Наши предки к сожалению оставили нам мало сведений о своих дохристианских обычаях и вере. И то, что все-таки возможно и было сохранено в последствии оказалось либо искажено, либо утрачено. Сейчас даже само существование тех или иных божеств вызывает споры, о чем я неоднократно писал в своих статьях:
Мы даже толком не знаем, как наши далекие предки представляли себе окружающий их мир, а некоторые, казалось бы "канонические" представления об этом вполне могут быть в корне неверны, о чем я также уже писал:
Наиболее полными трудами по верованиям наших предков до сих пор остаются книги академика Б.А. Рыбакова: "Язычество древних славян" и "Язычество древней Руси". Они являются своеобразной библией для более-менее адекватных отечественных родноверов, но на самом деле и эти труды весьма спорны.
Если говорить о манере работы Б. А. Рыбакова, то стоит отметить, что летописные рассказы об установке идолов языческих богов в Киеве и о крещении новгородцев нельзя воспринимать так, как если бы это были сообщения очевидцев событий, ибо "Повесть временных лет" писалась спустя многие десятилетия после этих событий. При изучении ее текста необходимо критически подходить к источнику, ибо "Повесть временных лет" - это сложные тексты, со значительными трудностями понимания, со многими разночтениями и поздними вставками.
Например под 980 г. в "Повести временных лет" сказано следующее:
"И нача княжити Володимеръ въ Кыеве единъ, и постави кумиры на хълме, въне двора теремьнаго: Перуна древняна, а главу его сьребряну, а усъ злать, и Хърса и Дажьбога и Стрибога и Сьмарьгла и Мокошь. И жьряху им наричюще я богы... на томь хълме ныне цьркы святаго Василия есть якоже последи съкажемъ. Мы же на предьнее възвратимся.
Володимеръ же посади Добрыню, уя своего, въ Новьгородъ. И пришьдъ Добрыня Новугороду, постави (Перуна) кумиръ надь рькою Вълховъмь, и жьряху ему людие Новъгородьстии яко богу"
Здесь любого исследователя должно удивить сразу несколько обстоятельств:
- среди шести богов пантеона отсутствует Велес/Волос, хотя аж сразу в двух договорах с византийцами этого же века, в частности, в совсем недавнем договоре 971 г., он приведен как гарант клятвы наряду с Перуном (а Перун если исходить из текста ПВЛ это чуть ли не верховное божество), а старшая редакция "Обычного жития Св. Владимира" в списках XV - XVII веков, которая описывает в частности и крещение Руси в 988 г., говорит о свержении киевского идола Волоса, скотья бога, в р. Почайну на Подоле. И хотя изначальность этого упоминания в тексте жития специалисты сейчас подвергают сомнению, считая его более поздней вставкой, противоречие все равно остается. Как же так: в 971г. именем Велеса клялись при договорах наряду с Перуном, а в 980 г. даже не включили в пантеон? Академик Рыбаков оправдывает исключение Велеса тем, что это дескать был бог не дружинников, а купцов, но в договоре князя Игоря от 944 г., который содержит торговые статьи, Велес как раз почему-то отсутствует, а в вот договоре 971 г., не содержавшем таких статей, наоборот это божество есть. Скорее, как предполагал историк Аничков, это был бог какого-то очень значительного слоя населения, но не князей и дружины.
- почему-то отсутствует в пантеоне Владимира и бог Сварог. Хотя по данным церковных поучений, это был весьма почитавшийся славянами-язычниками бог, а заодно и отец некоторых других богов.
Исходя из того, что согласно ПВЛ шестибожие установилось сразу же после победы Владимира над Ярополком, историк Членов предпологал, что это изменение связано именно с ней и имело политическое значение. Он решил, что каждого бога в пантеоне стоит соотносить с одним из славянских племен или княжеств: Перун - бог полян (но не Владимира), Дажьбог - древлян, Хорс - новогородцев, Симаргл - дреговичей и т. д. А установление шести богов было ограничением Перуна перед его окончательным свержением. Но такое распределение богов по племенам по сути совершенно произвольное. Перун почитался по всей стране и упоминается даже у других славян.
- в сообщении ПВЛ о Новгороде назван почему-то только Перун, а в сообщении о Киеве - сразу аж шесть богов; к тому же из этих шести только Перун описан подробно, а остальные лишь перечислены. Зато в конце рассказа о киевских событиях стоит замечание: "Мы же возвратимся к предшествующему", которое в летописи обычно указывает на конец вставки в первоначальный текст. А где же было начало этой вставки? Известный исследователь ПВЛ А. А. Шахматов считал, что она начиналась сразу же за словами "вне двора теремного". То есть имен богов в изначальном тексте ПВЛ не было вообще и весь их список попросту является более поздней вставкой. Тем более, что в рассказе о Новгороде имя бога точно вставлено: его не содержат тексты боле ранней редакции (лаврентьевский, радзивиловский, академический).
Однако есть и другое мнение. Историк Г. Ловмяньский считает, что имя Перуна в изначальном тексте все таки было, а вставка начинается сразу за описанием Перуна, где и перечислены остальные боги. Ловмяньский доказывает это тем, что и в дальнейшем летопись их имена не упоминает: описывая возвращение Владимира из Корсуня обращенным в христианство, летопись шаблонным схематическим выражением сообщает о сожжении и разбитии остальных идолов, а вот судьба идола Перуна описана подробно и конкретно - его, привязав к конскому хвосту, влекут с горы к ручью и т. д. В другом месте, рассказав о построении Владимиром церкви Св. Василия, летопись указывает: на холме, "где стоял кумир Перуна", и добавляет без имен: "и прочии" (последнее, по мнению Ловмяньского, вставка).
При этом, все эти вставки Ловмяньский приписывает Никону, который, представляя себе древнего Владимира идолопоклонником-политеистом, добавил к одному идолу еще пять, взяв их из пережиточных культов своего окружения. До того Никон прожил пять лет в Тмутаракани, этим и объясняется появление богов иранского происхождения в пантеоне Владимира: Хорс, Даждьбог, Стрибог и Симаргл.
- примечательно, что на миниатюре 111 (л. 45) Радзивиловской летописи черти с двух сторон от Перуна пририсованы позднее пером:
- не очень ясно, чего Владимир добивался бы, устанавливая шесть кумиров на холме вне двора, если и до него славяне почитали того же Перуна и других богов. Изменить состав пантеона? Если же предположить, что он установил одного Перуна в Киеве и его же в Новгороде, то вся эта операция становится попыткой введения монотеизма на языческой основе. Заставить всех поклоняться только богу-покровителю князя и его дружины.
Интересную версию выдвинул историк М. А. Васильев. Он рассматривает выбор веры Владимиром как гораздо менее предопределенный, чем это обычно принято полагать. По его мнению, перед Русью стояли тогда не четыре альтернативных возможности приобщения к мировой тенденции монотеизма (две христианских конфессии, иудейская вера и ислам), а пять. Пятой альтернативой было преобразование собственного язычества по образцу тех же западных славян к примеру или литовцев. Такая религиозная альтернатива была вполне реальной перспективой. Литва придерживалась язычества аж по XIV век включительно - литовские великие князья Гедимин и Кейстут были язычниками. Вполне возможно, что если бы не сложная политическая ситуация в Византии, склонившая императоров породниться с киевским князем, возможно, он бы и ограничился таким преобразованием язычества. Тут стоит кстати отметить, что упущенная историческая возможность как будто бы льет воду на мельницу нынешних неоязычников, но на самом деле как раз пример Литвы показывает бесперспективность этого пути. Васильев в своем исследовании прямо указывает, что движение по этому пути было бы все равно кратковременным и тупиковым. В реальной ситуации того времени Русь не могла успешно развивать свою экономику, культуру и дипломатию, оставаясь вне сообщества соседних государств и вне культурного пула мировых религий. Об этом также часто забывают современные неоязычники. Да и с реконструкцией восточнославянского язычества у них не все гладко выходит
- рассказ о крещении новгородцев на самом деле если присмотреться по всей видимости не столь прост, как считал Рыбаков. Это показало очень глубокое исследование В. Л. Янина. Исходным пунктом он взял сообщение Никоновской летописи, согласно которой крещение проходило дважды: сначала с митрополитом Михаилом Добрыня крестил новгородцев и "идолов сокруши", а после смерти Михаила митрополитом стал Леонт, который поставил в Новгород епископа Иоакима, тот "Перуна разсече и в Волхов вверже". Примечательно, что в более ранних сводах летописей нет двукратного крещения, а есть две разные версии только одного крещения. Потом они попросту слились. С одной версией в общий текст вошел отрывок: «ты, рече, Перушице, досыти еси пил и ял, а ноне поплови прочь». С другой версией вошел отрывок о палице, брошенной Перуном на мост. Оба отрывка вошли в тексты лишь в XV в. и вполне понятно, что они не отражают реальности X в.
Также Янин привел доказательства того, что в считающуюся сейчас большинством специалистов крайне сомнительным источником Иоакимовскую летопись известие о Михаиле вошло из "Хронографа", а с нею и рассказ о насильственном крещении новгородцев Добрыней и Путятой с помощью ростовского войска. Этот эпизод, рассказанный от первого лица, взят из какой-то повести. Ее сведения отчасти вымышлены, но совпадения деталей с археологическими материалами Новгорода (например большое пожарище в береговой части Неревского и Людина концов) показывают, что в основе ее лежало некое древнее предание, близкое к реальности. В итоге, тогда как здесь летописные сведения далеки от исторической действительности X в., как раз сюжет, по большей части сомнительной Иоакимовской летописи, неожиданно наоборот возможно приближает нас к событиям древности.
Таким образом, обходясь без критики и углубленного анализа источников, академик Б. А. Рыбаков сильно обеднял и упрощал решение проблем истории, а реальный состав пантеона Владимира до сих пор остается вопросом дискуссионным.