Как хорошо возвращаться домой после работы, раздеваться в сенях, где успокоительно пахнет травами, прижаться спиной к выпуклости бревен, окинуть взглядом висящий на гвозде отцовский, брезентовый плащ, резиновые сапоги-бродни под скамейкой, широкие, выскобленные половицы. Это тебе не коммуналка с её тусклым коридором, в котором окно кухни как свет в конце туннеля.
Пусть поредел лес, облетела листва, и теперь далеко видно сквозь голые деревья. Полиняло небо, посерел, стер яркие краски день, но на душе было хорошо и спокойно.
В субботу Павлина топила баню, она наносила воды в котёл, сломанным косарем выскоблила до желтизны полы, раскалила до красна каменку.
Управившись, присела отдохнуть в предбаннике. Услышала шум мотора, в осенних сумерках мелькнул свет фар, белый отсвет метнулся по бане, скользнул Павлине по лицу.
Она приоткрыла пошире дверцу, присмотрелась, с дороги к дому Трофима двигался грузовик.
- Кого это принесло - подумала Павлина.
Она вышла из баньки и притаилась в кустах черноплодки. На них еще пестрели остатки листочков, и темно - бордовых ягод, они скрывали Павлину из виду. Она отчетливо разглядела мужиков в кузове, их было трое. Один Клименко Толька, другого Павлина не знала, не здешний.
Из калитки вышел Трофим, Клименко дернул за рычаг, и задний борт, с грохотом отпал. Все пространство в кузове было забито тесом и брусом.
- Сейчас по-тихому сгрузим вместе у бабки Августы.
- Под навес с глаз перетаскаем. Ты, да вон мы с Васькой. Денежки пополам - осторожно, озираясь по сторонам, произнес Толька.
Трофим осмотрел внимательно кузов
- Да ведь материал-то ворованный!
Клименко хмыкнул, и сплюнул в жухлую траву.
- Да ладно тебе нагнетать Трофимыч!
- Кто по потемкам разберет, откуда доски?
- Я ворованное, грузить не буду!
До этого, второй молчавший, Васька неожиданно изрек:
- Во, даёт! А ты Тоха говорил, что ему деньги нужны!
Тут из кабины вылез водитель, маленький, толстый, с курчавыми волосами и лысиной на затылке. Глаза большие, злые, и нос, словно у орла. Прошипел недовольно
- Ну, долго тут судить рядить будете?
- Мне до семи на базу нужно успеть вернуться.
- Погоди Митрич, мне тут несогласному товарищу надо кое-что прояснить - ласково пропел Клименко. От него явственно пахло перегоревшим вином.
Тут подскочил Васька и защипнул Трофима за рукав рубашки.
- Сдать нас решил? Только попробуй!
- Я тебя вон с той колокольни прыгнуть заставлю!
И Васька кивком головы указал на белевшую в сумерках церковь.
Трофим ладонью, словно доской, отсек Васькину руку державшую рукав.
- За кражу с пилорамы ответите!
Тут Павлина вышла из-за кустов, подошла к четверке и встала рядом с Трофимом.
- Троша, не связывайся!
Васька оскалился в улыбке
- Глянь Тоха - баба! Заступница.
- Это его шалашовка - подтвердил Клименко.
- Не успел, свою, в землю кинуть, уже другую нашел.
Трофим, молча, завел рукой за себя Павлину, потом нагнулся, как будто хотел поднять с земли невидимый предмет и резко выпрямившись, ударил Клименко стоявшего спиной к кузову. Тот согнулся пополам.
Тут подскочил Васька, и Трофим увидел в его руке, словно змеиный язычок, блестящий кончик финки.
Трофим на время растерялся, и в ту же секунду финка секанула около уха.
На траву упали алые капли крови. Второй удар нанес очухавшийся Клименко.
Павлина выскочила вперед, расставив руки:
- Не трогайте его, сволочи!
Трофим толкнул её в сторону, схватил Клименко за руку, вскинул его, и бросил через плечо. Рука Тохи хрустнула как сухая ветка. Он охнул, и осел на землю.
Васька хотел ещё раз замахнуться финкой, но Трофим опередил. Он выбил финку ногой, схватил, Ваську за шиворот другой рукой выдернул ремень из его брюк. Бил пряжкой по всему его тщедушному телу.
Водитель, наблюдавший за всем со стороны, вдруг прикрикнул строго:
- Эй вы! Кончайте! Не хватало мне ещё тут припухнуть с эти тесом и с вами!
Он повернулся, прытко вскочил в кабину и, дав газу, поехал.
Трофим только сейчас почувствовал, что его колотит нервная дрожь, Павлина сбегала в избу и накинула на него пиджак. Стал собираться народ.
Словно телеграфные провода загудело вокруг:
- Трофим двоих покалечил!
Ничего не помогло, ни показания Павлины, ни то, что защищала Трофима почти вся деревня. Ему дали два года.
Когда его забирали, он просил Павлину только об одном
- присмотреть за Риткой.
Через неделю из города приехала комиссия. Полный, седой мужчина, в больших квадратных очках с толстыми линзами и папкой в руках еле вылез из Волги. Вместе с ним была ещё женщина. Подошел к калитке, Ритка в это время на крыльце мыла в ведре картошку и ссыпала её в чугунок. Вокруг двора что-то склевывая, рылись курицы, сонно, недовольно мычала корова.
Всюду на земле холодно желтели, нанесенные ветром листья и от этого все вокруг казалось неуютным и сиротливым.
- Ребенок дома один? Безобразие - ворчал седой.
- Яков Семенович, нужно позвать, кого-нибудь из соседей - подсказала женщина инспектор.
Но в калитке уже показалась Павлина. Она, кутаясь, на ходу в платок подошла к комиссии, поздоровалась.
- Маргарита говорите, Трофимовна? Инспектор записывала в папку шариковой ручкой.
- Отец значится, отбывает срок. Родительских прав не лишен. Но это дело не меняет. До выхода отца из заключения мы обязаны передать ребенка в детский дом.
- Нет! - воскликнула Павлина. Не надо в детдом, я готова стать опекуном.
Инспектор смерила Павлину глазами:
- Подождите женщина. Нужно письменное официальное согласие обоих сторон. Дочери и отца.
Павлина кинула взгляд на Ритку:
- Ты согласна?
Ритка, тут же закивала головой: - Да!
- Не давите на ребенка! - голос инспектора сделался неприятным, гнусавым.
Павлина смотрела на эту накрашенную, бюрократическую, равнодушную женщину и думала - как можно быть такой злой?
Яков Семенович, вытер лоб большим, носовым платком в мелкую клеточку.
- Мы сейчас сходим в правление, к председателю. Я думаю, что соседи достойные, уважаемые и обеспеченные люди. Проверим жилплощади сторон на предмет порядка. И я думаю, решим этот вопрос положительно.
Он закрыл папку с бумагами, обернулся к Павлине.
- Трудно вам одной-то будет ... Над чужим ребенком опеку взять не каждый решится. У вас как я знаю, ещё свой ребёнок имеется.
- Я не одна, у меня отец и мама. Души наши не заморожены, и Риту мы обогреем, не сомневайтесь!
Павлина собрала все справки, ждали только долго когда придёт ответ согласие от Трофима. Наконец письмо пришло, и все формальности были улажены.
Ромка в деревне заметно вырос, длинноногий, мускулистый, до черна загорелый, он носился по улицам легко и стремительно. Бегал в магазин, лазил, под сараем выискивая по просьбе бабушки яйца, спускался в погреб за молоком и сметаной.
Играл в футбол с мальчишками, однажды даже разбил мячом стекло у тети Нюси. От бабушки Анны он получил подзатыльник, но не обиделся. А дед Роман, улыбнувшись, взяв новое стекло, и замазку, пошел к тёте Нюсе чинить разбитое окно.
Павлине, было радостно осознавать, что сын повзрослел, и на него можно положиться. Уходила на ферму и знала, что Ромка и за цыплятами присмотрит, если бабушка в огороде и воды с колодца натаскает полные бочки.
Труднее было с Риткой. С первого дня, она наотрез отказалась жить у Федосеевых. Сама готовила и завтрак, и ужин, убирала в избе. Даже доила корову, но когда та принесла теленка, Павлина решила помочь с дойкой.
Ритка встала у двери, крепко зажав в руках дужку ведра подойника:
- Я сама!
- Не сможешь ты сама, вашу Зорьку надо раздаивать после отела, а у тебя руки слабые. Павлина протянула руку за подойником.
Ритка стояла, насупившись, но вдруг как-то недобро, нехорошо улыбнулась:
- А я знаю, почему вы к нам ходите, вас никто замуж не взял и вы на моего отца глаз положили. Вся деревня об этом говорит.
Риткины слова ударили как вицей хлестко и больно, хотелось выбежать вон из избы, но Павлина взяла себя в руки.
- Я не слушаю, что говорят, меня попросил твой отец и пока он отсутствует, как бы тебе не нравилось, я буду приходить и доить корову.
Ритка сощурила глаза и протянула Павлине подойник:
- Хорошо, но только доить, а в избе я сама приберу и сготовлю.
Риткины слова, словно сенная труха, ещё долго кололи душу.
- Дурочка маленькая, что себе вообразила - думала про себя Павлина.
Если и было когда-то влечение к Трофиму, то с годами все посохло, перегорело. Лиля перед уходом просила не бросать его, присмотреть, а возможно и остаться с Трофимом.
Нет. Не нуждается она ни в мужьях, ни в опекунах. Не ждет ни милости, ни сочувствия.
Павлина вспомнила гадалку, как та предсказывала ей сына, и то, что она когда-то поможет человеку. Все так и вышло, но не более.
Продолжение следует ... Начало - часть-1, часть-2, часть-3. часть-4. часть-5. часть-6. часть-7. часть-8. часть-9. часть-10.
Спасибо за ожидание. Всем, только хорошего в ладошки!