Моя Людмила.

Довелось мне недавно в больнице полежать. Нет-нет да и напомнит о себе проклятая болезнь. Как говорится каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Больничная палата, как и любое замкнутое пространство, имеет свой собственный ритм. Утро здесь начинается с мерного постукивания градусников, затем – суета умывальника, легкое прихорашивание и, наконец, долгожданное ожидание завтрака. Десять коек, десять судеб, и каждый в этот предрассветный час занят своим. Кто-то погружен в газетные заголовки, кто-то, словно кладоискатель, роется в тумбочке, перебирая лекарства и забытые мелочи...

Дорогие мои, самые лучшие подписчики! ✨ Вот и подходит к концу еще один год, который прошел вместе с вами. Оглядываясь назад, я вижу не просто дни в календаре, а пусть и редкие, но дорогие для меня моменты: ваши отклики, наши диалоги. Спасибо вам за то, что вы есть, за то, что вы со мной. Уходящий год был, наверное, разным для каждого из нас – были и трудности, и моменты триумфа. Но сегодня, стоя на пороге Нового года, мы можем с чистым сердцем отпустить всё лишнее и наполниться светом...

Гроза зрела с самого утра. За поскотиной проворчал глухой гром, и небо затянулось кудрявой, овечьей шерстью облаков. Галина шла по утоптанной тропинке, пролегшей сквозь золотое море пшеницы, к шоссе. Далеко позади, у калитки родного дома, застыла мать, провожая её взглядом, прикрывая ладонью глаза от слепящего солнца. Галина отошла уже порядочно, потом обернулась. Хата её растворилась среди других домов, но белый платок матери всё ещё маячил далёким светлым пятном. Едва забрезжил рассвет, Анисья растолкала Галину...

После выхода на пенсию Ольга Ивановна полюбила спокойные утренние часы, когда она оставалась почти одна в огромной коммунальной квартире, чувствовала тебя полноправной хозяйкой всей кухни с четырьмя газовыми плитами, восемью посудными шкафчиками и кухонными столами. По утрам, когда соседи уходили на работу, квартира затихала и на кухне можно было потихоньку приготовить что-нибудь вкусненькое, из того что можно было позволить себе на пенсию Позже всех, без пяти девять уходила на работу Мария Никифоровна,...

В будние дни Хотьковы не роскошествовали, ограничивали себя постными щами и макаронами, чтобы на праздники тряхнуть как следует, погулять, как говорится, на широкую ногу. Уже было решено, что седьмого числа идут к Смирновым, а восьмого собираются у них, у Хотьковых. Чтобы не ударить в грязь лицом, к празднику закупали все заранее. Последние дни Зоя Ивановна провела в очередях, то и дело прибегала она домой с полными сетками продуктов. Одного только зелёного лука купила три килограмма, свежих огурцов...

Рассвело. Стадо коров привычно выстроилось в цепочку и медленно под звонкое щелканье кнута пастуха Мити двинулось за деревню на поле. Ульяна проспала утреннюю дойку, и теперь одной рукой придерживая выпирающий живот, другой рукой торопливо подстегивала хворостиной пятнистую корову. - Иди Зорька. Иди моя красавица! Проводив животину в стадо, вернулась в избу. Взяла ухват и стала доставать из печи упревшую подрумяненную кашу. Неожиданно Ульяна охнула и согнулась. - Никак начинается? Так по срокам две недели ещё...

- Ну уж если так любишь его, так зачем было дите губить? - с отчаяньем в голосе причитала бабка Серафима смотря как Дина целыми днями только и делала что плакала. - Помолчите, бабушка! Дина, закутавшись в ту самую серую шаль сидела у окна и смотрела на дождь, на мокрый мир за толстым стеклом. Слез уже не было, только иногда в глазах проскакивали злые мстительные искорки. Неверующая, однако мысленно молилась и верила - обязательно сбудется. - Господи! Покарай! - шептала Дина сухими губами и чувствовала,...

Георгий был таким же как и всегда. Работал, отдыхал. Отец все таки смягчился и пристроил его водителем на ветеринарный "Газ". Георгий разъезжал с ветврачом Галиной, полной теткой, с добрым лицом. Работа не сложная, вози её по комплексу, жди, спи в машине. Но если бы родители хоть на минуту заглянули ему в душу, то увидели бы что ни работа, ни отдых, ни случай с Диной, а совсем другое тревожит его. Что бы он ни делал, Георгий чувствовал и видел только одну Зойку. - Вот ведь, замухрышка, было бы по чему сохнуть...

Римма Николаевна с дочерью Зоей приехали в поселок в ясный солнечный день. Машина с вещами и кое-какой мебелью ехала по мягкой грунтовой дороге мимо ровно стоящих домов, утопающих в зелени. С одной стороны поселка лежали зеленые поля, желтые полосы пшеницы и овса. С другой стороны ровной ниточкой уходила вдаль железная дорога. Наконец машина подъехала к просторному длинному дому. Его окружали высокие деревья. Дубы, ясени. Вдоль больших окон были посажены кусты боярышника. А на крыльце висела надпись "Школа" Открылась дверь, вышла тучная пожилая женщина...