В 1899 году в Екатеринбурге начала ежедневно выходить политическая, литературная и торгово-промышленная газета «Уральская жизнь». Это было одно из самых заметных изданий региона: на её страницах публиковались экономические обзоры, хроника городской жизни, отчёты дум и земств, материалы научных обществ, рецензии на русскую и иностранную прессу, фельетоны и художественные тексты.
Особый интерес представляют корреспонденции с мест — живые, подчас резкие заметки о повседневной жизни уральских заводских посёлков. Что же сообщали в редакцию из Богословского завода (ныне Карпинск)?
«У нас нет положительно никаких развлечений…»
В номере от 13 августа 1899 года под заголовком «Богословский завод» вышла заметка, полная иронии и скрытого укора.
Корреспондент жалуется: лето проходит без всяких развлечений. Между тем в заводе есть клуб — с прекрасным залом и сценой, костюмами, декорациями, даже собственной драматической библиотекой. Но, как язвительно замечает автор, нет людей, готовых вдохнуть в это жизнь.
Попытка поставить спектакль закончилась ничем: роли распределили, репетицию назначили и даже провели — однако «нашлись такие субъекты», которые по причинам, «только им одним известным», постановку сорвали.
Не лучше обстояло дело и с чтением. В служащей библиотеке-читальне — старые газеты, приходящие с опозданием в десять дней. Народная библиотека и вовсе «исчезла»: помещение в гостинице ремонтируется уже второй месяц, а вывеску с её новым адресом отыскать невозможно.
Завершает заметку почти символичная фраза:
«Лета мы ещё не видели — стоит холодная погода».
Между строк чувствуется не только недовольство бытом, но и тоска по культурной жизни, которая словно никак не может состояться.
От «самого смирного» к тревожной хронике
Совсем иное настроение — в декабрьском номере от 1 декабря 1899 года.
Если прежде завод считался «самым смирным среди горных поселений округа», то теперь, по словам корреспондента, его репутация пошатнулась. За короткое время произошло несколько убийств, увечий и краж.
Приводятся конкретные случаи:
- супруг застрелил жену из ревности;
- молодой человек на свадебной вечеринке выстрелил в приятеля;
- в подобной драке другому выбили глаз.
Но главный удар направлен не столько против обывателей, сколько против местной администрации.
Автор называет «самым буйным местом» в заводе… волостное правление. При волости существовало помещение для сотских и десятских — так называемая «сиротская». По словам корреспондента, она фактически выполняла роль кабака: желающие покупали водку в лавке и распивали её там, причём вместе с полицейскими и даже арестантами.
Описывается и громкая кража: у золотопромышленника, запьянствовавшегося в «сиротской», пропало до двух фунтов золота — причём в присутствии представителей власти.
Далее следует обвинение ещё более серьёзное: сотский Сорогин, по утверждению автора, совершил насилие над девушкой, затащив её в арестантское помещение.
Заметка заканчивается горьким вопросом местных жителей:
«Доколе же продлится этакое безобразие?»
Голос провинции без прикрас
Эти корреспонденции — не просто газетные заметки. Это редкое свидетельство повседневной жизни уральского промышленного посёлка конца XIX века.
С одной стороны — попытки культурной самоорганизации, клуб, библиотека, желание театра и чтения.
С другой — бытовая грубость, пьянство, насилие и критика местной власти.
Газета «Уральская жизнь» стала своеобразной площадкой, где провинция могла говорить открыто — иногда резко, иногда с иронией, но без лакировки действительности.
И сегодня, спустя более ста лет, эти строки позволяют услышать живой голос Богословского завода — со всеми его надеждами, разочарованиями и тревогами рубежа веков.