Найти тему
Просто гуляя по свету

Людовик Гиеньский, маленький принц Столетней войны (часть 49) Почему парижане считали, что не должны платить королям налоги

В своем "сериале" про юного дофина Людовика Зои Лионидас, которая рассказывает нам эту историю, не раз намекала нам, что ситуация в Париже становилась все более и более напряженной. И, на мой взгляд, давно пора разобраться в причинах этой напряженности, и в том, что стало последней каплей для начала мятежа.

Вряд ли стоит полагать, что прогремевший на всю Францию бунт 1413 года был прямо инициирован временщиком, но, без всякого сомнения, Жан Бесстрашный приложил руку к случившемуся, с привычной ловкостью направив раздражение простолюдинов против своих врагов. Как мы помним, обещанная налоговая реформа – а попросту говоря, избавление народа от всех и всяческих поборов – была обещана, но при том бесконечно отдалялась в туманное будущее.

Надо сказать, что здесь срабатывал не только эффект ожидания, но еще несколько соображений, изначально сыгравших на руку временщику, отнюдь не чуравшемуся откровенно авантюрных выходок. Во-первых, налоговое противостояние появилось не вчера, и даже не третьего дня, но родилось в тот момент, когда на престоле оказался Филипп VI – первый король из новой династии Валуа. Именно то, что этот человек изначально имел собственный домен, который вплоть до воцарения, обеспечивал всем необходимым его самого и его семью, и вызвало возмущение простого люда. Парижане, и не только они, никак не могли взять в толк, почему имея свое собственное владение новый король вовсе не желает довольствоваться только им, оставив «в покое» остальную часть страны.

Тот факт, что расходы короля и расходы герцога различаются на порядок, и невозможно содержать армию, чиновников, и двор единственно на средства, собранные в скромного размера владении – никого не интересовал. Горожане увидели «несправедливость», и естественно, ополчились на нее со всем упрямством своей натуры. Налоговые бунты, имевшие единственной целью вынудить очередного короля или дофина принять «истину», или по крайней мере, сильно поступиться своей властью в адрес Парижа (который затем сам смог бы решать, как лучше распределять налоговые выплаты) возобновлялись раз за разом, подавлялись со всей жестокостью и вспыхивали вновь. Посему, вольно или невольно герцог Жан разбудил самые сокровенные чаяния и надежды столичных жителей, и далее сыграть на этой струнке было уже несложно. Добавим также, что в те времена слово принца крови почиталось незыблемым, и уже потому парижане с отчаянным фанатизмом цеплялись за пустые обещания Жана Бургундского.

Вот такой Жан Бесстрашный и мне внушает доверие, так что я парижан понимаю. Иллюстрация заботливо подобрана постоянной читательницей канала
Вот такой Жан Бесстрашный и мне внушает доверие, так что я парижан понимаю. Иллюстрация заботливо подобрана постоянной читательницей канала

Обыкновенно полагают, что душой назревающего бунта стал прямой ставленник бургундца – Элион де Жаквилль, человек завистливый, склочный, великий умелец делать мелкие пакости но при этом не слишком умный. Советую запомнить это имя, мы еще встретимся с ним на этих страницах. Эмманюэль Бурассен, автор последней по времени биографии небезызвестного Пьера Кошона, полагает, что именно этот чопорный клирик, по совместительству – доверенный человек герцога Жана, пользовавшийся у своего господина безоговорочным доверием, исподволь подталкивал народ к прямому неповиновению. Бурассен красочно описывает, как молодой Кошон, стоя посреди Гревской площади, произносит пламенные речи, и разъяренная толпа хватается за оружие… однако, никаких подтверждений подобной теории не существует, и вполне возможно, что этот добросовестный участник комиссии по реформированию государственной политики, продолжал добросовестно корпеть над бумагами, а то, что королевские грамоты более позднего времени называют его «бунтовщиком и подстрекателем» - не более чем расхожая формула. Но проследуем за событиями.

Пьер дез Эссар, проштрафившийся прево, предавший герцога Жана ради службы королеве, как мы помним, бежал из Парижа, однако, Изабо весьма неосторожно призвала его вернуться, и даже распорядилась, чтобы он был назначен капитаном Бастилии, крепости, осуществлявшей, по сути дела, контроль над столицей. Жан Бесстрашный вполне справедливо разглядел в подобном демарше очередную попытку наступления на свою власть, и буквально на следующий день возбужденная толпа высыпала на улицы. Это случилось 27 апреля 1413 года. Восстание началось.

Вот так выглядела крепость Бастилия и улица Сен-Антуан, вопрос только в каком веке. Иллюстрация из открытых источников
Вот так выглядела крепость Бастилия и улица Сен-Антуан, вопрос только в каком веке. Иллюстрация из открытых источников

Ну а наша история делает очередную паузу и продолжение вы, дорогие читатели, узнаете в следующей части нашей истории, поэтому подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить что-то интересное. Те же, кто лишь недавно к нам присоединился, смогут найти начало рассказа (а также другие интересные истории о героях XV века) здесь: