Надо отдать должное вдове, важные дела не мешали заниматься воспитанием малолетнего сына. Даже самые завзятые враги высокородного княжеского семейства, да что там они, сам молодой государь Иван утверждал — Владимир вырос достойным внуком великого деда, царя Василия. Из него получился храбрый, мудрый, талантливый и грамотный полководец. Участвовал в походах, умело правил за своего двоюродного брата Ивана Васильевича, пока тот в поход на Казань ходил...
Поданные к нему относились с большим уважением. Только вот беда, молодая женщина никогда не забывала, что единственный сын может стать царем по праву крови. В ее груди, и Мария-Марфа, как никто другой это прекрасно понимала, постоянно теплилась надежда: наступит час и не станет Ивана. И тогда именно ее Владимира признают бояре законным государем. Но счастливый час никак не наступал.
Ох, и трудно Ефросинье Андреевне было свой норов усмирить да от надежд на трон отказываться. К тому же видела, отпрыск ее достоин шапки Мономаха! Особенно когда окружающие об этом постоянно твердят и уверяют, что молодой Владимир куда лучше бы с царскими обязанностями справляется. Ослепленная материнской любовью женщина не понимала: бояре на ее самолюбии играют. Используют и выбросят на обочину, как потом с Марией сделали...
Первое время молодой царь относился к семейству Старицких с уважением и почитанием. Более того, когда решил жениться на девице Анастасии из рода Юрьиных-Захарьиных, оказал семейству великую честь. Ефросинье Старицкой предложили занять место посаженной матери, а князю Владимиру быть на празднике тысяцким... Естественно, они с радостью согласились. Кто же от такой чести откажется! А уж как загордились! Буквально раздувались от своей значимости... Не оценили его доверия, подлые.
Инокиня давно за собой замечать стала — не может долго об одном думать. Вот и сейчас мысли от царских родственников к первой царской жене метнулись. Как же можно о своей счастливой предшественнице забыть! Сказывали, что мать Анастасии, вдова Иулиана пошла за советом к преподобному Геннадию Любимскому и Костромскому. Старец внимательно посмотрел на рыдающую женщину, промолвил строго:
— Быть твоей дочери царицей в Москве. Только не говори никому, а то сглазишь счастье!
Известно, бабий язык длинный. Через несколько дней вся Москва обсуждала предсказание старца. Разговоры сии довольно быстро дошли до бабки царя Анны Глинской. Трудно сказать, почему старуха вдруг так заинтересовалась предсказанием. Все знали, сама колдуньей была, сказывали, именно она дочке своей в мужья государя наворожила. Но видать не все ей открыто было. Ибо удивилась услышанному и тут же кинулась наводить справки о самой Анастасии и ее семействе.
Отец Анастасии при царском дворе появлялся редко. Служба воеводы не позволяла надолго вверенный ему пост. Жили Захарьины в Китай-городе, служили на великокняжеском дворе и постоянно присутствовали на всех праздниках и мероприятиях. Надо полагать, на одном из них молодой государь, видимо, по совету бабки обратил внимание на юную Анастасию. Хотя злопыхатели утверждали, что дядьки ему на красавицу указали. А почему собственно говоря и нет? Ее же царю тоже дядька указал!
Несколько позже недоброжелатели утверждать принялись: покойная была незнатного рода. Насчет знатности утверждать не будет. Родовые истории, как известно, дело темное. А уж в случае с семейством Захарьиных-Юрьиных темные вдвойне. Но в одном сомнений не имелось: имена эти на слуху были. Дядька будущей царицы Михаил Юрьевич был очень близок к Великому князю Василию III Ивановичу, выполнял самые важные поручения в качестве воеводы и в качестве дипломата. Он пользовался большим уважением и его называли «оком Василия III».
Более того, незадолго до своей смерти царь назначил боярина в числе трех ближайших советников к своей молодой супруге Елене Глинской. К слову, после смерти родителей именно он приглядывал за маленьким царевичем Иваном. Все это свидетельствовало лишь об одном — молодая боярышня принадлежит роду проверенному и знатному.
Публикация по теме: Марфа-Мария, часть 51
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке