Найти тему
ЗА РУЛЕМ В ТУРЦИИ

Футбол. Хоккей. Любовь.

Самые увлекательные мысли и идеи обычно приходят где-то между пятью и шестью часами утра. Как-то очень уж беспардонно это с их стороны, согласитесь. Приходится вытаскивать свой ленивый организм из кровати ни свет ни заря, несмотря на то, что вчера совершенно напрасно посмотрел до конца второй тайм Италия vs Албания.

Как в старинном классическом семейном анекдоте про заботливую жену и мужа, решившего насладиться повтором вчерашнего матча в классической же обстановке: под холодное “Жигулёвское” из эмалированного бидончика и со строгим сохранением интриги. Для чего полностью исключил возможность получения собой актуальной информации о результате до просмотра.

Найти фото с эмалированным бидоном не представляется возможным, потому как было это за сто лет до изобретения интернета. Но футбольные болельщики, надо отдать им должное, свято сохранили те традиции.
Найти фото с эмалированным бидоном не представляется возможным, потому как было это за сто лет до изобретения интернета. Но футбольные болельщики, надо отдать им должное, свято сохранили те традиции.

Жена, с чьей точки зрения сам футбол, просмотры матчей по футболу, обсуждение футбола в компании полных идиотов, именуемых болельщиками, странным образом преимущественно мужчинами (ну, оно и понятно, идиоты же), это обыкновенная форма бытового сумасшествия, очевидно беспокоясь за умственное здоровье своего, пытается предотвратить напрасную трату полутора часов драгоценного времени. Которое, кстати, можно было бы потратить на мытьё посуды, например. Развешивание свеже постиранного постельного белья во дворе или, в идеале, выбивание настенного красавца-ковра, три на два с половиной. Подаренного её мамой ещё к двадцать пятому съезду КПСС, и с тех пор ни разу как следует не выбитого, хотя уже давно опубликованы и прошли широкий круг обсуждений и одобрений, исторические итоги двадцать седьмого.

Её-то как раз понять можно, футболисты, худо-бедно, давно отыграли, результат игры общеизвестен, они быть может даже уже своими коврами занимаются, турнирная таблица никак не изменилась. И только этот идиот, за которого она имела несчастье когда- то выйти замуж и бездумно потратить на него лучшие годы своей жизни, сидит у телевизора, заткнув уши и уже налив себе в стаканчик, вообще неприятную и неприемлемую жижу, очень сомнительного цвета, продаваемую в подвале соседнего дома на разлив. Предвкушает он!

Муж, шейным, грудным и поясничным отделами спинного мозга (в те времена и при таких обстоятельствах нормальная длина спинного мозга мужчины-болельщика увеличивалась неимоверно, далеко выходя за пределы копчика) ощущая скапливающееся в однокомнатной квартире, как в Лейденской банке, напряжение, натренированным усилием воли отводя глаза от ненавистного ковра, решает вдруг проявить нежность.

Вопреки обывательскому мнению короткое замыкание именуется коротким не потому, что всё происходит крайне быстро, а потому, что противо заряженные стороны решают разобраться между собой без излишних церемоний и посредников. То есть накоротке.
Вопреки обывательскому мнению короткое замыкание именуется коротким не потому, что всё происходит крайне быстро, а потому, что противо заряженные стороны решают разобраться между собой без излишних церемоний и посредников. То есть накоротке.

Ну, как он себе её представляет.

И голосом серого волка из сказки про семерых козлят при последней попытке проникновения в козью избу, говорит: “А что, любимая, можно я за каждый забитый гол буду хлопать по рюмашке беленькой? Завтра выходной, а с понедельника я - во вторую смену.”

Не то, чтобы времени для приведения себя в порядок как бы достаточно вполне. Просто во вторую - начальства практически не появлялось в цеху, риск лишиться квартальной премии - минимален.

И получает в ответ весь микрокулон заряда, накопившихся претензий и раздражения. Но не в виде тысячесловной тирады с упоминанием ошибки замужества, напрасной утраты лучших лет своей жизни. Предусмотрительной, обо всём её предупреждавшей маме, которую он, кстати, на порог их дома не пускает. Детях, не ведающих отцовского внимания и воспитания. Грязной посуды в раковине с ужасно холодной, несмотря на лето, водой, а у неё уже все суставы на руках. Мокрого белья, ожидающего сушки со вчерашнего дня. И, разумеется, ковра - отрады её глаз и единственного украшения их безрадостной жизни. Там ещё и КПСС должна была быть, и семь её последних съездов. За двадцать предыдущих - претензий нет, так как нет и достоверной информации о них. И всё это не через запятую, как в моём изложении, а через восклицательные знаки и идиоматические сленговые выражения.

В отличие от современных реалий, на советских кухнях, помнящих докладчиков ещё двадцать четвёртого съезда, кран был только с холодной водой. И располагался так высоко над раковиной, что при должном сквозняке вода вообще в раковину не попадала. Зато можно было под него уместить вообще всю грязную посуду в доме., включая немытое помойное ведро.
В отличие от современных реалий, на советских кухнях, помнящих докладчиков ещё двадцать четвёртого съезда, кран был только с холодной водой. И располагался так высоко над раковиной, что при должном сквозняке вода вообще в раковину не попадала. Зато можно было под него уместить вообще всю грязную посуду в доме., включая немытое помойное ведро.

Надо наверное пояснить - микрокулон - это очень много.

А в виде взрыва потрясающей тишины в ответ, и торжествующе нежнейшего, посреди той тишины: “Конечно, дорогой, можно. Всё равно, ни одной рюмки не выпьешь!”

Это, я вам скажу, дорогие мои, не тысячу и один раз повторенный Шахрезадой старый анекдот. Хотя не вижу чего-то такого уж особо предосудительного в пересказывании старых анекдотов. В отношении этого распространённого явления предпочитаю руководствоваться мудростью Юрия Владимировича Никулина. Который, обладая энциклопедическими познаниями в области этого фольклорного литературного творчества в малых формах, на вопрос очередного рассказчика “слышал ли он следующий анекдот”, всегда отвечал: “ В вашем изложении - ещё нет!”

Это она и есть - любовь настоящая. Небесное единение душ. Взаимопонимание на уровне Петров, Михайлов, Харламов. Без одностороннего заискивания и мучительного самообмана. Можно быть совершенно спокойными за тех детей, они растут в какой надо обстановке. Воспитание и внимание со стороны отца - это же не мамины ежесекундные понукания, типа “вытри сопли”, “помой шею” и “немедленно топай домой”.

"Да, были люди в наше время!"
"Да, были люди в наше время!"

Это, брат, нечто словами необъяснимое, как холодильник в мультфильме про Бобика в гостях у Барбоса, "полезная, знаешЬ, вещь!" Уход на службу или работу в пять утра. Полное безмолвное уважение всех вокруг к твоему отцу. Выразительное молчание, когда все вокруг орут, как резаные. Сильные руки, нескладная походка, короткая, не по моде, а по целесообразности стрижка. Скупые фразы и уверенное, неподдельное спокойствие в глазах.

Да, можно быть совершенно спокойным. Эти дети потом не будут биться в истерике, брызгая слюной и перемежая речь псевдо иностранными ругательствами в прайм-тайм на первом канале. Не будут нагло врать, потому что “так надо”, и не будут верить ни чьему вранью. Будут преимущественно молчать, но бояться - нет, не будут. Убивать не станут.

Убивают те, у кого отцов не было. Воспитанные экзальтированными мамашами, ненавидящими всё человеческое, за то, что их когда-то выпихнули из нормального течения жизни. За их собственную подлость, жадность и себялюбие.

Да, а ковёр он обязательно выбьет. Вот наступит зима, выпадет свежий снег во дворе. Но только сам. Решит, соберётся и выбьет. Главное успеть до начала хоккейного сезона.

Сезон начинался кубком "Известий", в последнюю декаду декабря, уже на фоне чистых ковров.
Сезон начинался кубком "Известий", в последнюю декаду декабря, уже на фоне чистых ковров.

Что, думаете, странные мысли возникают у автора между пятью и шестью утра, стоило ли вставать? Да нет, мысли-то были совсем иные, хотел о противоречии индустриальной и постиндустриальной эпох поговорить. Но, лето, выходной, погоды у нас - великолепные, надо ж и веселиться иногда. Не настолько у нас сейчас всё плохо, чтобы только об этом горевать дни напролёт. Но и не настолько всё погано, чтобы только смеяться в отчаянии. Средне. Между плохо и совсем плохо.