Новая история из цикла "Пока они смотрят". От имени этого героя на канале были опубликованы рассказы: " Я никогда не любил кошек" , "Епитимья", "Марлон", "Пока они смотрят", "Осознанный выбор", "Миха", "Вина", "Быть нужным", "Дуся", "Мальчик с пальчик", "Бумажное знамя", "Самый несчастный", "Осенние судьбы", "Холодец", "Кошачья верность", "Родительская суббота"
*****************************************************************************************
Сегодня я приехал в приют позже обычного, раздосадованный упущенным временем. Несмотря на то что до календарного лета оставалась ещё неделя, солнце палило вовсю, и я то и дело утирал вспотевший от жары лоб. Представлять, что сейчас там необходимо будет переделать кучу дел, не хотелось.
Вот бы на дачу к Степанычу. Посидеть в тени на веранде, попить холодного смородинового компота из погреба... Сказка. Но в неё я попаду не раньше конца недели. Ежедневные заботы никто не отменял. Я хлопнул дверью своей колымаги и направился к бытовке.
Уже на середине пути понял, что Людмила не одна. Из глубины двора слышались голоса.
- Да я бы и не просил вас. Но что сделаешь, если не к кому обратиться больше? - Раздался хрипловатый, но мелодичный голос.
Обладателем его оказался человек в камуфляжной форме и высоких армейских берцах. Рядом с ним сидел пёс, напоминающий с виду то ли перекормленного добермана, то ли, наоборот, слишком поджарого ротвейлера.
- Привет! - Людмила обрадовалась моему появлению, как, наверное, долгожданному отпуску. Ничуть не меньше. - Не знаю, что делать.
Я поздоровался с ней и с пожавшим мне руку мужчиной.
- Вадим. - Представился он. - А это Зевс.
- Хороший пёс. Не пойму только...
- Метис добермана и ротвейлера. - Он правильно понял мои сомнения. - Горе-заводчики держали и тех и других. Однажды недосмотрели. Потом раздавали щенков по дешёвке и просто в хорошие руки.
Зевсу не повезло. Он оставался последним из пристраиваемых и попал в те самые "хорошие", а попросту в семью маргиналов, которым хотелось статусности. У них не было средств ни на покупку собаки, ни на её содержание.
Сначала щенка таскали на верёвке хозяйские дети, для которых он был единственным доступным развлечением. Но едва пёс немного подрос и научился давать отпор, они потеряли к нему всякий интерес. И Зевс отправился на самовыгул и самостоятельную добычу пропитания, а попросту обитал у мусорных баков.
В тот момент я его и увидел. На него косились, в него бросали палки и камни, но когда я захотел забрать собаку, оказалось, что у пса есть хозяева. Они не хотели отдавать его, представляете? Хотя раньше им совершенно не было до него никакого дела.
- А так и бывает чаще всего. - Согласилась Людмила. - Когда пытаешься забрать этих собак, всегда оказывается, что "такая корова нужна самому".
- Я отдал за него деньги. - Кивнул Вадим. - Немалые, кстати. И забрал пса. Ох и потрепало мне нервов это божество. Зевс не был приучен ни к чему. Я убил кучу времени, чтобы научить его тому, чему без труда обучаются трёх-четырёхмесячные щенки. Он оказался настоящим собачьим беспризорником с отвратительными манерами.
Он помолчал и добавил.
- Я сам вырос в детдоме, поэтому очень хорошо помню, как это, когда ты никому не нужен. В этом мы с ним схожи. И ногой по зубам мне прилетало не меньше, чем ему. Поэтому терпел. На какое-то время Зевс занял все мои мысли. Наверное, тогда он удержал меня от того, чем заканчивает подавляющее большинство выпускников детских домов. Я занимался только им.
А однажды... - Глаза нашего посетителя слегка затуманились. - Мы с ним встретили Еву. Получился сногсшибательный эффект, потому что Зевс в прямом смысле слова сбил её с ног. Я страшно испугался. Когда поднял девушку, её лицо было в слезах. Я принялся извиняться, не представляя, как можно загладить свою вину, но она покачала головой.
- Когда мы столкнулись, я уже плакала. Потому и не заметила его. Мне жить осталось три месяца. Может быть, четыре.
Я стоял ошеломлённый тем, как просто она говорит об этом. Зевс крутился рядом и лизал её пальцы. А я не знал, что сказать. Только спросил с глупым видом.
- Точно?
- Точно.
Мы сразу стали жить вместе. Её родители были в ужасе от того, с кем связалась их дочь. Они давно и безуспешно лечили её. Она в больницах проводила времени больше, чем просто жила. И мы плюнули на всё и на всех. Я взял отпуск, купил палатку, и мы три недели провели на берегу озера, купаясь, ловя рыбу и питаясь в основном только ею и хлебом. Ну и зеленью, которую покупали в ближайшей деревне.
Зевс тоже хлебал из миски рыбное варево и совершенно не возражал против такой жизни. Местные боялись к нам подходить, потому что, когда кто-то пытался приблизиться, пёс превращался в демона. Спал он рядом с Евой, привалясь спиной к её боку.
Потом мы вернулись. Когда родители заставили её снова сдать анализы, какой-то там профессор развёл руками. Они больше не доставали Еву, даже помогали деньгами. Вместо трёх месяцев она прожила ещё полтора года. Но всё же ушла. Я не могу сказать по-другому, потому что Зевс лежит у двери и ждёт, когда она вернётся. Я даже на могилу его водил. Он не верит. Да и я тоже.
Он положил руку на голову пса и долго молчал, подняв взгляд к небу и загоняя вглубь немужские слёзы. Я тоже раньше так делал, пока не осознал, что нет ничего постыдного в искренности, будь то радость или горе.
- Я хотел с собой его. - Вадим уже взял себя в руки. - Не разрешили. А я не могу больше здесь. Вдруг понял, что там я хотя бы пользу какую-то принести успею. А здесь только буду спиваться бездарно. Пусть лучше кто-то другой останется, кому есть ради чего быть дома.
Спрашивать о его планах не было нужды. Я уже давно всё понял.
- Я деньги буду переводить на корм, вы не думайте.
- Да не в корме дело. Ну вот как его оставить здесь? Даже если найду ему место. - Люда смотрела на неподвижно сидящего Зевса. - Он же с тоски погибнет. Неужели, совсем никого нет, кто мог бы помочь?
- У меня нет. А Евины родители, они ведь нас Зевсом терпели только рядом со своей дочерью. Просто позволяли нам быть рядом с ней. Мы даже никто друг другу. А в "хороших" руках он был уже, хватит. Я к вам привёз его, потому что про ваш приют говорят, что вы по-доброму с ними здесь.
- По-доброму. - Я лихорадочно просчитывал варианты. - Только клетка Вадим - тот же детдом. Будет твой беспризорник жив, сыт, но и тоску по прошлой жизни всегда чувствовать будет.
- У меня выхода нет. - Повторил он.
Я попросил подождать. Имелся вариант, которым мне было пользоваться крайне неудобно, но чего не сделаешь, если очень нужна помощь.
Николай уже выручал нас, когда забрал из приюта грозного, много повидавшего в жизни алабая Малыша, от которого защищала меня крохотная Кнопа. Помните, я как-то рассказывал эту историю? Малыш дожил у Николая в тепле заботе ни много ни мало пять лет. И сейчас, глядя на Зевса, я вдруг подумал, что такие бывшие беспризорники - это как раз его профиль, его пристрастие, его карма, если хотите.
Получив "добро", я вернулся и махнул Вадиму рукой.
- Едем. Есть вариант лучше.
* * * * *
Вадим сидел на краешке стула в доме бывшего генерала МВД, превратившись вдруг из уверенного молодого мужчины в прежнего детдомовца, подростка-беспризорника Вадика. Николай задумчиво глядел на Зевса, который, в отличие от своего хозяина, совсем не робел, а с любопытством обнюхивал просторную генеральскую гостиную.
- Добро. - Наконец сказал мой старинный друг. - Знал, кого везти, приятель. Подружимся.
- Не Малыш твой, конечно, но тоже с тяжёлой судьбой. - Ответил я. - Это Вадиму спасибо, что вытащил.
Молодой человек тут же поднялся со стула.
- Ты чего вскочил? - Повернулся к нему Николай.
- Да мне ведь ехать скоро. Я сам не думал, что так быстро всё получится. Спасибо вам, что Зевса согласились взять.
- Ладно. - Николай подошёл к Вадиму. - Ты, сынок, держись. Раз принял такое решение, служи честно. А мы тебя ждать будем. Как вернёшься, если надумаешь Зевса своего забрать, приходи, я возражать не стану. И не надумаешь, приходи. Главное, возвращайся.
- Спасибо. - Повторил Вадим. - Можно мне попрощаться с ним?
Николай кивнул. Мы отошли в сторону. Парень присел перед псом, погладил, положил руку на крепкую шею, как кладут ладони на плечи самым лучшим и добрым друзьям.
- Веди себя хорошо, Зевс. Здесь свои, не обидят. И живи. За Еву живи. И я буду. Ну, постараюсь.
Он встал, пристегнул поводок и протянул петлю Николаю.
- Вот. Подержите пока. А то он за мной пойдёт.
- Ты куда сейчас?
- Домой за вещами. И на вокзал.
Мы ехали с ним в машине. Вадим, глядя вперёд на дорогу, заметил.
- Странно. Генерал, а ведёт себя как простой человек.
- Это, Вадим, потому что он всегда в первую очередь Человек. А генерал лишь на службе. Я его много лет знаю, и ни разу Николай не дал мне повода усомниться в нём.
- Повезло вам с друзьями.
- Да. - Согласился я. - И у тебя они ещё будут. Всё впереди. Только и сам оставайся Человеком.
- Постараюсь.
Мы попрощались, как давние хорошие знакомые. Я следом за Николаем заставил Вадима записать мой номер и взамен попросил его. Ведь как бы далеко не уезжал человек, ему очень важно осознавать, что есть кто-то, кто готов услышать его голос в телефонной трубке, пожелать доброго пути и дождаться возвращения.
- Куда ты пропал? - Взволнованно спросила жена, когда я ответил на её звонок. - Люда сказала, давно уехал.
- Да так. Сдавал в добрые руки Николая одного бывшего беспризорника. А, возможно, сразу двух. Скоро буду.
- Давай. А то наши беспризорники уже всей стаей топчутся у порога. Заждались.
Я улыбнулся. Вот оно, подтверждение моих сегодняшних мыслей. Надо ждать. Людей, добрых новостей, солнечного утра, возвращения любимых, да мало ли ещё чего. Главное, чтобы это что-то было хорошим.