У меня продолжение обзора советских газет 1934 года – как «они» спасали челюскинцев. Сегодня начну с объективной обстановки, а потом перейду к публикациям. В конце марта- в начале апреля в спасательной операции намечается явный кризис. Развивался он постепенно. В какой-то степени он был продолжением первого, вызванного аварией Ляпидевского 14 марта. Сразу после него распоряжения правительственной комиссии привели в движение несколько спасательных отрядов. Они провели ряд удачных действий, вызвавших эйфорию. Но все успехи оказались локальными, а затем началась пробуксовка, когда в видимом поле ничего не происходило. Отряд Галышева успешно прошел большую часть Охотского моря, но надолго застрял в его северной части. Часть отряда Каманина оказалась в Анадыре, но дальше не продвинулась. Американскую группу Ушакова искусственно тормознули, чтобы они не оказались впереди коллег с советского берега. Откуда же правительство могло знать, что советские отряды так его «подведут» и целую неделю не станут никуда продвигаться? А тройка Каманина вообще исчезнет?
В конце марта видимый застой перерос в полноценный пожар. Это было описание реальности, а ниже - как она отразилась на страницах прессы.
31 марта – если смотреть по газете «Правда», то не происходит ровно ничего. Про челюскинцев всего четыре статьи, одна другой смешнее. Первая, открывающая – ледокол «Красин» вышел в просторы океана. Мало того, что всё это не имеет никакого значения, так он еще и не вышел, а только собирается, поскольку внутри заметки описывается, что он плывет Ла-Маншем. И как водится, самая бессмысленная новость вставлена в начало темы.
Вторая новость всё-таки имела содержание, в ней сообщалось – звено Галышева опять переживает непогоду, на сей раз в селе Каменском. До Анадыря по расстоянию им остается день пути, но пока разрыв непреодолим.
Оставшиеся две заметки мало того, что не являются содержательными, они еще и очень старые, прям заготовленные консервы. Третья рассказывает, как на Шантарских островах приземлялся Водопьянов. Вообще-то знаменательное событие случилось аж 19 марта, больше десяти дней назад. И ценность такой информации абсолютно нулевая.
А заключительная заметка еще более странная. Она принадлежит перу С. Леваневского и называется: «Пароходом, поездом, самолетом». В ней летчик рассказывает, как добирался от Полтавы до Нью-Йорка.
Возраст этой «новости» уже больше месяца. Объем большой, самый крупный в номере, а содержание внутри, несмотря на обилие слов, отсутствует. Однако эта заметка была размещена неспроста. Зная, что случилось позднее, становится понятно, зачем именно её разместили и почему именно сейчас. Как раз в этот день, 31 марта по советскому календарю, Леваневский собирался вылететь из Нома на Чукотку. По планам правительства он должен был стать следующим героем, и эта статья работала на раскрутку его образа. Что из этого получилось – увидим в следующем номере. В этом же - больше никаких новостей. Об исчезнувшей тройке Каманина – ни словечка, ни намека. На момент выхода номера уже трое суток не было никакой информации об их судьбе, можно было предполагать самое худшее. Следующий запланированный успех – прилет Леваневского мог снизить негативный эффект от потери отряда.
И вот наступило 1 апреля. В этот день кризис не просто постучался в окошко, а ввалился в дверь и расположился по-хозяйски. Игнорировать его стало невозможно, но пропагандисты постарались смягчить эффект. Смотрим как это сделано.
Первая новость в номере – довольно парадоксальная, учитывая обстоятельства. Её заголовок: «Построили новый аэродром. Радиограмма тов. Шмидта». Оказывается, к дополнению к существующей посадочной полосе, челюскинцы расчистили дополнительную. Наверное, это нужная работа, и делать её стоило в любом случае, но она несколько игнорирует полное отсутствие самолетов на горизонте. Тем более странно ставить такую заметку в начало.
А вот вторая новость – вполне сенсационная, причем со знаком минус. «АВАРИЯ САМОЛЕТА ЛЕВАНЕВСКОГО». Ввиду её важности приведу её целиком. Впоследствии множество историков и почитателей Леваневского истратили тонны чернил, анализируя это происшествие, и разбирая героические действия летчика. Только почему-то в качестве основы для анализа они использовали какие-то вторичные описания, начисто игнорируя первоисточник – вот эту радиограмму Ушакова, переданную сразу же после аварии, и напечатанную в «Правде». Ситуация выглядит так, словно подшивка «Правда» являлась засекреченным документом, никто никогда на её материалы не ссылался. Странно, не так ли?
«АВАРИЯ САМОЛЕТА ЛЕВАНЕВСКОГО
Из Ванкарема, аварийная, Москва, Совнарком – т. Куйбышеву, Главсевоморпуть – т. Иоффе.
Сообщаю подробности аварии. Получив сводку погоды, удовлетворяющую требованиям полета, 30 марта, в 12 часов 30 минут, я вылетел с Леваневским из Нома в Ванкарем. Начиная с мыса Сердце-Камень самолет шёл низовой облачностью. С мыса Онман погода резко изменилась. Туман в 5 минут спустился на землю и придавил самолет. Желая прорваться вверх и идти обратно, Леваневский набрал высоту 2500 метров, однако из облаков не вышел. В течении десяти минут самолет обледенел, начал быстро терять скорость, проваливаться. Пилоту удалось удержать машину и избегнуть штопора, однако падение продолжалось. Первым ударом снесло шасси, второй и третий удары вывели машину из строя. Леваневский ранен в лицо, остальные невредимы. Люди остались живы только благодаря исключительному самообладанию пилота.
Ушаков».
Ушаков, хоть и не был летчиком, но являлся начальником для Леваневского. Доля его вины в происшествии тоже есть. В своем сообщении он старательно уводит от ответственности и себя и пилота. Ситуация состояла в следующем – Ушаков в Номе получил распоряжение из Москвы, что самолеты Слепнева и Леваневского должны вылетать по отдельности и в разные дни. Причем первым должен вылететь Леваневский – именно ему надлежало стать следующим героем. Решение Москвы выглядело несколько странным, поскольку Слепнев являлся настоящим опытным полярным летчиком, хорошо знавшим именно этот район. А Леваневский, вопреки легендам, полярным летчиком вообще не был, он до этого лишь раз пролетел над Чукоткой летним августом 1933 года. Слепнев бы, наверняка, оценил ситуацию более адекватно и принял более взвешенные решения.
Но Правительство руководствовалось своими соображениями, для простых людей неочевидными, поэтому порядок действий выбрали таким. Насчет прогноза погоды Ушаков слегка темнит. Условия были прекрасные для Уэлена, а насчет Ванкарема передавали дымку и недостаточную видимость. На борту самолета находились Леваневский, Ушаков и американский механик Армистед. (К сожалению, не механик-пилот Лавери). Никто из них вести переговоры по радио не мог, американец поскольку не знал русского языка
Благополучно перелетев Берингов пролив, Леваневский и Ушаков ясно увидели под собой Уэлен и его аэродром, но приземлятся для уточнения обстановки не стали. В дальнейшем они еще как бы невзначай переваливали ответственность на сотрудников базы в Уэлене, что те, дескать, не выложили им аварийных сигналов, почему они и отправились дальше.
В Ванкареме погода между тем быстро ухудшалась. У мыса Онман Леваневский влетел в сплошную облачность. Он совершенно не умел летать вслепую, поэтому просто развернуться не смог. Как мы видим по телеграмме, попытался, держа прежний курс, подняться выше облаков, но обледенел и аварийно упал, однако снежные бугры погасили скорость, и никто из людей не пострадал. Насчет «ранения» Ушаков несколько сгустил краски, можно было назвать это и царапиной - при приземлении Леваневский выбил стекло рукой, возможно осколок прилип к перчатке, а пилот потом по лицу провел, или потоком воздуха обломок на щеку бросило.
Результат – героический подвиг не состоялся, трехчасовой полет закончился аварией. Но хуже всего - Чукотка опять осталась без самолетов. Наряду с исчезновением трех машин Каманина, весьма вероятно разбившихся, это можно счесть провалом. Может быть не окончательным, поскольку на подходе еще четыре самолета, но очень неприятным. А в моральном смысле ситуация оказалась более тяжелой, чем после аварии Анатолия Ляпидевского 14 марта. Двухнедельные усилия не дали никаких результатов, и лишь увеличили число потерянных самолетов. Спасательная операция, одобренная самим Сталиным, полтора месяца топчется на месте? В Москве это осознали сразу, но решили пока не нагнетать, а в газетах смягчить.
Поэтому после неприятной новости поставили оптимистичную заметку с традиционным заголовком: «В лагере Шмидта все благополучно». Про исчезнувшие самолеты Каманина отдельно писать не стали, а мельком упомянули в числе других добрых известий, да и то начали с совершенно других самолетов, чтобы окончательно всех запутать. И начали атаку странным оборотом «как известно», после чего дали описание других самолетов, которей, скорее всего никуда не вылетали, и которые наверняка целы:
«В лагере Шмидта все благополучно.
Хабаровск. 31 марта. (Спец.корр. «Правды»). Как известно, во время перелета авиазвена Каманина из Олюторки в Анадырь один из самолётов звена, в связи с необходимостью некоторого ремонта, остался в Майна-Пыльгине. При вылете остальных самолетов в Анадырь летчик Демидов отстал от звена и, как предполагалось, вынужден был вернуться в Майна-Пельгин. Однако его местопребывание до сих пор установить не удалось. Сейчас на пароходе «Смоленск» закончена сборка двух самолетов «У-2». Завтра они вылетают на поиски Демидова. Сведений о нахождении остальных самолетов группы Каманина, вылетевших из Анадыря в Ванкарем, пока нет».
В общем, получается, самолетов масса, они рассеялись по площади, и друг друга ищут. Ничего непонятно, но всё под контролем, то есть в порядке. Вот что я вынес из этой заметки. Из дальнейшего абзаца следует, что летчики Галышев, Водопьянов и Доронин сидят в Каменском и собираются в ближайшее время вылетать. И читатель чувствует, что самолетов-то ещё больше. И не беда, что они находятся совсем в других местах, а спасать робинзонов по-прежнему не на чем. А впрочем, что о них беспокоиться, у них же никаких проблем. Всего-то прожили 47 дней на льду. Еще столько же протянут, Шмидт обещает.
Кроме этих трех заметок, больше в номере ничего писать не стали. Но к следующему дню, то есть ко 2 апреля, Правительственная комиссия видно совсем загрустила, потому что впервые за долгое время в «Правде» не стали публиковать раздел «На помощь челюскинцам» или какой-то подобный, дающий хоть какое-то подобие новостей. Одна заметка всё-таки появилась, без лишних подзаголовков. Зато какая она оптимистичная и радостная!
«Бабушкин летал над лагерем.
(Радиограмма тов. Шмидта).
Полярное море, лагерь Шмидта, 31 марта (По радио).
31 марта тов. Бабушкин сделал пробные самолеты на маленьком самолете «Ш-2». Первый раз с бортмехаником Валавиным, другой – с начальником экспедиции.
Летали над лагерем, по окрестностям. Полеты прошли очень хорошо и показали, что машина может работать, несмотря на все перенесенные ею испытания и аварии. Мы очень рады, что спасли самолет при гибели «Челюскина» хоть и с большим трудом.
Предполагавшийся полет Бабушкина на берег пришлось отменить, так как береговые станции сообщили об ухудшении погоды.
Начальник экспедиции Шмидт».
Сколько задорного романтизма в этой заметке! В очередной раз затыкать информационную брешь бросился Отто Юльевич Шмидт. Больше в номере никакой информации. Даже про «Красина», бороздящего пучины океана, ничего писать не стали, не говоря у ж о том, куда подевались многочисленные самолеты и пароходы. И правительственная комиссия давно на связь не выходит, не выпускает свои Сообщения – последнее из них появлялось больше двух недель назад. А ведь в позднейших описания всегда неизменно подчеркивалось, что эти правительственные бюллетени выходили регулярно.
Подводим итоги – в начале апреля кризис налицо. Прямо про это не говорят, но он очевиден настолько, что даже в газетах писать про эвакуацию что-либо прекратили. Нечего писать.
Следующая статья Предыдущая статья
Весь цикл "Легенды челюскинской эпопеи" можно посмотреть здесь...
Смежный мини-цикл "Как "Челюскин" провалил свою транспортную задачу".
А ниже ссылка на мою книгу "В тени первых Героев. Белые пятна челюскинской эпопеи", опубликованную в издательстве Паулсен.