Традиционно беременность и роды считались интимными процессами, а потому проходили дома, посторонние, в особенности, мужчины, к этой сфере жизни не допускались. Долгое время не было и профессиональных врачей акушер-гинекологов. Оттого и высокий уровень материнской и младенческой смертности. Однако, прогресс не стоял на месте.
Настало время перенести такое опасное по своей природе мероприятие как роды в стационарные условия. Эта мера должна была положить конец смертности, но, ко всеобщему удивлению, случилось обратное. Женщины, поступившие рожать в больницы, так из них и не выходили, разве что вперед ногами. Дошло до того, что по статистике даже в самых кровопролитных войнах мужчин погибало меньше, чем за тот же период времени женщин умирало в родах или после них. Что же послужило причиной? И кто положил этому конец?
Когда в XIX веке науку начали сотрясать революционные идеи о микробном происхождении болезней, врачи отнеслись к этим открытиям скептически, посчитав теорию не имеющей будущего временной модной концепцией. Они ее просто игнорировали. Игнорировались и новые требования, согласно которым медикам следовало проводить тщательную обработку рук. Сама мысль о том, что руки врача могут быть грязными воспринималась как оскорбление. Это у бедных, неграмотных людей могут быть грязные части тела, а ко врачеванию допускались исключительно люди первого сорта.
Итак, поработав в анатомичке, покопошившись во внутренностях гниющих трупов, врачи шли принимать роды. И вдруг, ни с того, ни с сего, ослабленные роженицы умирали вскоре после родоразрешения при помощи медиков. И никого долгое время подобная ситуация не смущала. Закономерность выявил лишь один единственный молодой врач Игнац Зиммельвейс. Ему с самого начала казалось весьма странным и нелогичным, что женщины, рожавшие посредством повитух дома выживали чаще, чем женщины, чьи роды принимали профессиональные врачи в больницах.
Методом наблюдения мужчина пришел к выводу, что выживаемость у повитух выше за счет того, что они окунают инструменты в кипяток и тщательно моют руки перед тем, как подойти к роженице.
Каким же сложным испытанием оказалось убедить врачей Центральной Венской больницы, где работал Зиммельвейс, в необходимости мыть руки водой с хлором. Матерые коллеги ворчали, угрожали увольнением, ненавидели выскочку, который смеет учить корифеев. Но Игнац не сдавался и добился своего. Вскоре в той самой клинике смертность женщин ощутимо упала.
Все научное сообщество буквально объявило Зиммельвейса врагом, потому что признать его правоту означало погубить репутацию всех врачей в мире, признать, что медики самолично повинны в множестве смертей. В конце концов, им удалось уничтожить Игнаца. Из-за публичных нападок и бойкотов у Зиммельвейса стали случаться нервные срывы, приведшие к депрессии. Его принудительно поместили в психиатрическую лечебницу, где он и скончался от побоев со стороны персонала.
Зиммельвейса услышали и поддержали только молодые врачи, открытые революционным идеям в медицине. Когда медики старой школы уступили место врачам нового поколения, заслуги Игнаца были признаны и стали основой для медицины всего мира. Зиммельвейс буквально стал отцом асептики, а еще получил неофициальное звание «спасителя матерей» за обнаружение причины родильной горячки.
