Продолжаем разговор о семействе польско-литовских защитников православия и русской народности. Сегодня речь пойдёт о Константине Константиновиче Островском, сыне героя предыдущего поста.
В отличие от своего отца, Константин Константинович (также его называли Василий-Константин) не отличался ни воинскими подвигами ни государственными деяниями, его часто упрекали за нерадение в укреплении боеспособности и сборе налогов с вверенных ему воеводств. На сейме 1569 года он подписал присоединение Волыни и Киевского воеводства к Польше "на вечные времена". Будучи русским и считая себя русским, он однако полностью поддался влиянию польской образованности, использовал в письме и общении польский язык, будучи православным, склонялся к иезуитам, но в то же время много общался с протестантами и симпатизировал им. Казалось бы, абсолютно вестернизированный человек, твёрдо вставший на путь ополячивания. Каким же образом он оказался на памятнике тысячелетию России в Великом Новгороде?
Василий-Константин обладал огромным богатством: его родовые имения включали в себя до 80 городов, несколько тысяч сел, в его владении находились огромные 4 староства в южной Руси, а доходы простирались до миллиона червонных злотых в год. Его блестящее положение и поставило его в средоточие возникавшей тогда умственной деятельности на Руси. Следует сказать, что Острожский этим пользовался сполна. Осознавая недостатки православного просвещения и в целом крайне печальную ситуацию с православием на Западной Руси, Василий-Константин принял активные меры и здесь ему очень помог опыт общения с иезуитами и протестантами. Вдохновившись их примером, Острожский завёл у себя несколько типографий, на которых сперва отпечатал т.н. Острожскую Библию, а за ней целый ряд религиозных изданий как русского, так и греческого происхождения. С устроением типографского дела ему помогал русский первопечатник Иван Фёдоров.
У себя в Остроге он открыл главную школу, несколько её филиалов было открыто в других его владениях. Также он оказывал серьёзную поддержку Львовскому православному братству.
Когда же польская корона решила окончательно извести восточную церковь на своей территории и начала подготовку к Брестской Унии 1596 г., Острожский стал главным её противником. В своих письмах в защиту православной церкви он не только прибегал к богословским аргументам и здравому смыслу, но порой и напрямую угрожал польскому королю, говоря, что он с союзниками-протестантами вооружит 15-20 тыс. чел. и устроит католикам "Марш Справедливости". За эти заслуги перед русским народом и православием, Острожский и удостоился места на памятнике в Великом Новгороде, однако остаётся вопрос: если он был так успешен, то почему гонения все равно продолжились и на момент прихода русских в те края, православие находилось в полнейшем раздрае и ничтожестве?
Дело в том, что Василий-Константин, как и его отец, несмотря на всю свою борьбу за русскую народность и веру, на все угрозы войной польскому королю, как аристократ, для которого польский строй слишком много представлял дорогого, был далёк от какого-нибудь решительного сопротивления насилию власти. Более того, пользуясь своим авторитетом, он сдерживал и других, поучая их терпению. Когда же народные силы и казачество восставали и даже поднимали на знамя лозунги защиты православия (восстания Косинского и Наливайко), Острожский не только их не поддержал, но и высылал своих людей на подавление восстаний. Таким образом, Острожский конечно защищал православие, но личные интересы все же возобладали и ни на какое решительное противостояние напору поляков-католиков он так и не пошёл.
Как и Огинский, Острожский ещё при жизни пожал плоды своей нерешительности. Почти все его дети ещё при жизни отца перешли в католицизм и ополячились, а его внучка, Анна-Алоизия, владевшая Острогом, и вовсе отличалась фанатичной нетерпимостью к вере праотцов.
Дело всей жизни Василия-Константина Острожского рухнуло на его же глазах.
Vae victis.
Подписывайтесь на канал "Россия в контексте" и следите за нами в Телеграме - там еще больше интересных материалов.