После некоторого перерыва продолжаю начатую тему о варягах-руси.
Одной из самых главных составляющих антинорманнизма является то, что согласно взглядам представителей этого течения, нет ничего более нелепого, чем славяне, призывающие на княжение не славян, а германцев.
В целом мысль верна, но…
Но верна она будет, если, скажем, нынешние русские будут взасос целоваться с представителями заокеанского белого домика и потребуют себе в правительство работников ЦРУ.
Возвращаясь же в былые эпохи, следует смотреть на них именно глазами представителей тех эпох.
И не стоит говорить: «Мы во вчерашнем дне разобраться не можем, а уж в тех и подавно! Откуда мы можем знать, как там они думали?» – Это любимая отговорка альтернативщиков, чтобы игнорировать аргументы оппонентов. К примеру, если сказать им, что раньше люди думали не так, как наши современники, они ответят, что это невозможно узнать, но когда они сами экстраполируют современное мышление на мышление тысячелетней давности, все сомнения снимаются.
Но я надеюсь, что вы, дорогой читатель, все же умеете мыслить критически и мыслите не ради того, чтобы доказать себе свою правоту, а просто потому что любите это делать по возможности более четко и холодно.
Самая главная ошибка
Утверждать, что славяне не могли призвать на княжение представителей чужого народа терминологически неверно. Обычно именно в таких неточностях и кроются если не все проблемы, то, как минимум, значительная их часть.
Да, в нашем представлении был некий Новгород (обычно в воображении рисуются совершенно не соответствующие тогдашней реальности картины из жизни отнюдь не VIII-го века, а где-то в диапазоне от XVII-го до Васнецова), в котором славяне как-то задумались о том, что у них бардак во власти и, решив, что они ни на что не способны, послали куда-то на Запад к «высшей расе», нормальную власть и цивилизацию принести, хотя в "Повести временных лет" о цивилизации ничего не сказано – доставку цивилизации по морю уже норманнисты придумали, что и породило ответную реакцию в виде антинорманнизма.
Но на самом деле никакого славянского Новгорода не было, как не было и призвания германцев славянами.
Был многонациональный город, в котором количественно, надо полагать доминировали славяне, однако поделенный на славянскую, финноугорскую и германскую часть. И в призвании участвовали славяне и финно-угры.
Посему, призывая славян, в некотором минусе оказалась бы финно-угорская составляющая призывавших, если финно-угров – славянская. Сам же факт призвания представителями разных национальностей указывает на то, что это было коллективное решение стоящее НАД их кровными интересами.
В таких случаях обычным делом было выбрать некую третью силу, которая не усилила бы ни одну из сторон (по крайней мере, основных сторон).
- Кстати, во многом на этом строилось то, что не только российские монархи, но и монархи практически всей Европы были немецкого происхождения и невест предпочитали добывать в Германии.
Просто последняя была настолько раздробленной, и настолько изобилующей совершено незначительными в политическом плане обладателями высоких титулов, что ее воспринимали, как своего рода магазин высокородных супругов, способных родить/зачать до жути благородного потомка, но едва ли способных усилить хоть одну из внутренних партий.
Алгоритм оказался столь заманчив, что к началу ХХ века все европейские монархи приходились друг другу родней, умудрившись породниться даже с любившими только самих себя Габсбургами, которым во многом мы обязаны Революцией 1917-го года ибо это от них, кажется, цесаревич Алексей получил гемофилию, на которой умело играл Григорий Распутин, деятельность которого во многом подхлестнула последующие события.
Однако вернемся к призванию варягов-руси из-за какого-то моря (надо полагать, Варяжского/Балтийского).
В призвании участвовали как славяне, так и финно-угры, но это если смотреть нашими нынешними глазами, обобщая различные группы в общности на основе языкового родства.
Реально в нем участвовали РАЗЛИЧНЫЕ группы славян и РАЗЛИЧНЫЕ финно-угорские народности. Т. е. равновесия не было не только между славянами и финно-уграми, но и внутри каждой из этих общностей.
Более того, по некоторым источникам, в призвании участвовали и те самые русы, что более чем логично в свете последних данных.
Дело в том, что здесь опять же работает современный, хотя и жутко устаревший, штамп, согласно которому коренным населением этого региона являются славяне и финно-угры, а бравые скандинавские воители набегали и облагали налогами, в смысле, данью.
Реально сейчас мы знаем, что эту территорию во второй половине I-го тысячелетия нашей эры пытались заселить (разными способами) как славяне, так и финно-угры и скандинавы. И, кто бы мог подумать, но дорогу осилил идущий и в итоге здесь жили именно финно-угры, славяне и скандинавы.
Кто-то появился чуточку раньше, кто-о чуточку позже, одна и та же местность могла быть некоторый период времени преимущественно скандинавской, потом славянской, потом снова скандинавской, а потом, словно будущая Россия – многонациональной.
- Миф, будто бы скандинавы приходили на эти земли исключительно в виде воинов, торговцев и желающих править не соответствует действительности. Да их общество было несколько более военизированным, но и только.
В верховьях Волги были самые обычные скандинавские земледельческие поселения, что совершенно логично, ибо в самой Скандинавии с нормальными землями было туго, и выходцы оттэдова то и дело норовили добыть себе земли, на которых можно было бы жить нормальной жизнью, ибо для абсолютного большинства скандинавов, в отличие от нынешних патологических викингофилов, было очевидно, что продолжительное процветание возможно лишь при наличие надежной аграрной базы, отсутствие которой и заставляло многих вынуждено выбирать профессию морского бандита.
Да, судя по тому, что наковыряли из-под земли наши археологи, часть скандинавов занимала, по крайней мере в Новгороде, не самое последнее место. Однако вряд ли они были многочисленны.
И когда, если верить "Повести временных лет", варяги были изгнаны с этих земель, можно не сомневаться, что речь шла не об этнической чистке, в которой было уничтожено местное германоязычное население в лице тех же земледельцев или торговцев, а об устранении именно той части германской составляющей, которая занимала здесь высокое положение и по каким-то причинам кого-то не устроила.
Не устроила она, можно не сомневаться не славян, не финно-угров, не тех же самых скандинавов простого сословия, а местные племенные элиты, которые, как всегда и бывает, хотели порулить сами. Возможно, даже включили известную и их потомкам песню о параде независимостей и жутких благах самостийности.
В итоге произошел, можно сказать протогосударственный недопереворот и начался период раздрая, когда все эти элиты стали тащить на себя всё, что можно, будучи не в силах прийти к компромиссу друг с другом.
Между тем такой компромисс был необходим хотя бы потому, что в этом регионе слишком многое смешалось и четко разделить сферы влияния было сложно.
К этому добавлялось то, что Приильменье было частью Пути из варягов в греки, иными словами серьезной торговой артерией, и всем было выгодно, чтобы она была под контролем каких-то одних бандитов, а не целой кучи группировок (не забываем, что соседи и, особенно, не слишком соседи, при тогдашних реалиях от бандитов отличались не слишком сильно).
Поэтому было принято решение призвать какую-то третью силу, которая не имела в этих местах мощной опоры. Местные скандинавское население было, скорее всего, слишком малочисленным по сравнению со славянами или финно-уграми, и не факт, что вообще как-то ассоциировало себя с другими германскими народами, поэтому выбрали неких варягов из-за моря.
Отступление на тему достоверности призвания
Принимая во внимание всё сказанное выше, необходимо помнить о том, что никакого призвания могло и не быть и это никакая не альтернативщина.
Просто о нем принято говорить, как о некоем реальном событии, хотя четких подтверждений ему вообще нет.
Что четко подтверждено, так это только то, что на раннем этапе нашей истории у нас не просто, кто только не жил, а кто только не жил, включая германцев и, соответственно, в процессе формирования древнерусского государства участвовали все-все-все, включая скандинавов, значительная часть которых (это необходимо подчеркивать) была не первое поколение местной.
Т. е. скандинавов нельзя воспринимать исключительно как визитеров: нет, они, как и славяне, мигрировали сюда и частично осели, впоследствии будучи ассимилированы более многочисленными группами.
Известно и то, что у них сохранялись связи со своими родственниками в Скандинавии, которые, выражаясь нынешним языком, приезжали сюда на заработки.
Что же до конкретно призвания варягов-руси, то каких-то четких подтверждений этой легенде не имеется.
- В принципе такое возможно, ибо Новгород и позже имел привычку призывать себе власть, которая была бы, фактически наемной и которую можно было бы вытолкать обратно, если та не справлялась со своими функциями.
Но то, что подобное было позднее, еще не означает, что такое произошло и в тот раз.
Зато история о призвании варягов очень похожа на некоторые другие, что наводит на подозрения. Перемежать реальные события с легендарными в ту пору было обычным делом, что прекрасно видно и по тексту «Повести временных лет», где автор перемежает историю с отсылками к Библии.
Критерии достоверности в ту пору были совсем иными и для ЧЕСТНОГО переписчика или автора было абсолютно нормальным дополнить текст недостающими и несомненными в его глазах данными.
К этому следует добавить то, что сам текст «Повести временных лет» (и не только он) мало того, что писался через два с лишним столетия после предполагаемого призвания, так еще и в оригинале до нас не дошел, будучи известным только по копиям ещё более позднего времени, которые тоже не идентичны (т. е. между самим «призванием варягов» и самой ранней копией "Повести", расскказывающей об этом, прошло всего-то около полутысячи лет).
Попробуйте составить достоверную картину того, что было 200 лет назад, основываясь на устных источниках, и вы получите отдаленное представление о том, какая титаническая задача стояла перед монахом Нестором.
- Потом добавьте к этому, что смогут сделать с вашей «историей» переписчики за следующие 200–300 лет, если им покажется, что вы в чем-то ошиблись или о чем-то умолчали.
Представление будет отдаленным потому, что у большинства мало-мальски разумных представителей современного общества есть хоть какие-то представления о составляющих научного мышления, а во времена Нестора мышление было совсем иным. И с источниками тогда и сейчас ситуация принципиально разная.
Достаточно сказать, что современная наука пляшет во многом от сомнений и бесконечных проверок, тогда как в ту пору больше ценились вера и представления о некоей истине, что не могло не отразиться на самом ходе мышления.
Поэтому всегда стоит помнить о том, что абсолютно возможно, что никто никаких варягов ниоткуда не призывал, а летописец просто попытался дать объяснение тому, откуда связь у ранних Рюриковичей со скандинавами, используя ходовые европейские предания, которые неоднократно кочевали, приписываясь то одному персонажу, то другому, то одному периоду, то другому.
О национальном мышлении наших предков
Оно было в зачаточном состоянии. Даже читая «Повесть временных лет» мы видим, что оно отличается от современного. Но уже сам тот факт, что летописец ставит вопрос «откуда есть пошла земля русская» указывает на то, что русская земля к тому времени уже стала частью мышления.
Поэтому и историю он подает с позиции СВОЕГО времени, и то, что для нас он является представителем Древней Руси, не означает, что он был носителем некоего общего для всей Древней Руси мышления.
- Достаточно сказать, что он был монахом, т. е. христианином (притом, так сказать, профессиональным), а события, которые он описывал, происходили в дохристианский период, где главными действующими лицами были язычники с абсолютно языческим мышлением.
- Родовой строй в ту эпоху еще не до конца распался и родовые связи для людей значили много больше, чем какое-то ставшее значимым спустя много веков языковое родство.
Национальное мышление вообще появляется относительно недавно, когда ослабла религия и обычная вассальная присяга утратила свое значение.
Раньше для самоидентификации было более чем достаточно религии, места жительства и имени верховного властителя ("мы – христиане, жители Зачудья, подданные князя Боброслава Бобромировича" и т. п.)
Когда доминировал родовой строй, самоидентификация была несколько иной, но тоже далекой от нынешнего национального мышления, когда же феодализм стал осыпаться, пришлось на смену описанной выше идеологии соображать какую-то новую.
Здесь и начались идеи национального государства, разные «Франции для французов и Дойчладны для дойчей и т. п.», вслед за которым подтянулись демократии и неведомые нашим предкам идеи народа, как источника власти.
Раньше всё было проще: присягнул на верность царю Ивану Васильевичу или являешься кем-то из людей принявшего присягу – значит, русский. Всё остальное вторично, даже религия, ибо татары и многие прочие ему на верность тоже присягали. Просто одни подданные были веры христианской, а другие – магометанской.
Для наших практичных далеких предков было очевидно, что сутью государства и его центром является не народ, а сама власть, ибо народ может жить и без государства в безвластии, а вот власть везде, где появляется, сразу же формирует вокруг себя хоть какое-то подобие государства.
Носителем же власти был не некий народноизбранный, прошедший все ступени служения народу, с которым он взасос близок, а потомственный властитель, которому вовсе и не нужно быть близким народу, ибо предкам было предельно ясно, что тот, кто уже которое поколение собирает дань и обеспечивает защиту – не может быть близким к тем, кого поколениями защищают профессионалы и кто платит за это налоги: здесь иллюзий не было.
И национальность властителя была людям безразлична. А вот от какого он рода – это намного важнее.
Обратите внимание на то, что летописец не говорит фраз типа «сейчас я вам объясню, почему нами правят иностранцы». Подобные вопросы ему в голову не приходят, как не приходят они, судя по всему и другим.
Право того или иного властителя на власть не всегда было объективным, и в истории сохранилось множество примеров того, как это право пытались оправдать различными способами, но почти всегда это сводилось к генеалогии, которую нередко пытались укрепить сочинением сказок о родстве правящей династии с великими правителями великих ЧУЖИХ государств древности.
- Наш Иван Грозный был результатом чудовищной мешанины кровей, но непохоже, чтобы это кого-то беспокоило.
Более того, он бессовестно гордился иностранным происхождением, то кичась, что он не русский, а немец, то говоря, что он «от Августа Кесаря родством ведется». Вряд ли бы он стал выставлять это напоказ, если бы это принижало его статус или права на престол.
Да, увы и ах для наших и не наших националистов, но значительная часть правящих династий прошлого норовила сочинить себе (если такового не имелось в действительности) иностранное происхождение, желательно увязав его с забугорными аристократами.
То же самое можно сказать и о народе в целом: очень многие народы в былые времена любили рассказывать то, что сейчас немыслимо: что они не местные!!!
Это сейчас пошла мода на противоположное: сочинять, будто бы наши предки жили здесь еще при динозаврах, а земли, занятые другими народами, тоже некогда были нашими.
В понимании древних, если это было бы так, то это означало бы, что наших предков чужие народы просто выперли и гордиться здесь нечем (а гордиться люди любили всегда), а те земли, которыми мы «всегда обладали» звучат куда менее статусно, нежели земли, взятые мечом.
- Неудивительно, что очень многие народы и сами любили рассказывать легенды о том, что некогда их предки пришли из далеких земель. И тем более нет удивительного в том, что легендарные властители этих народов тоже должны были быть взявшимися едва ли не из параллельных миров.
Подобных легенд было в избытке: римляне вывели себя из Трои, грекам этого было уже маловато и они копали глубже, насочиняв себе корни по всему Средиземноморью, сделав Агенора царем финикийских (семитских) Тира и Сидона, и тем самым фактически обеспечив семитское происхождение царю Крита Миносу, которого родила дочь Агенора – Европа, похищенная быком-Зевсом.
Евреи вывели себе родословную от шумеров, поместив в один из крупнейших шумерских городов – Ур (в Библии – Ур Халдейский) библейского «первоеврея» – Авраама, а скандинавы вообще мелочиться не стали, и вывели примерно половину своих богов – асов, включая отца богов Одина – из неопределенных азиатских земель.
Кстати, Один по пути на север ставит своих потомков правителями разнообразных королевств, включая скандинавские, которые по легенде УЖЕ существуют. Т. е. по скандинавским представлениям правящие скандинавские (и не только) династии имели нескандинавское происхождение, как и сам Отец богов (Один).
И, похоже, глядя на небеса, скандинавский язычник вряд ли произносил что-то типа «понаехали тут». Впрочем, он и сам был горазд при случае понаехать куда угодно, где есть перспективы: предприимчивый был тогда люд, боги были такими же и знать была под стать.
О германофобии
Помимо сказанного выше (низкая значимость национальности в глазах предков того периода) нужно отметить еще один важный момент.
Мало того, что национальности особого значения не придавалось, так еще и четкой классификации народов не существовало.
Вдобавок к этому ни у славян, ни у германцев, ни у кельтов (ни у прочих) не было идей панславизма (пангерманизма и пр.), которые протягивали бы определенные благоприятствующие связи на основе языкового родства.
Землячество и родственные узы наверняка были важнее.
- Да и сейчас, разве русскому не ближе свой, живущий по соседству татарин, чем брат-поляк? То, что русскому должен быть ближе поляк, а татарину – турок, похоже, и сейчас звучит не слишком убедительно.
И что-то мне подсказывает, что если бы даже сейчас нужно было бы найти правителя России где-то за границей, большинство сограждан скорее сделало бы ставку на монгола или китайца, чем на поляка, хотя последние и немало потрудились на благо России.
Что до германофобии, то ее тогда тоже не было. Германские народы были просто народами, которые говорят на непонятных языках, в которых некоторые могли последить определенное родство, но не более.
Ну, мореходы умелые, ну и ничего удивительного, коли на берегах морей живут, да нормальных земель не имеют: чем же им еще жить, если не морем?
Чужие? Да, в какой-то степени чужие, но тогда и какой-нибудь киевский или полоцкий князь был чужим для, скажем, новгородцев.
Германофобия на наших землях взяла некое подобие старта лишь спустя некоторое время ПОСЛЕ крещения Руси и это была еще не столько германофобия, сколько определенная враждебность по отношению к католикам. Даже во времена Александра Невского она, судя по всему так толком и не оформилась.
Серьезный рост случился с воцарением Романовых, когда к нам хлынул поток переселенцев из Европы, которых обобщенно называли немцами, и которым предоставлялись определенные привилегии, которых не было у местных, что, конечно же, раздражало, особенно если учесть, что примерно в ту же эпоху в мире начался рост именно национального самосознания.
И если военные конфликты с немцами в ту пору были не слишком выраженными, а принадлежность британцев к германскому роду племени вообще мало кем осознавалась, и все это отошло на второй план на фоне войн с французами или турками, то определенная неприязнь к засилью немцев при дворе сохранилась, со временем распространившись на немцев вообще.
Финальный аккорд внесли две мировые войны, которые вообще изрядно подмочили немцам их репутацию в мире, но у нас подмочили вдвойне, если не сказать «залили кровью».
После этого, разумеется, сама мысль о том, что наши предки могли призвать себе на княжение хоть кого-то говорящего на «лающем» языке (да простят меня почитатели немецкого) казалась абсурдом.
И еще более абсурдной казалась эта мысль в свете того, что германские народы уже к романовским временам обзавелись (в половине случаев с подачи братушек-поляков) высокомерием по отношению к славянам, благо сами поляки, кстати, тоже не остались в стороне и к тому времени сочинили себе сарматское происхождение, по крайней мере в лице шляхты.
Это повлияло и на ранних норманнистов, о чем, впрочем напишу пару строк несколько позже.
В дальнейшем славянофобию в среде германцев развили немецкие нацисты и на этот раз уже не без помощи британцев.
В итоге в середине ХХ-го века немцы стали прочно увязываться со славянофобией и верой в то, что славяне являются низшей по отношению к ним расой/нацией.
В контексте этого, нет ничего удивительного в том, что советские историки значительную часть этого периода потратили на борьбу с идеей призвания германоязычных правителей из-за моря, как с нацистской.
Такой ход мысли, конечно понять можно, но все же не стоит переносить исторические шрамы последних веков на периоды, когда никакими шрамами даже не пахло.
Тогдашние варяги – это просто варяги, как есть чудь, меря, весь, ляхи, франки, печенеги или ромеи. Со всеми ними случались конфликты, со всеми ними шел обмен, строились отношения, одним словом, обычное соседство и ничего особенного.
Летописи говорят о них в ровном тоне, даже не пытаясь их демонизировать, как долгое время не было демонизации тюркских кочевников. На тот период истории, судя по всему, национальный шовинизм был слаб.
Хорошим примером может служить строка из «Слова о полку Игореве», в котором готские девы с одной стороны подаются как сторонники враждебных русским плоловцев, а с другой – совершенно спокойно – как «готские красны девы».
Аналогично в текстах сохранились упоминания о «половецких красных девах».
Похоже для наших далеких предков того периода война была войной, а национальные фобии и шовинизьмы они мудро оставляли в сторонке, что шло только на пользу строительству будущей многонациональной империи.
Маленькая ремарка
Если читатель пожелает найти наиболее яркие попытки связать дурные индивидуальные качества с происхождением или расой, то в европейской традиции за последние две тысячи лет их наиболее высокая концентрация придется на XVIII–XX века.
До этого они выраженными не были и, если и случались, то чаще уходили в область религиозных различий.
«Скандинавская раса»
Когда речь заходит о живущих по соседству (в Приильменье) славянах, скандинавах и финно-уграх (там еще и балты были, но их стали выделять только недавно), часто рисуются картины, будто бы есть какая-то куча славян, какая-то отдельная от нее куча финно-угров и еще кучка скандинавов, которые отличаются от прочих по всем параметрам и живут обособленным миром.
На самом деле, несмотря на наличие индивидуальных черт, везде, где появлялись соседи, кем бы они ни были, начиналось смешение, поэтому местные приильменские скандинавы наверняка были частично славянизированы, как и славяне не обошлись без частичной скадинавизации (не считая, что все они подверглись влиянию чуди и балтов).
- Даже впоследствии, когда религиозные различия воздвигли более высокие, нежели при язычестве, барьеры, это не мешало славянам брать в жены половчанок и наоборот.
Во время колонизации Сибири активная женитьба на местных жительницах стала причиной появления нескольких субэтносов.
И если сравнить современных жителей Скандинавских стран с тем, что было ранее, можно увидеть, что в их облике существенно возрос антропологический компонент, свойственный соседним финно-угорским народам.
И хотя в целом они остались преимущественно европеоидными, даже внешний облик свидетельствует об активном смешении с соседними народами. Было бы странно, если бы это не происходило в других регионах включая те, где соседствовали скандинавы и славяне.
Ниже, кстати, типичная и хорошо всем известная шведка, на лице которой просто написано, что без суоми там не обошлось:
Поэтому думать, что все скандинавы или славяне были чистыми скандами или славянами неверно. Практически все они находились в той или иной степени родства и в дальнейшем эта степень все возрастала, пока скандинавы не были полностью поглощены славянской (в основном славянской) массой.
Норманнизм и антинорманнизм: миф против мифа
И норманнизм, и антинорманнизм связаны одной идеей: первый некогда пытался доказать, что государственность славянам принесли скандинавы, а второй пытался ответить на это тем, что славяне и сами могли это сделать.
Однако антинорманнизм занимает по отношению к норманнизму примерно ту же позицию, что и сатанизм по отношению к христианству: уберите христианство и сатанизм утратит смысл своего существования.
Так вот норманнизм вообще-то почил. Опровергать его плевки уже нет смысла.
Кто-то сейчас икнет, сказав, что автор на небольшую книжицу настрочил, пытаясь оправдать норманнизм, а теперь говорит противоположное – не иначе лишнего хлебнул, – и будет неправ.
Дело в том, что всё, сказанной мной ранее, не в поддержку норманнизма речено было, указывая лишь на то, что скандинавы на наших землях были, что они были частью (пусть и небольшой) местного населения, что на них, как на чудо в перьях не смотрели, ничего диковинного и тем более принципиально враждебного в них не видели, а национальный вопрос в ту пору, если вообще рассматривали, то видели совсем в ином контексте.
Истовый норманнизм, с которым и в самом деле следовало бороться – это не о том, что здесь были «не только лишь все», но ещё и скандинавы.
Он о том, что «все – дикари, а германские народы – носители прогресса, одни лишь способные подарить цивилизацию дикарям» (хотя любой действительно рациональный человек без труда вспомнит, в какой глубокой дикости пребывали все эти распиаренные германцы, когда всякие «chernomazzye» уже давно построили великие цивилизации Ближнего востока и Средиземноморья).
Говоря о гибели норманнизма, я имею в виду, что одни из основных мифов норманнизма, которые и были оскорбительными для славян и финно-угров, к настоящему времени рухнули и всерьез рассматриваются разве что последователями немецких нацистов, которых самих всерьез никто не воспринимает.
Самый главный миф норманнизма, из-за которого и возник весь сыр-бор, гласит, что славяне (финно-угров, почему-то упускают) были неспособны к созданию государства и что его им состряпали умные, воинственные и дисциплинированные германцы-скандинавы. Мол, государственность несмышленым подарили.
Сейчас это звучит уже как анекдот. Сейчас прекрасно известно, что и те и другие находились примерно на одинаковом уровне развития. Кто-то опережал в одном, кто-то в другом, но такого разрыва, как между, скажем, вятичами и Византией или свеями и той же Византией, конечно, не было.
Более того, даже если бы действительно более развитая Византия (в цивилизационном плане, разумеется, а не во всех планах на свете) решила бы подарить славянам или скандам государственность тогда, когда они до этого еще не дозрели, она потерпела бы крах.
Кстати, с этой позиции восточные славяне оказались даже несколько более продвинутыми, нежели большинство германцев, поскольку те создавали свои государства в основном на землях бывшей Римской империи, используя, хотя и частично, ее наследие в том или ином виде, включая местных носителей античной культуры, что крайне важно, тогда как восточные славяне (и проживающие здесь же финно-угры, скандинавы и тюрки) строили будущее Русское государство на ровном месте, лишь заимствуя извне заинтересовавшие их элементы.
Одним словом, теория о славянских лапотниках, облагодетельствованных германским гением, давно почила, ибо даже такой фактор, как формирование крупного торгового пути из Северной Европы в Византию и далее, было куда более серьезной предпосылкой для создания сильного государства вокруг этого пути, нежели миграции каких-то там германцев или негерманцев куда-то там на северо-западную околицу этого пути.
Более того, в тексте «Повести временных лет» сказано, что варяги-русь, были призваны править не в духе неограниченной монархии, а согласно договору.
Т. е. каждый в этом обществе выполняет свою четко очерченную роль, и роль Рюрика, если таковой вообще был, сводилась к тому, чтобы блюсти равновесие между местными ещё не до конца перешедшими в феодализм представителями родоплеменного общества.
Норманнизм в его худшем проявлении уже капут! Стало быть и отбиваться не от кого.
Окончание и выводы
Итак, подытоживая сказанное, можно прийти к выводу, что:
- Германский элемент однозначно присутствовал на северо-западных русских территориях. Что четко отражено в большом количестве, как отечественных, так и иностранных источников.
- Скандо-германцы не были только военно-административной элитой проторусского общества, как это думалось многим ранее, но они были равными жителями этих территорий, были заняты в разных сферах, включая земледельческую, хотя и были значительно более малочисленными, что обусловило их быструю ассимиляцию.
- Скандинавы не сторонились местного населения и смешивались с соседними народами, как генетически, так и культурно, особенно на уровне элит, которые всегда были более смешанными, чем простой народ.
- Культурное смешение объясняет, почему к эпохе создания «Повести временных лет» скандинавы уже рассматривались как естественная часть славянского религиозного пространства.
- Отсутствие жесткого противостояния между различными языческими культами также способствовало религиозному и культурному дрейфу.
- Вряд ли славяне видели в скандинавах нечто более чуждое, нежели в тюрках или чудинах.
- Национальное мышление и тем более идеи панславизма или пангерманизма в ту пору также еще не сложились, что снимало целый ряд противоречий, актуальных для нашего времени.
- Иным было и отношение к власти, которая не рассматривалась, как обязательная производная народа.
- Германофобия, как и славянофобия в ту пору тоже отсутствовали.
- Учитывая, что скандинавы жили на этих землях достаточно давно и изгнаны были не все они, а только правящая верхушка, и если допустить, что источники, утверждающие что в призвании варягов-руси участвовала и местная русь, можно предположить, что местные призвали фактически местных.
К этому следует добавить, что по крайней мере, дружины викингов, как показали недавние исследования были даже более полиэтничными, чем можно было предположить, что, впрочем, не слишком удивительно, если учесть, что и сами скандинавы не считали морское пиратство и набеги с моря национальным промыслом, и порой сами подвергались подобным нападениям со стороны своих негерманских коллег. Скандинавы в деле викинга были просто первопроходцами, но не более.
Можно не сомневаться, что чем дальше – тем больше в это дело втягивались охочие до разбоя соседи.
Поэтому германские имена и другие слова возможно рассматривать, как признак возможного преобладания в этой разноплеменной среде германоязычного элемента, язык которого для прочих стал лингва франка.
Такое же объяснение может иметь и преобладание германской атрибутики, которая, впрочем, уверенно шла на убыль, как только скандинавы оседали на новых землях.
В самом конце не будет лишним напомнить, что если никакого призвания не было, то мы вообще имеем в сухом остатке то, что и должно занимать в нашем видении того периода центральное место: хотя связь варягов-руси с германоязычным миром (по крайней мере частичная) с трудом поддается критике, можно не сомневаться в том, что германцы, пусть и относительно немногочисленные, были естественной частью весьма пестрой этнической карты прото-Руси, особенно на ее северо-западе.
Эти германцы на равных участвовали с другими народами будущей Руси в процессах, которые и привели к созданию древнерусского государства.
Они не шарахались от местных культурных традиций, охотно славянизировались и вливались в местное общество, что, будучи помноженным на их относительно небольшое количество, обусловило очень быстрое растворение германоязычной составляющей в славянской среде (и, наверное, не только в ней, но и во всех прочих). Они никуда не уходили и были просто ассимилированы, пополнив наш весьма разнообразный генофонд.
Так что, уважаемый читатель, не стоит и сегодня видеть в них нечто чуждое: их кровь сейчас наверняка течет и в вас, ибо, если поскрести русского (и не только), с находки татарина всё только начнётся.
Тем и сильна Империя!
До встречи!