Люба проснулась от Верочкиного кряхтения. Ребенок усиленно пытался стащить с себя памперс.
- Вот я мать года, - подумала Люба, вскакивая с кровати, - Вчера забыла Верочку искупать. Все проспала.
Она вытащила из сумки памперс, подхватила дочь на руки и пошла искать, где ее можно помыть. В доме вкусно пахло куриным бульоном. На плите в кастрюльке что-то кипело. На кухне бабушка Надя мыла какую-то посуду.
- Это кто такой красивый проснулся, - увидала она маленькую Верочку и кинулась быстрей вытирать руки.
- Ой, баба Надя, нам бы помыть некоторые части, а потом уже все остальное.
- Так там же туалет в сенях есть. Раковина в нем имеется с горячей водой. Там тепло.
Люба с удивлением посмотрела на бабушку.
- Так ты не видела что ли? - со смехом спросила баба Надя.
- Я там, в домик в огороде ходила, рядом с сарайками.
- Ну, да, мы же тут совсем темные, - рассмеялась бабушка, - Есть у меня туточки и туалет в доме, и вода горячая, душ, правда, только летом, в огороде, а зимой баню топим. Ладно, иди, а то уши развесила и стоишь, меня слушаешь. Одеяльце только возьми, а то в сенях холодно. Зато в туалете полы теплые. Мне Леший в позапрошлом году сделал.
И точно, оказалось, что у бабушки почти все удобства имеются.
- Как хорошо, хоть в туалет по морозу не бегать, - вздохнула Люба.
Через десять минут вернулись они вместе с Верочкой на кухню.
- Дай, ням-ням, - сердилась малышка.
- Сейчас я тебе милая бульончика налью с кусочком петушка, - сказала баба Надя. - И ты садись за стол, - кивнула она Любаше.
- На завтрак будем есть суп? - удивилась Люба.
- Это не просто суп - это бульон из жертвенного петушка. Каждый в этой деревне должен съесть хоть немного от него, иначе быть беде.
- Я думала, что вы там его кому-то в жертву принесли, где-то зарыли или повесили.
- Да, что же мы тебе совсем что ли темные люди? Никуда жертвенное животное не выбрасывается и не выкидывается. Из него готовится еда. Ее должен съесть каждый.
- У мусульман такое кажется есть.
- У всех такое есть, - поморщилась баба Надя.
- А что за беда может случиться? - спросила Люба.
- Смотри, я тебе вчера говорила, что каждый у нас знает, когда умрет.
- Говорила, - кивнула Люба.
- Так вот, через три дня после того, как человек умер, должна прийти новая жизнь. То есть одну жизнь забрали, другую дали. А тут получается, что ребенок родился раньше времени, а Наташа еще жива. Понимаешь?
Люба с интересом смотрела на бабу Надю.
- Будем считать, что понимаешь. Так вот, они все равно заберут чью-то жизнь, и если не взяли Наташину, значит кого-то другого. Мы им в жертву отдали петуха, чтобы больше никто не умер.
- А Наташу почему не жалко было отдавать за жизнь мальчика? - Любе было любопытно.
- Она лежит уже полгода, сама ничего делать не может, даже не разговаривает с нами, лежит пластом. Только иногда плачет, ей очень тяжело. Мы, конечно, за ней ухаживаем, но сама понимаешь, это все же не жизнь, бездвижной колодой лежать.
- Ясно, - только и смогла ответить Люба, - А у вас так принято рожать дома?
- Нет, конечно, народ у нас нормальный, как срок подходит, так собираются и едут в райцентр. Просто вот тут, так получилось.
- Я так понимаю у этой Светланки мужа нет.
- Нетути. Ей двадцать пять лет. Уехала в город учиться. Выучилась, осталась там работать. А туточки полгода назад, взяла, да и вернулась, - рассказывала баба Надя.
- С подарком.
- Ну, да.
- И чего ей будет от отца?
- Да ничего не будет. Девка то уж взрослая, а все не замужем, так хоть так. Как у нас говорят - стельная корова лучше, чем яловая.
- Так она уже родила.
- А без разницы, - усмехнулась баба Надя, - Ты давай ешь. Вон Верочка уже весь бульончик схлебала, а ты только вопросы задаешь.
- Так мне же интересно. А вы повитуха? - спросила Люба.
- Нет, ну принимала я пару раз роды у людей, да это было так давно, что и сама не помню. Да и нет в этом нужды. Летом к нам скорая может доехать, а зимой по всякому бывает. К тому же у нас тут не так часто и рожают. Вон только у мельника и прибавление в семье бывает.
- У него пять детей?
- Да, все девки. Старшой Светке двадцать пять годков, второй Ленке двадцать годков, третьей Варечке, ты ее видела, пятнадцать, четвертой десять, а последней пять.
- Обалдеть, каждые пять лет.
- Ну, вот так они подгадывают, а через пять лет после последыша внучок народился. Мы-то думали, что девки замуж выйдут и вернутся сюда с семьями, и деревня оживет, вот только никак не получается. Хотя старшая все же приехала, - покачала головой баба Надя.
- А вторая тоже в городе?
- Тоже там, учится. Ладно, сейчас мельник приедет, поедем с ним бульон по деревне развозить. С нами не хочешь?
- Нет, - помотала головой Люба, - А вы вчера с кем разговаривали пока я спала?
- Так с матерью твоей. Ты ей позвонить забыла, а она уже переживать начала добралась ты до нас или нет.
- Точно, вот я вчера и закулемалась. А разве у вас тут телефон ловит? Я вчера не могла до вас дозвониться.
- В деревне ловит, а вот на трассе нет.
В окно постучали.
- Заходи, Михаил, чего топчешься, - крикнула баба Надя.
В дом вошел тот самый мельник. Он положил на стол завернутый в полотенце маленький кирпичик хлеба.
- Жертвую, - сказал он.
- Пусть боги примут нашу жертву, - кивнула баба Надя, - Раздевайся, за стол садись, отведай петушка.
- Дай, - потянула к теплому хлебу ручки Верочка.
- Вот это к добру, - улыбнулся Михаил.
Люба отрезала от хлеба горбушку и разделила ее вместе с дочерью.
- Как там Светлана с мальчиком? - спросила она.
- Спят, чего им будет.
- Его надо как-то записать, зарегистрировать.
- Не переживай, все запишем и зарегистрируем, - ответила баба Надя.
Она поставила перед Михаилом миску с бульоном и кусочком мяса. Он выпил его одним махом и зажевал мясо.
— К добру, — кивнул он.
— Баб Надя, собралась?
— Да ужо.
— Ну, поехали.
Он накинул на себя дубленку, подхватил замотанную в одеяло кастрюлю и вышел из избы.
— А вы тут чай, или взвар, или молоко пейте. Вот это Люба твоя чашка, а вот эта Верочкина, не перепутай. У нас принято каждому пить и есть из своей посуды, — сказала баба Надя, повязывая платок на голову. — Всё, я побежала. Надо всех объехать, пока бульон не остыл.
Она выскочила из дома и побежала вслед за Михаилом.
— Чудно всё это, — вздохнула Люба.
Первый раз за последние две недели ей не хотелось плакать по Егору. Водоворот событий захлестнул ее и вытеснил из груди печаль. Конечно, сердце все равно ныло, но вот слезы уже к глазам не подкатывали.
Она помыла посуду, вытерла со стола, умыла Верочку, подхватила ее на руки и понесла в спальню. Там она посадила дочь в кроватку и принялась разбирать свои сумки. Ребенок сосредоточенно играл с какой-то деревянной игрушкой. Люба решила, что это баба Надя положила ее в кроватку. Разложила все вещи в шкафу, достала телефон и набрала мамин номер. Удивительно, но пропущенных от нее не было. После нескольких гудков мама взяла трубку.
- Привет, мамуль, - сказала Люба.
- Здравствуй, моя хорошая. Как доехали? Я вчера тебе звонить не стала, сразу бабе Наде звякнула, думала, что вы там отдыхать будете. Я ведь угадала.
- Нормально добрались. Вечерочка себя хорошо вела, не капризничала, не кричала, и ела все, что я ей давала. Даже дала мне немного поспать в электричке.
- Вот и хорошо.
- Правда, нас газелист на трассе выкинул и уехал.
- Боже мой. И как вы до деревни добирались?
- Баба Надя за нами сани отправила.
- Как хорошо, что все обошлось, а то бы замерзли. Вот же люди какие бывают, чтобы ему пусто было. Даже не пожалел маленького ребенка. Ну, да Бог ему судья. Как вас приняли?
- Отлично, и накормили, и напоили, и спать уложили. Баба Надя нам комнату выделила. У Верочки даже кроватка своя есть.
- Как она там себя ведет? Не плакала ночью? - спросила мама.
- Проспала всю ночь.
- Ну и замечательно, дай Бог бабе Наде крепкого здоровья и долгих лет жизни.
Они еще немного поговорили.
- Все, Любаша, мне работать надо. Если чего, звони. Да и просто так звони. Если что-то у вас там не так пойдет, то возвращайтесь, придумаем, где вам жить. У свекрови спросим, есть ли у нее права на вашу комнату.
- Потом, мама, я пока не готова воевать, - вздохнула Люба.
- Время еще есть, - согласилась мама, - Верочку поцелуй, я поскакала.
Люба отбила звонок и поставила телефон на зарядку. После общения с мамой она решила обойти дом. Вчера ей это сделать не удалось. Изба оказалась довольно большой - четыре комнаты, из которых зал и три небольшие спальни. Отапливал дом котел на дровах, также имелась печка, на которой готовили.
- Вот протопи такое, - вздохнула Люба.
Из маленькой спальни донесся смех Верочки. Люба решила посмотреть над чем ребенок смеется, может котейка забрался в кроватку. Верочка смотрела на бортик кроватки и заливалась смехом. У Любы побежали мурашки по спине. Почему-то вспомнился рассказ бабы Нади о домовом.
- Не может быть, - помотала она головой, - Наверно, там какой-нибудь паучок бежит. Верочка его видит и смеется, - она попыталась себя успокоить.
Дверь в избу скрипнула и Люба направилась в кухню. Вернулась баба Надя с пустой кастрюлькой.
- Я что-то тебя вчерась и не спросила, как ты доехала, - начала она с порога.
- На электричке нормально, а тут меня водитель из машины выкинул вместе со всеми вещами, еще и обозвал.
- То есть не стал ждать, когда вас кто-то заберет, и заезжать не захотел?
- Угу, - кивнула Люба.
- Ну, чего поживет еще наша Наташа. Боги сами жертву выбрали.
- Что-то звучит как-то жутко, - нахмурилась Люба. - Кто-то помер?
- Не помер, пока, скорее всего и не помрет. Перевернулась его Газель, на границе с другой деревней. Он даже не успел далеко отъехать от нашего перекрестка. Выбраться из нее не смог, провалялся несколько часов на морозе. Ручки и ножки у него стеклянные стали. Вот так-то наших забижать, - хмыкнула баба Надя.
- Ну, это просто стечение обстоятельств.
- Конечно, - кивнула бабушка и хитро улыбнулась.
- Так вы же в качестве жертвы петуха зарубили.
- Так и водитель не помер.
Автор Потапова Евгения