Автор Дарья Десса
Часть 7. Глава 1
– Коллеги, – начальник госпиталя полковник Романцов обвёл взглядом обоих военных врачей, Соболева и Жигунова, его лицо выражало глубокую озабоченность, и такое неформальное обращение, в отличие от привычного «товарищи офицеры», явно не предвещало ничего хорошего. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением работающего за окном дизель-генератора. – Приказывать вам не могу, прошу как товарищей. В селе Перворецком снова беда приключилась: их подвергли массированному обстрелу из тяжёлых миномётов. По предварительным данным, много раненых среди мирных жителей, включая женщин и детей. Часть пострадавших уже вывезена силами местных медиков, но рук катастрофически не хватает, да к тому же совсем рядом идёт ожесточённый бой. Кажется, населённый пункт нашим войскам придётся оставить, обстановка крайне нестабильная. В общем, к нам обратились за помощью, попросили выделить усиленную медицинскую бригаду для экстренной эвакуации и оказания помощи раненым. Им нужен опытный, квалифицированный врач, способный быстро принимать решения в сложной обстановке…
– Я поеду, – тут же, без малейшего колебания, вызвался Соболев. – Тем более я уже там бывал, когда Прокопчука пришлось срочно вывозить на обратной дороге после его ранения.
– Нет, Дима, теперь моя очередь, – совершенно серьёзно, без тени улыбки на лице, сказал доктор Жигунов. – Ты уже всё там видел, дай и мне пейзажами прифронтовой полосы насладиться, – он попытался коротко улыбнуться, но вышло скорее подобие гримасы, затем посмотрел прямо в глаза Романцову. – Товарищ полковник, разрешите мне возглавить эту бригаду?
– Хорошо, – нехотя и чуть тревожно ответил начальник госпиталя.
Он бы с лёгкостью отправил в Перворецкое более опытного и всегда готового к действию Соболева, но, если быть совсем откровенным, сейчас испытывал необъяснимую боязнь его потерять, – по поступавшим донесениям, обстановка там складывалась крайне сложная и опасная. – Комплектуйте бригаду из трёх человек и немедленно отправляйтесь. В вашем распоряжении наша санитарная «буханка» с водителем Пахомовым и МТЛБ. Первую группу особо тяжёлых трёхсотых сразу же направляйте обратно в госпиталь, а дальше… решайте всё на месте, исходя из складывающейся обстановки и количества пострадавших. Будьте предельно осторожны.
– Есть! – одновременно ответили оба военврача.
Они быстро вышли из кабинета начальника, и Жигунов, прежде чем попрощаться и отправиться к транспорту, остановился и сказал Соболеву, глядя ему прямо в глаза:
– Дима, понимаешь… – он на мгновение смутился, отвёл взгляд, но тут же постарался преодолеть неприятное чувство неловкости. – Я всё-таки написал Кате, чтобы она на меня больше не обижалась. Знаю, повёл себя в отношении неё и нашего сына Богдана крайне эгоистично, думал только о себе и своих мимолётных увлечениях. А сегодня ночью внезапно задумался: ведь они – самые близкие и родные мне люди на всем белом свете. Если завтра меня вдруг не станет, что я после себя оставлю? Постыдный донжуановский список своих побед? Им даже гордиться как-то противно, не то что оставить в память. Короче говоря. Если со мной вдруг что-то случится, то вот, – он протянул своему другу сложенный в несколько раз документ. – Это завещание. Пусть Катя и Богдан получат за меня положенную страховку, ну и всё остальное, что им там ещё причитается по закону.
Соболев уже открыл было рот, чтобы ответить другу что-то ободряющее в духе «Всё будет хорошо, ты обязательно вернёшься целым и невредимым, зачем так быстро себя хоронить…», но в последний момент передумал, понимая, что в такой ситуации любые слова могут показаться пустыми и неуместными. Он просто молча крепко пожал ему руку, потом порывисто, по-мужски коротко обнял, легонько хлопнул по спине в знак поддержки и, сдерживая подступившее к горлу волнение, отстранился:
– Удачи тебе, дружище! Возвращайся живым.
Жигунов, кивнув в ответ, поспешил к стоящему наготове санитарному транспорту. Он подозвал к себе фельдшеров и санитара, которые к этому времени уже закончили загружать в бронированный МТЛБ необходимые медикаменты, перевязочные материалы и прочее медицинское оборудование. Гардемарин до этого успел лишь наскоро сбегать в свою палатку, расположенную неподалёку, и схватить свой видавший виды рюкзак – что-то необъяснимое внутри подсказывало, что одним днём эта поездка вряд ли ограничится, а так хотя бы пару комплектов сменного белья и тёплые носки на всякий непредвиденный случай прихватил.
Вскоре медицинская бригада двинулась в путь по длинной извилистой грунтовой дороге, ведущей в сторону Перворецкого. Этот маршрут был выбран специально, чтобы избежать возможного обнаружения и атаки вражеских разведывательных дронов, – они обычно игнорировали эту разбитую колею из-за сложного рельефа местности, изобилующей оврагами и буераками, да и не думали, видимо, что она представляет для них какой-то особый интерес: проедут несколько раз в день неприметные гражданские легковушки, и только.
Пока сотрудники госпиталя тряслись по ухабистой дороге, навстречу их небольшой колонне неожиданно пронеслись одна за другой три санитарные «буханки» «Скорой помощи». Без включённых сирен и мигающих проблесковых огней, их водители отчаянно втопили педаль газа в пол до упора и жали на всю железку, чтобы как можно скорее домчать тяжелораненых до ближайшей центральной районной больницы, расположенной в относительно безопасном тылу.
Жигунов, проводив взглядом одну за другой промчавшиеся мимо машины, с тревогой подумал, что обстановка в злополучном Перворецком и впрямь оказалась крайне тяжёлой, если даже местные медики вынуждены работать на пределе своих возможностей. Ему уже не раз доводилось бывать в других прифронтовых населённых пунктах сразу после вражеских артиллерийских обстрелов, и он прекрасно знал, что в таких ситуациях всегда нужно действовать максимально быстро и слаженно, чтобы успеть вывезти всех пострадавших в безопасное место.
Раненый боец, прошедший подготовку, в критической ситуации может самостоятельно себе противошоковое средство и обезболивающее ввести, руку или ногу турникетом перетянуть, а у мирных гражданских людей ничего этого нет, как и элементарных навыков оказания себе первой медицинской помощи. В их ситуации каждая потерянная минута может стоить кому-то жизни.
Когда госпитальная колонна прибыла в населённый пункт, оказалось, что массированному обстрелу подверглась вся его южная часть, а это около сотни домов в частном секторе. Били фугасными, много пожаров. Прибыли три бригады МЧС, но едва начали работать, как прилетело ещё несколько мин, и медикам из ЦРБ пришлось им самим помощь оказывать, а из трёх пожарных машин две вышли из строя – побило осколками.
– На улице Ровной дом обрушился от взрыва, из подвала доносятся крики! – примчался чумазый спасатель. – Скорее, надо помочь!
Жигунов приказал коллегам оказывать помощь раненым, самых тяжёлых грузить в МТЛБ, и когда она будет заполнена, немедленно отправлять в госпиталь, сам схватил укладку и побежал за пожарным. Единственная бригада МЧС разбирала завал, пытаясь добраться до двери, ведущей в подвальное помещение. С боковой части дома, от которого осталась только гора битого кирпича и переломанной древесины, стёкол и помятой жести, виднелось маленькое пластиковое окошко. Военврач подбежал к нему, и оттуда послышался тоненький детский голосок:
– Дяденька, пожалуйста, вытащите нас…
– Как тебя зовут?
– Ниночка…
– А маму твою?
– Галя… дяденька, пожалуйста, мамочке очень плохо, на неё большая железка упала.
– Меня дядя Денис зовут, я сейчас постараюсь до вас добраться. Сколько тебе лет, Ниночка?
– Шесть, почти семь. Мне в этом году в школу.
– Умница, вот, держи, – он просунул в окошко бутылку воды, отпустил, та гулко шлёпнулась на бетонный, судя по звуку, пол. – Скажи, ты сама не ранена, у тебя всё хорошо?
– Да, но маме очень плохо…
– Потерпите, мы скоро. Я сейчас вернусь, – сказал Жигунов и побежал к другой стороне, где были спасатели. – Парни, там подвальное окошко. Нужно его выломать, и…
– И что? – устало спросил МЧСовец с погонами лейтенанта. – Даже если раму убрать, мы туда не протиснемся.
– А если попробовать расширить проём? – с надеждой спросил Гардемарин.
– Всё может рухнуть в любой момент, – ответил спасатель, в этот момент метрах в двухстах что-то тяжело ударило в землю, и по ней прошла волна дрожи. – Опять началось… Гады… – проскрипел он зубами. – Парни! Работаем!
– Выломайте хотя бы раму, я сам туда залезу, буду оказывать помощь, а вы пока расчистите к нам проход в подвал, – выпалил Жигунов.
Спасатели переглянулись.
– Это смертельно опасно, вы знаете, доктор? – спросил лейтенант. – Нет никаких гарантий, что когда будете внутри, руины на вас не обрушатся. Тут же бомбёжка опять, слышите? И мы можем сами в любой момент уехать, если совсем горячо станет.
– Там женщина с ребёнком, и девочка говорит, что её мама тяжело ранена. Так что давайте, парни, выдирайте раму, я полезу туда. Только передайте моим, где я, чтобы не потеряли.
– Как скажете, док, – пожал плечами лейтенант.
Спасатели подошли к подвальному окошку, попросили девочку отойти подальше, потом достали болгарку и выпилили часть рамы, затем выдернули её вместе с кусками штукатурки. Не дожидаясь, когда пыль осядет, Жигунов схватил укладку и полез в узкий проём. Он немного ободрал ладони, пока пробирался, и в нескольких местах поцарапал камуфляж, да к тому же пришлось падать вперёд руками с высоты выше полутора метров. Грохнулся мешком и сжал зубы, – левый локоть пронзила сильная боль.
Денис поднялся, первым делом подошёл к окошку:
– Парни, я начинаю работать! Не забудьте моим сказать!
– Сделаем! – и они вернулись к разбору завала, а врач поспешил к девочке с мамой.
Ситуация оказалась и впрямь тяжёлой. На пыльном бетонном полу лежала молодая, на вид примерно лет тридцати, симпатичная женщина. Она была бледна, но находилась в сознании. На её ногах в области колен лежала тяжёлая металлическая рельса, покрытая кусками застывшего цемента. Врач посмотрел в потолок, сразу стало понятно, откуда взялась эта «железяка»: прежде была вмурована в потолок, служа балкой, но сильный взрыв выбил её, и рельса рухнула на несчастную женщину.
Денис подвигал левой рукой, проверяя, нет ли перелома. Подумал, что, к счастью, даже не вывихнул, а просто сильно ударился, и раз крови нет, само пройдёт. Он опустился на колени перед пострадавшей.
– Как вас зовут?
– Галина Митрохина, – слабым голосом ответила женщина.
– Сколько времени прошло, как вы пострадали?
– Я не знаю, мобильный наверху остался. Часа два-три, наверное. Спасатели не сразу приехали.
– Галя, меня зовут доктор Жигунов, можно просто Денис. У вас нет аллергии?
Женщина мотнула головой.
– Сейчас сделаю вам уколы, станет полегче, – и Гардемарин, быстро раскрыв укладку, достал два препарата, ввёл в вену.
Лицо раненой сразу же разгладилось, ей стало получше. Денис взял тонометр, стетоскоп, измерил давление, послушал дыхание и сердце. Затем приблизился к рельсе, посветил фонариком. Сразу стало понятно: удар был такой силы, что кости и мягкие ткани в районе колен раздроблены в кашу. Стоит снять балку, и начнётся сильное кровотечение. Значит, нужно как можно скорее перетянуть обе конечности, что и сделал, отметив время.
Ниночка всё это время стояла рядом. Ребёнком она оказалась на удивление спокойным и мужественным. Не плакала, глядя на раненую мать, не испугалась чужого пыльного мужчины. Сжимая в руках бутылку с водой, которую бросил ей врач, делала из неё редкие глотки.
– Дядя доктор, а у мамы всё будет хорошо? – спросила, когда Галина после укола посмотрела на дочку и слабо ей улыбнулась.
– Я сделаю всё возможное, чтобы так и было, – ответил Жигунов. Потом он вспомнил, что напрасно просил спасателей сообщить своим о его местонахождении. Зачем, если у него есть мобильный? Тот самый, перекодированный умельцем-связистом, и ставший безлимитным. Врач сунул руку в один из нагрудных карманов, вытянул оттуда аппарат… и вздохнул. Звонилка была безнадёжно испорчена. Видимо, когда падал, приземлился прямо на неё, и вот результат – пластик лопнул, телефон не подавал признаков жизни.
Но надежда, что спасатели вскоре их вытащат из подвала, выход из которого был завален обломками, оставалась.
– Ниночка, подойди ко мне, нужно тебя осмотреть.
Девочка вжалась в стенку.
– Доченька, не бойся. Дядя нам помогает, он хороший, – сказала мать.
Лишь после этого ребёнок сделал несколько шагов к Жигунову. Денис посветил ей фонариком в глаза, оттянул нижние веки, попросил раскрыть ротик и сказать «а», затем визуально осмотрел, нет ли повреждений. Прослушал стетоскопом и сделал вывод, что девочка в целом невредима. Это было уже хорошо: оказаться под руинами с двумя ранеными, требующими неотложной помощи, казалось бы куда более трудной задачей. Денис чувствовал, что с этим бы тоже справился, но всё-таки ребёнок… Такая ответственность…
Жигунов внезапно с горечью вспомнил о своём единственном сыне, Богдане. Ему стало невыносимо стыдно. Пацан наверняка теперь знает, что у него есть папа. Что он находится в зоне СВО, работает врачом в прифронтовом госпитале. Катя, скорее всего, рассказала. Но ей пришлось, вероятно, и соврать, когда отвечала на вопрос, почему отец ни разу сыну не позвонил. Возможности у него для этого имелись, но ни разу не набрал телефонный номер, чтобы пообщаться со своим единственным ребёнком.
«Какой же я всё-таки…» – подумал Жигунов, произнеся мысленно очень нехорошее слово. Но тут же пришлось вернуться к реальности: вдалеке опять загремели взрывы. Они постепенно приближались, а потом вдруг снаружи у окошка появилось тревожное лицо лейтенанта из МЧС:
– Док, ты слышишь?! Мы срочно эвакуируемся, вывозим гражданских. Говорят, противник начал атаку! Здесь остаются только десантники!
– Вы моим передали, что я здесь?
– Да! Военным тоже сказали, они вас вытащат, когда потише станет. Всё, удачи! Да, вот ещё… – он спешно бросил через проём несколько бутылок с водой и четыре сухпайка. – Прости, не можем остаться, приказ!
МЧСовец умчался, и буквально через несколько минут совсем рядом с руинами дома, где военврач Жигунов оказался заперт вместе с женщиной и её дочерью, бухнул тяжёлый взрыв. Ниночка жалобно пискнула, кинувшись к матери, и Денис накрыл их сверху собой, разбросав руки. Сверху над ними заскрежетало, загромыхало и затрещало. Через щели в бетонных плитах посыпались песок и цементная крошка, а в оконный проём залетело сразу целое облако пыли. Дышать сразу стало трудно, и все трое принялись кашлять. Жигунов достал из укладки кислородную маску и надел её матери, девочке приложил к лицу носовой платок, намочив его из бутылки. Сам распахнул камуфляжную куртку и сунул нос внутрь, чтобы не задохнуться.
Спустя некоторое время взрывы сместились в сторону, погремев ещё в нескольких местах в отдалении, и потом вдалеке стала слышна стрельба. Били из автоматов и пулемётов, затявкала пушка бронетранспортёра, и Жигунову стало ясно: на окраине Перворецкого идёт тяжёлый стрелковый бой, а значит информация о том, что противник собирается захватить этот населённый пункт, подтвердилась.
«Нужно выбираться отсюда любыми способами, Галя долго не протянет», – подумал врач. Он стал искать в подвале что-нибудь, способное помочь вызволить пострадавшую из железобетонного плена. Самый очевидный вариант был – взять болгарку и распилить рельсу. Да, пришлось бы повозиться, но зато результат гарантированный. Инструмент имелся, но… не было электричества, а без него болгарка превратилась в кусок металла пластмассы. Затем Денис увидел висящую над старым обшарпанным столом, служившим верстаком, ножовку. Хотел было её взять, но перспектива пилить рельсу… на это понадобится очень много времени.
Наконец, ему повезло. Среди всякого хлама, валяющегося в одном из ящиков, он нашёл старый автомобильный домкрат. Теперь задача, как приподнять рельсу, стала казаться не такой уж тяжкой.
– А твой папа молодец, что столько инструментов в подвале хранит, – сказал Жигунов Ниночке, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать ребёнка.
– Это не её папа, а мой, – подала голос Галя, её лицо исказила боль, но в глазах блеснула обида. – Её родной отец нас бросил.
– Можно узнать почему? – спросил военврач, стараясь отвлечь женщину от боли и страха.
– Как узнал, что будет дочка, так сразу и ушёл. Сказал, что у него и так в доме баб слишком много было: мать, бабушка и три сестры, – ответила раненая, в её голосе звучала горечь.
Жигунов покачал головой, поражаясь человеческой жестокости. Каким же нужно быть бесчувственным, чтобы бросить беременную женщину только из-за такой нелепой причины?! Но тут же он вспомнил собственное поведение по отношению к Кате и Богдану, и невольно почувствовал укол совести. Он быстро переключился на решение текущей задачи. Женщину требовалось срочно вытаскивать из-под обломков и везти в госпиталь, пока бой идёт ещё относительно далеко, и есть хоть какая-то возможность безопасно эвакуироваться. «Если она, конечно, ещё не потеряна», – с тревогой подумал Гардемарин, пытаясь приладить старый, ржавый домкрат к одному концу тяжеленной железобетонной рельсы, под которой оказалась зажата нога несчастной женщины. Металл противно скрипел, норовя соскользнуть, и Жигунову пришлось приложить немало усилий, чтобы зафиксировать его в нужном положении.