Вторая половина девятнадцатого столетия останется в анналах истории как период беспрецедентных технологических прорывов, которые без лишней скромности можно назвать скачком цивилизации. Эпоха смелых мечтаний – казалось, что человечество отныне способно на любые, самые невероятные достижения. Путешествие на Луну из пушки, кругосветное путешествие за восемьдесят дней, субмарина «Наутилус» – для человеческого разума и передовой техники более не существует границ, энергия пара и волшебство электричества позволят преодолеть силу гравитации и покорить глубины океана! Естественно, военные ведомства развитых в промышленном отношении стран не остались в стороне от этих прогрессивных тенденций – паровые двигатели, бомбические пушки Пексана, винт в качестве движителя и другие поразительные изобретения постепенно внедрялись, причем настолько консервативная структура, как флот, развивалась даже быстрее, чем сухопутные войска.
Здесь мы не будем рассматривать техническую эволюцию боевых кораблей девятнадцатого века, которые трансформировались с невероятной скоростью – всего за несколько десятилетий навсегда исчезли деревянные парусные линейные корабли, появились пароходофрегаты, а затем и тяжелые фрегаты, бронированные плавучие батареи, мониторы, и, наконец, был построен первый броненосец с цельнометаллическим корпусом – HMS Warrior.
Как ни парадоксально, появление таких передовых и высокотехнологичных (для своего времени) кораблей привело к весьма заметному откату в области тактики, к возвращению практически ко временам античности – а именно, к массовому распространению таранов, которое вполне можно назвать «таранным безумием». Объяснение этому простое: броня на какое-то время «одержала победу» над артиллерией, которая развивалась медленнее, и в умах адмиралов зародилась оригинальная идея – тяжелобронированную цель можно успешно уничтожить не столько артиллерийским огнем, сколько ударом так называемого тарана. Владимир Даль в своем толковом словаре дает следующее определение термину «таран» – «…Прежде: острый, длинный нос у галеры; ныне: железный таран, иногда подводный, у броненосных судов».
Итак, давайте вспомним, с чего же все началось и как античная архаика проникла на флоты эпохи пара и электричества.
Три тарана адмирала Тегетгофа
Считается, что первый таран в боевых условиях применил броненосец южан CSS Virginia во время Гражданской войны в США – переоборудованная из старого пароходофрегата USS Merrimack и бронированная «Вирджиния» в ходе «Сражения на Хэмптонском рейде» 8/9 марта 1862 года потопила тараном деревянный фрегат «Камберленд», при этом едва не погибла сама, так как таран застрял в корпусе тонущего вражеского корабля, который вполне мог утащить «Вирджинию» на дно. К счастью, таранная оконечность отломилась, и броненосец конфедератов остался на плаву, чтобы на следующий день вступить в бой со знаменитым «Монитором» – но это уже другая история. Во время войны Севера и Юга тараны неоднократно использовались и позже, но поскольку жертвами таранов становились в основном незащищенные деревянные корабли, а война велась либо в спокойных прибрежных водах, либо на реках, в Европе на таранную тактику американцев не обращали особого внимания. Игнорировали до поры до времени, пока не произошло событие, вызвавшее в военно-морском сообществе Старого Света нездоровую сенсацию с далеко идущими последствиями.
В июне 1866 года началась Австро-прусско-итальянская война, также известная как Третья итальянская война за независимость. Одним из ключевых факторов, спровоцировавших конфликт между Австрийской империей, с одной стороны, и Пруссией и Италией, с другой, стал спор о господстве над Венецианской областью и Адриатическим морем в целом. Важно подчеркнуть, что итальянский флот к моменту начала военных действий был достаточно современным: ядро эскадры составляли двенадцать броненосцев, построенных в США, Франции и Великобритании, а также бронированные канонерские лодки и некоторое количество вспомогательных деревянных судов.
Ситуация австрийцев была значительно сложнее: всего семь броненосцев, при этом два новейших корабля ("Эрцгерцог Фердинанд Макс" и "Габсбург" водоизмещением 5100 тонн каждый) не были достроены, а самое главное – не имели вооружения. Новые орудия планировалось приобрести в Пруссии, но с началом войны пруссаки, как и следовало ожидать, разорвали контракт. Контр-адмиралу Вильгельму фон Тегетгофу, командующему флотом, пришлось временно оснастить оба корабля устаревшими гладкоствольными пушками, стрелявшими ядрами. Кроме того, в составе австрийской эскадры находился совсем устаревший деревянный линкор "Кайзер" с девяноста гладкоствольными орудиями, практически неспособными нанести серьёзный ущерб броненосцам.
Однако, как показывает история, исход сражения нередко зависит не столько от численного превосходства, сколько от мастерства и отваги командующего. Адмирал фон Тегетгоф в полной мере обладал этими качествами. Его опыт и энергичность проявились в битве при Гельголанде в 1864 году, где австрийская эскадра под его командованием противостояла датскому флоту. Хотя сражение закончилось без явного победителя, Тегетгоф смог добиться стратегической цели, сняв датскую блокаду с устья Эльбы, что серьезно мешало судоходству и прусской торговле. Этот успех принес ему звание контр-адмирала. В отличие от него, командующий итальянским флотом, адмирал Карло ди Персано, в битве при Лиссе продемонстрировал свою полную некомпетентность.
Боевое столкновение у острова Лисса, ставшее первым в истории сражением броненосных флотов, произошло 20 июля 1866 года в Адриатическом море. Итальянский флот Regia Marina, согласно инструкциям морского министерства, должен был атаковать австрийскую крепость на острове, высадить десант и, при благоприятном исходе, дать генеральное сражение австрийскому флоту. Австрийский флот значительно уступал итальянскому как по количеству и размерам кораблей, так и по общей огневой мощи. Историк Х. Вильсон в своей книге "Броненосцы в бою" приводит конкретные данные, подтверждающие это неравенство сил:
«По числу кораблей отношение итальянских сил к австрийским было 1,99:1, по числу орудий — 1,66:1, по водоизмещению — 2,64:1 и по мощности паровых машин — 2,57:1. Судя по кораблям, Австрия не могла иметь надежды на успех. <…> Итальянцы номинально имели почти вдвое большее число броненосцев и на 50% больше орудий. Превосходство их было как в числе, так и в размерах кораблей. По части нарезных орудий, единственного оружия, которое может эффективно действовать в битве броненосцев, они имели значительное превосходство: 276 орудий против 121 неприятельского, и это преимущество увеличивалось большей мощностью итальянских орудий, которые могли стрелять снарядами вчетверо более тяжелыми, чем австрийские. Общее число удачных выстрелов на счету разбитого флота было 414, т. е. менее одного на каждое стрелявшее орудие.»
Вильгельм фон Тегетгоф столкнулся с крайне неблагоприятными обстоятельствами, однако, не колеблясь, повел свою эскадру на выручку блокированной итальянцами Лиссы. Австрийский флот был построен в три последовательных эшелона в форме клина: в авангарде шли броненосцы, за ними следовал деревянный линейный корабль и фрегаты, а в арьергарде находились канонерские лодки. Замысел фон Тегетгофа заключался в прорыве боевого порядка противника и применении таранного удара в качестве дополнения к более слабой артиллерии, при этом обеспечивая защиту деревянным судам. Адмирал Персано отдал приказ о перестроении своей эскадры в кильватерную колонну, что было устаревшей тактикой, характерной для додредноутных флотов.
«Бронированный кулак» Тегетгофа прорвал итальянский строй, подобно дикому вепрю, вызвав хаос и смятение. В ходе первой атаки ни один вражеский корабль не был успешно протаранен, и сражение на некоторое время перешло в традиционную артиллерийскую дуэль. Австрийский флагман «Эрцгерцог Фердинанд Макс» стремился к сближению с флагманским кораблем противника, «Ре д’Италия».
Необходимо отметить, что «Ре д’Италия» на тот момент уже не являлся флагманом, поскольку адмирал Персано прямо во время боя решил перенести свой флаг на новейший монитор «Аффондаторе». Этот переход был осуществлен без уведомления эскадры с помощью сигналов, что привело к потере управления флотом. Позднее Персано утверждал, что спуск флага на одном корабле и подъем на другом должны были быть замечены эскадрой и без специального уведомления, однако ответственность за передачу сообщения лежит на передающем.
Стоит добавить, что смена адмиралом самого быстроходного броненосца в эскадре по итогам сражения выглядела не лучшим образом, хотя, возможно, изначально логика была иной: Персано сам планировал использовать таран. Однако в итоге «Аффондаторе», специализированный броненосец-таран, так и не протаранил ни одного корабля. В отличие от австрийцев, которые отважно шли на таран, рискуя своими жизнями, так как конструкция их кораблей не была достаточно прочной для подобных маневров.
Тем не менее, «Эрцгерцог» с фон Тегетгофом на мостике настиг «Ре д’Италия» и пошёл на таран — два удара оказались неудачными, вскользь, пробить обшивку не удалось. Помог броненосец «Кайзер Максимилиан», который снес своим шпироном итальянцу рули, в результате чего можно было маневрировать только с помощью машин. Непосредственно перед «Ре д’Италия» оказался австрийский броненосец, но капитан почему-то принял решение не идти на столкновение, а отдал приказ «Полный назад», что корабль и погубило — адмирал фон Тегетгоф передал в машинное отделение «Полный ход вперёд» и «Быть готовым дать задний ход». Вновь дадим слово Х. Вильсону:
«…”Фердинанд-Макс” легко всадил свой нос в итальянский корабль, поднявшись на мгновение при нанесении удара, а затем опустившись снова, в то время как таран его с ужасным треском врезался сквозь железную броню и деревянную обшивку в злосчастный корабль. Сотрясение на “Фердинанде-Максе” нельзя назвать сильным; несколько человек упало на палубу в момент удара, и сотрясение ясно почувствовалось в машинном отделении, где машинам тотчас дали задний ход. Австрийский корабль не получил никаких повреждений. “Ре д’Италия”, приняв удар, сильно накренился на правый борт, а затем, когда “Фердинанд-Макс” отошел от него, он накренился влево, и на палубе его виден был пораженный ужасом экипаж. Он был так близко, что один австрийский офицер воскликнул: “Какая чудная палуба”. На минуту или на две сражение приостановилось, и все взгляды были устремлены на обреченный корабль. Он накренился второй и последний раз и грузно пошел ко дну.»
Описывать здесь весь ход битвы при Лиссе смысла не имеет, надо лишь сказать, что из экипажа «Ре д’Италия» потопленного после трёх (а учитывая удар «Кайзера Максимилиана» по рулю — всех четырех!) таранов выжили и были спасены 166 человек, погибли около четырехсот. «Фердинанд-Макс» сделал в борту неприятеля дыру площадью около 15 квадратных метров, пробив и броню, и деревянную обшивку.
Итог: адмирал Персано отступил, оставив поле боя за австрийцами, при этом потеряв два броненосца и более шестисот человек погибшими. Потери адмирала Вильгельма фон Тегетгофа — 38 убитых, ни один австрийский корабль не затонул. Затем Карло ди Персано был отдан под суд, лишён звания и признан виновным в некомпетентности и трусости.
А европейские Адмиралтейства, оценив результаты сражения, с увлечением принялись разрабатывать «таранную тактику», посчитав, что бой бронированных кораблей на близкой дистанции теперь определяет не артиллерия, а давно позабытое оружие античной древности…
Симптомы «таранного психоза»
Поскольку Великобритания в XIX веке являлась ведущей морской державой, именно там массовое увлечение таранами достигло апогея и на свет появились изумительные военно-морские уродцы, заставляющие задуматься о психическом здоровье конструкторов. Пример тому HMS Polyphemus постройки 1881 года и классифицирующийся как «таранный миноносец».
Идея состояла в следующем: после изобретения торпед системы Роберта Уайтхеда (опять же, новейшее и очень прогрессивное оружие, к 1875 году развивавшее ход до 18 узлов с дальностью в 600 ярдов!) флоту потребовался скоростной миноносец, способный незамеченным подобраться к крупной цели, выпустить торпеды и безнаказанно удрать. Ключевое слово здесь «скоростной», а потому гидродинамика корабля должна быть близкой к идеальной — отсюда необычный сигарообразный корпус, очень низкая и узкая палуба с минимумом надстроек и пятью подводными торпедными аппаратами калибра 356 миллиметров.
«А как же таран?! — воскликнули в Адмиралтействе — Без тарана нельзя! Причём внутри него можно поставить ещё один торпедный аппарат!». Главный инженер флота Натаниэль Барнаби пожал плечами и заказ выполнил, изменив исходный проект — «Полифем» оснастили таранным форштевнем длиной чуть больше четырёх метров, на оконечье которого имелась крышка торпедного аппарата. Схема применения? Да очень просто! Торпедный миноносец браво врывается в гавань противника, выпускает боезапас из восемнадцати торпед, если не попал — таранит цель! Артиллерийское вооружение? Ох уж эти замшелые традиции! Но надо отдать дань тёмному прошлому, давайте всё-таки установим шесть 25-миллиметровых двухствольных пушек системы Норденфельда!
Дальше испытаний и учений дело не пошло — «Полифем» так и остался единственным торпедно-таранным миноносцем за всю историю Британского флота. Однако падкие на различные технические новшества американцы решили построить аналог, причём довели идею до абсолюта и сияющего совершенства — на практически идентичный по силуэту сигарообразный корабль USS Katahdin (1883 год постройки) вооружение полностью отсутствовало. Вообще. Совсем. Никаких торпед или артиллерии, зачем они нужны?! Только таран!
«Катадин» при всей своей уникальности (единственный в мире боевой корабль без вооружения!) оказался неудачным проектом — и только не потому, что задуманная схема применения изначально была абсурдной. Глубокая посадка (90% корпуса находились под водой), резко снижала скорость и манёвренность, радиус циркуляции оказался неприемлемо большим — это при том, что атаковать «Катадин» обязан был тараном. Справедливости ради заметим, что во время американо-испанской войны 1898 года его всё-таки оснастили четырьмя 6-фунтовыми пушками, но и только. Главной загадкой остается то, что на этом корабле делали 97 (прописью — девяносто семь!) человек команды — если вооружение исходно не предусматривалось?!
В целом же тараны наносили гораздо больше повреждений кораблям своих эскадр, чем реальному противнику — последствия неоднократных столкновений зачастую оказывались плачевными. Судите сами:
- 1869 год, Российская империя. Броненосец «Кремль» топит ударом форштевня фрегат «Олег». В 1871 году в гавани Кронштадта двухбашенный броненосный фрегат «Адмирал Спиридов» таранит трёхбашенного «Адмирала Лазарева» — вода через пробоину площадью 0,65 кв.м. попала в смежные отсеки, крен достиг восьми градусов.
- 1875 год, Британия. Броненосец «Айрон Дюк» протаранил и потопил систершип «Вэнгард».
- 1878 год, Германия. Броненосец «Кениг Вильгельм» столкнулся с другим броненосцем «Гроссер Курфюрст», последний вскоре затонул.
- 1891 год, опять Британия. Броненосец «Кампердаун» потопил таранный ударом флагмана Средиземноморского флота, новейший броненосец 1-го класса «Виктория», построенный всего год назад. Погибли 321 член экипажа, включая командующего эскадрой, адмирала Джорджа Трайтона. «Виктория» затонула всего за десять минут.
Не смотря на множество подобных случаев, «таранная тактика» оставалась востребованной вплоть до появления «Дредноута» и концепции «только большие пушки» — флоты вернулись к теории линейного артиллерийского боя на больших расстояниях. Тем не менее, тараны начали исчезать лишь после Первой мировой войны…
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
Источник: https://alternathistory.ru/andrej-martyanov-taran-oruzhie-geroev-bronenosnye-strannosti-xix-veka/
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉