Глава 95
Когда всё вокруг наконец-то стихло, словно выключили звук в кино, и в воздухе повисла зловещая тишина, военный врач Соболев, чьё лицо выражало усталость и напряжение, отдал приказ группе возвращаться к их видавшей виды санитарной «буханке». К всеобщему облегчению, машина оказалась на удивление живучей и полностью в исправном состоянии – несколько шальных пуль лишь скользнули по металлу, оставив неглубокие царапины, да проделали пару небольших отверстий в обшивке салона, но даже хрупкие стекла чудом уцелели.
Чтобы не оказаться снова застигнутыми врасплох, оставаясь в опасной близости от места недавней перестрелки, Дмитрий вместе с одним из фельдшеров осторожно отошли на пару десятков метров в разные стороны, залегли в траве и стали внимательно наблюдать за окружающей обстановкой, напряженно вглядываясь в лесополосу. Второй фельдшер вместе с водителем, чертыхаясь, продолжили мучительную процедуру замены пробитого колеса.
Когда наконец запаска была установлена и надёжно прикручена, Соболев с коллегой вернулись. Перед группой остро встал вопрос: что же делать дальше в этой неопределённой ситуации? Дилемма, возникшая перед ними, оказалась гораздо сложнее и многограннее, чем могло показаться в самом начале этого внезапного и опасного столкновения, когда в крови ещё бурлил адреналин, затуманивая рассудок.
С одной стороны, настоятельно требовалось как можно скорее продолжить намеченный путь, поскольку приказ вышестоящего командования о проведении срочного медицинского освидетельствования никто не отменял, и артиллеристы наверняка с возрастающим беспокойством по-прежнему ждали долгожданного приезда бригады медиков из госпиталя. Но была и другая, не менее важная сторона – майор Прокопчук, их непосредственный командир, который, судя по всему, в панике уполз в сторону близлежащей лесополосы во время обстрела.
Его терпеливо ждали около часа, периодически звали по имени, надеясь услышать ответный оклик, пока наконец не стало окончательно ясно: Евграф Ренатович, по всей видимости, удалился на слишком большое расстояние, возможно, потеряв ориентацию в стрессовой ситуации, а возвращаться обратно к группе отчего-то совершенно не спешит, вызывая у всех растущее недоумение и тревогу.
– Может, его диверсанты в плен взяли? – с тревогой спросил один из фельдшеров, нервно переминаясь с ноги на ногу.
– Ага, очень он им нужен, сто лет в обед. Скорее всего, обнулили прямо там, в кустах, когда заметили, – мрачно ответил второй, более опытный фельдшер, скептически усмехнувшись.
– С чего вдруг такие пессимистичные выводы? Он же всё-таки офицер, как-никак, со знаками различия. Майор, в конце концов.
– Да, но им-то для чего понадобился майор медицинской службы? Какие такие жизненно важные сведения у него могли внезапно оказаться? Количество извлечённых осколков за последнюю напряженную неделю или подробности того, как сейчас проходит кампания по вакцинации в передовых частях? Сомневаюсь.
Военный врач Соболев в этом оживлённом обсуждении не принимал активного участия, поскольку сам не знал, на чью сторону склониться в своих предположениях. Чтобы хоть как-то понять логику действий противника, требовалось попытаться рассуждать от имени тех самых диверсантов, но в головах у них доктор, естественно, не бывал, истинной задачи, ради которой они проникли так глубоко в наш тыл, совершенно не представлял, потому и выносить какое-либо однозначное суждение по этому поводу просто не мог.
Но как же всё-таки быть? Майор Прокопчук – их непосредственный командир, пусть и не самый храбрый, мягко говоря, но своих, как известно, бросать на войне – самое последнее дело, идущее вразрез со всеми неписаными законами армейского братства.
– Короче, решаю так. Лёня, садись за руль и поезжай к артиллеристам. Подробно расскажешь им, что именно здесь произошло, пусть немедленно передадут доклад об инциденте в госпиталь. Мы втроём, – Соболев обвёл взглядом фельдшеров, – отправляемся на поиски майора. Нужно прочесать лесополосу.
Медики молча переглянулись, затем вопросительно посмотрели на капитана. В их глазах отчётливо читалось стойкое нежелание заниматься тем, что он только что так решительно запланировал, сквозило опасение перед неизвестностью.
– Дмитрий Михайлович, – сказал один из них. – Может, лучше пусть кто-то другой этим занимается? Ну, не знаю. Разведчики или те бойцы, которые диверсантов шуганули.
– Ты знаешь, как с ними связаться? – строго спросил Соболев.
– Никак нет… – сказал медик и отвёл взгляд.
– Вот именно. А оставление человека, к тому же официально нашего командира в такой обстановке, называется предательством. Да, я знаю, Евграф Ренатович та ещё заноза в мягком месте, и характер у него отвратный. Но подумайте: как бы вы хотели, чтобы в этой ситуации поступили ваши товарищи? Бросили и уехали, или пошли искать?
– Опасно же, – сказал второй фельдшер. – Патронов у нас совсем мало, и если опять на диверсантов наткнёмся, то…
– Думаю, что наши рассеяли их группу или даже уничтожили, – уверенно сказал военврач Соболев. – В общем, приказ получен, выполняем.
Он первым залез в салон «буханки», вытащил оттуда свой рюкзак, затем прихватил с собой автомат Прокопчука, который так и оставался всё это время лежать в самом углу, позабытый хозяином. Подумал немного и решив, что тащить тяжесть ни к чему, снял магазин и сунул себе в карман. Автомат остался в машине.
– Лёня, постарайся найти дорогу и снова не заплутать, – сказал военврач водителю. – Крутись, как хочешь, но чтобы нас не потеряли, понял?
– Есть не потерять вас, товарищ капитан, – ответил Пахомов. – Я тогда, пожалуй, вернусь к тому месту, где вы советовали в другую сторону поехать.
– Попробуй.
«Буханка», поднимая густую пыль, поспешила в обратную сторону. Военврач Соболев глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он понимал, что рискует жизнью своей и подчинённых. Но бросить Прокопчука ему не позволяла совесть. Все трое двинулись в сторону лесополосы, стараясь находить на земле следы майора. К счастью, делать это было не так уж трудно: Евграф Ренатович большую часть времени полз, приминая траву и землю. Несколько раз останавливался, в некоторых местах обползал кусты и канавы, на дне которых стояла талая вода.
Всё ближе и ближе становилась лесополоса, чем-то напомнившая военврачу Соболеву дремучий сказочный лес, который показывали в старом фильме «Руслан и Людмила». Такой же кажущийся мёртвым и опустошённым. Ни одной птицы, а уж про зверей и говорить нечего, – с началом боевых действий разбежались кто куда или попросту погибли.
По пути стали всё чаще попадаться воронки разного диаметра. Около деревьев и кустов, а точнее их обломков, которые только-только стали покрываться весенней зеленью, постепенно пробуждаясь к жизни, рваных ран на земле становилось всё больше. Военврач сделал вывод, что за эту местность шли затяжные бои, а значит где-то среди зарослей может обнаружиться бывший опорный пункт. Уж не туда ли забрался Прокопчук?
Шли осторожно, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на мину или неразорвавшийся боеприпас. Судя по всему, минёры до этой местности ещё не добрались, и когда придут, работы у них тут будет непочатый край. На окраине лесопосадки следы Прокопчука потерялись. Слишком перемешано здесь всё оказалось, плюс ветки и листва, обрывки амуниции, позеленевшие стреляные гильзы россыпями, грязные тряпки, – много чего, и среди этого хаоса отыскать человека стало почти невозможно.
– Стоять! – неожиданно откуда-то из густых зарослей прозвучала чёткая команда, и все трое медиков как вкопанные замерли на месте. – Стволы на землю, руки вверх! Не двигаться!
Послушно выполнили приказ, не раздумывая.
– Кто такие? Что здесь делаете? Назовитесь!
– Мы из прифронтового госпиталя, медицинские работники, – спокойно сказал военный врач Соболев, стараясь не показывать своего волнения. – Ищем своего товарища, он тут во время обстрела потерялся…
Из-за ближайших кустов поднялся и неторопливо подошёл к ним крепкий боец в камуфляже с закрытой балаклавой лицом.
– Здравия желаю. Разведка, – и он назвал бригаду, в которой служит. – Позывной Жгут. Старший лейтенант Андрей Полозов.
Медики опустили руки, но оружие пока не поднимали, – команды не было.
– Тополь. Капитан медицинской службы Дмитрий Соболев, очень приятно, – и офицеры пожали друг другу руки. – Со мной два фельдшера. Разыскиваем нашего командира, майора Прокопчука.
– Это вы нам помогли диверсантов отпугнуть в эту сторону? – спросил Жгут.
– Так точно. Я решил, что будет лучше, если они двинутся по открытому участку, чем нас всех положат или заложниками сделают, – ответил военврач.
– Верное решение.
– А где они все? – с опаской спросил один из фельдшеров, поднимая всё-таки автомат. Другой последовал его примеру, Соболев то же. В этой местности стоять без оружия было неприятно, словно выскочил из бани безо всего на людную улицу.
– Большую часть мы положили здесь, некоторые смогли затеряться в лесополосе, – ответил Жгут.
– А нашего майора вы не видели?
– Пока нет. Есть вероятность, что к ним в плен попал.
– Вот же чёрт… – проговорил расстроенно Соболев.
– Мы ждём подкрепление. Организуем прочёсывание местности. Далеко они уйти не могут, – территория под нашим контролем, с трёх сторон уже идут оперативно-тактические группы, воздух отслеживают «птички». Так что деваться им некуда.
– Кранты товарищу майору, – тихо сказал один из фельдшеров.
– Не каркай, – буркнул на него другой.
– Чего это он от вас отбился? – спросил Жгут.
– Стрельбы испугался. Он гражданский, пороха не нюхал, – пояснил военврач. – Как услышал автоматные очереди, да свист пуль, решил рвануть подальше.
– А вы что же?
– Заняли оборону в промоине. По открытому пространству бежать – быстрее пулю словишь, – сказал Дмитрий, поскольку много раз слышал от бойцов на передовой, как подобное происходит. Психанёт кто-то, не выдержав обстрела, вскочит и несётся, как угорелый. Тут или на мину нарвётся, а чаще всего пуля его догонит, потому как открытая мишень.
– Выходит, он вас бросил, а вы теперь его ищете? – усмехнулся Жгут.
– Так точно, – хмуро ответил Соболев. Ему и самому была неприятна вся эта ситуация. По-хорошему, бросить бы Прокопчука на произвол судьбы, в точности как он поступил со своими подчинёнными. Но Дмитрий снова ощутил укол совести. Не позволяла она вести себя так же подло.
Ещё отец рассказывал, как однажды к ним в полк приехал проверяющий из самого штаба ограниченного контингента. Решил лично убедиться, как организовано медицинское обслуживание. Ходил с важным видом, тыкал пальцы, указывая на недостатки, даже горячился, обещая всяческие кары за «бардак и безобразие».
– Нет, Дима, ты сам подумай, – возмущался тогда отец, будучи немного в подпитии, а на трезвую голову он войну не вспоминал. – У нас тут война, каждый день пацаны с боевых возвращаются, и кто больной, кто раненый, а медперсонала и лекарств не хватает, и тут этот полковник! Припёрся и нотации читает. Хорошо, я сдержался тогда.
Может, Соболев-старший и высказал бы полковнику всё, что думает, да повстанцы устроили еженедельный спектакль: затащили на гору неподалёку безоткатные орудия и давай обстреливать территорию полка. Пока в воздух поднялись вертушки, пока артиллерия жахнула в ответ, проверяющего уже и след простыл: бросил своих подчинённых, с кем из Кабула приехал, прыгнул в БТР и приказал гнать обратно.
Пока военврач Соболев думал, как быть дальше, в паре сотен метров раздалась стрельба. Медики присели, Жгут просто обернулся в ту сторону.
– Кажется, наткнулись на остатки ДРГ, – сказал он и пошёл туда.
Фельдшеры вопросительно глянули на Дмитрия. Он поспешил за командиром разведчиков. Последние метров двадцать пришлось бежать на полусогнутых. Затем повалились в полузасыпанный окоп, в котором лежали трое наших бойцов.
– Доложи обстановку, – приказал Жгут одному из них.
– Обнаружили старый блиндаж. Внутри противник. Численность неизвестна. Когда мы приблизились, открыли огонь. Взяли в кольцо. Выставили боевое охранение.
– Принял, – ответил старлей.
Стали ждать, пока стрельба прекратиться.
– Эй, вы! – крикнул Жгут, когда воцарилась тишина. – Выходите без оружия! Гарантируем жизнь! Слово офицера даю, все живы останетесь!
– У нас другое предложение! – послышался приглушённый голос. – Вы отходите на километр, даёте нам уйти. Или расстреляем вашего офицера!
– Как его зовут? – спросил старлей.
– Майор Прокопчук, Евграф Ренатович! – прозвучало в ответ.
– Твою ж дивизию… – проговорил военврач Соболев, поняв, что на этот раз собственная глупость и трусость поставили коллегу на грань жизни и смерти.
– Вот и твой командир нашёлся, – усмехнулся Жгут. – Ну, Тополь, что делать будем? Эта бодяга может тянуться долго, времени у меня нет на длинные переговоры. Можем просто забросать их гранатами, и дело с концом. А там уж как твоему майору повезёт. Ну, или не повезёт, гарантировать ничего не могу.
– Есть другой вариант? – спросил Дмитрий.
– Да. Выполнить условие противника, отойти и ждать, пока они… Кстати, а что? – он приподнялся. – Мы отойдём, а дальше что? Шлёпнете нашего и свалите к своим? – обратился к врагам. – Где гарантии?
– Слово офицера, – прозвучало в ответ.
Военврач посмотрел на командира разведчиков и вдруг понял, что он остатки вражеской ДРГ не отпустит. Не потому, что упёртый такой, а просто права не имеет. Неизвестно же, какую информацию в нашем тылу удалось собрать врагам. Да, они могли не успеть передать её своим. Но если всё-таки сумели? В любом случае, будь это простые пехотинцы на поле боя – одно дело, но диверсанты-разведчики… Это та категория, которую предпочитают или уничтожать на месте, или брать в плен, а уж не отпускать.
– Послушай, офицер, как там тебя? – спросил Жгут.
– Стригун.
– Послушай меня, Стригун. Ты же прекрасно сам понимаешь. Я бойцов ДРГ отпустить к своим не могу, меня за это самого потом подвесят за причинное место. Оно мне надо? Повторяю предложение: сдавайтесь. По-хорошему прошу. Потом обложим вас взрывчаткой и всё, окажетесь в братской могиле.
– Вместе с майором вашим? – голос Стригуна был по-прежнему не лишён некоторой бравады.
– Его смерть будет на вашей совести, – запросто ответил Жгут. – В рапорте так и напишем, что вы его убили.
– Хитёр, – протянул вражеский офицер. – Дай пять минут подумать.
– Время пошло, – сказал старший лейтенант и посмотрел на часы.
– Время тянут? – спросил военврач Соболев.
– Типа того. Может, сейчас попытаются связаться со своими.
– И дальше что?
– Вызовут огонь на себя, – пожал плечом командир разведчиков.
– Так нас же всех тут… – ошеломлённо спросил один из фельдшеров.
– За пять минут не успеют, – спокойно ответил Жгут и продолжил смотреть на циферблат. Потом крикнул: – Стригун, твоё время вышло! Выходите с поднятыми руками!
Потянулась ещё минута, которая показалась доктору самой длинной в жизни. Он опасливо посмотрел на небо. Вдруг враги успеют вызвать ракетно-бомбовый удар? Сами-то, может, и выживут, а вот тем, кто снаружи блиндажа… разметает по всей округе.
– Ладно, не стреляйте. Мы сдаёмся, – неожиданно послышался голос. Из блиндажа наружу вылетел и брякнулась на землю автоматическая винтовка иностранного производства. Затем вышел первый враг с высоко поднятыми руками.
– Влево на десять шагов, – приказал ему один из наших разведчиков. Когда сдающийся подошёл, ему велели лечь на землю, заложив руки за спину. Запястья стянули пластиковыми стяжками, оставив лежать.
Потом из блиндажа выбрался второй, третий, – всего четверо. Затем военврач увидел знакомое лицо, перепачканное землёй и страшно напуганное – это был майор Прокопчук. Услышав приказ двинуться в право на десять шагов, он сделал всего три и остановился.
– Там ещё один остался, их главный, – сказал громко. – Выходи!.. – и обругал офицера противника последними словами.
– Он у вас что, на всю голову больной? – только и успел спросить командир разведчиков, бросив на Соболева изумлённый взгляд, как следом из ведущего в блиндаж дверного проёма, больше напоминающего лаз в звериную нору, высунулся автомат и дал в сторону майора длинную очередь. Следом оттуда выскочил худощавый мужчина, швырнул в сторону разведчиков гранату и рванул в противоположном направлении. Далеко уйти не смог – не ожидал, что с той стороны окажутся наши. Его встретили дружным залпом, и враг кувыркнулся на землю и затих.
Тишина даже установиться не успела толком, как военврач услышал громкий стон. Не дожидаясь разрешения, он выскочил из укрытия и побежал к Прокопчуку. Подбежав, Соболев увидел, что майор лежит на животе, судорожно вцепившись руками в землю. На его лице застыла гримаса боли. Он подвывал, периодически начиная стонать.
– Сквозное огнестрельное ранение верхних наружных квадрантов обеих ягодичных областей, – резюмировал военврач.
Один из фельдшеров покачал головой, но осёкся, увидев строгий взгляд доктора. Жгут лишь хмыкнул, покачав головой.
– Допрыгались, майор? – сурово произнёс старший лейтенант, глядя на Прокопчука. – Гражданским, говорите, были? Похоже, боевое крещение вы сегодня всё-таки получили. Да ещё какое! – и громко расхохотался вместе с подошедшими бойцами из его подразделения.
Соболев жестом приказал фельдшерам принести аптечку. Нужно было как можно скорее остановить кровотечение и обезболить раненого майора, несмотря на всю его трусость и малодушие. Медицинский долг превыше всего.