Глава 94
– Товарищи офицеры, – подполковник Романцов был хмур и сосредоточен. – Я пригласил вас для того, чтобы сообщить…
– Пренеприятнейшее известие? – прервал военврач Соболев с широкой улыбкой.
– К нам едет ревизор из Генштаба? – добавил с таким же лицом Жигунов.
– Прекратите вы, – прошипел майор Прокопчук. – Не перебивайте старшего по званию!
Капитаны замолчали, но бесенята в их глазах никуда не подевались. Что поделаешь, весна на обоих действовала почти одинаково. С той лишь разницей, что Гардемарин по-прежнему засматривался на женский персонал в поисках новой жертвы, – он уже и забыл о том, что собирался позвонить Кате и спросить, как дела у их сына, да и о состоянии её здоровья думал узнать, а Дмитрий Соболев сегодня с утра заметил обращённый на него взгляд доктора Прошиной и уловил в нём какие-то романтические флюиды.
– Я хотел вам сообщить, что нас попросили отправить медбригаду к артиллеристам, тут неподалёку стоит их часть. Их санинструктор подозревает какое-то инфекционное заболевание, сразившее уже пятерых. Но из-за нехватки знаний и аппаратуры точнее диагноз он поставить не может.
– Так пусть пришлют их сюда, в чём проблема-то? – спросил Жигунов.
– Не всё так просто. Столько человек сразу забрать из части, не будучи стопроцентно уверенным в наличии заболевания, их командир отказался. Упрямый человек, что поделаешь. Я бы даже сказал упёртый. В общем, он позвонил в штаб группировки и попросил прислать медиков для уточнения анамнеза, потом мне спустили это в виде приказа, – сказал подполковник. – Короче говоря, я решаю отправить туда группу в составе четверых человек: двух врачей и двух фельдшеров. Поедут майор Прокопчук и капитан Соболев. Евграф Ренатович – старший группы.
От такой новости капитаны переглянулись, затем посмотрели на майора. Тот сверкал, будто ему сообщили о присвоении очередного звания. Грудь колесом, приосанился весь.
– На всё у вас сутки. Уточните диагноз, дадите клинические рекомендации и всё, на этом ваша миссия закончена. У нас тут и так рук не хватает, – заметил Романцов. – Пока на передке затишье, нужно воспользоваться моментом. Да, и вот ещё что. Если попробуют вас припахать ради каких-нибудь своих дел, связанных с медициной, ну не знаю… осмотр провести для всего личного состава, или попросят вылечить кого-нибудь, – сразу отказывайте. Помните, товарищи офицеры: задерживаться нельзя, на это нет времени.
– Есть не задерживаться! – сказал довольный Прокопчук.
– Кстати, Дмитрий Михайлович, – обратился Романцов. – Как там ваш подопечный, следователь Багрицкий?
– Утром отправили с колонной в тыл. Она благополучно добралась до аэродрома, сейчас капитан уже летит в Москву, в госпиталь имени Бурденко.
– Слава Богу, – произнёс Олег Иванович, и по тону его голоса было не совсем понятно: то ли он радуется, что пациент выжил и отбыл из госпиталя не вперёд ногами, а значит показатель выживаемости не пойдёт вниз, или просто доволен отсутствию следователя, который сидел у него, словно кость в горле.
Даже майор Прокопчук был доволен тем, что Багрицкий выжил. Если вернётся на службу, ему будет кого благодарить за своё спасение (роль доктора Соболева Евграф Ренатович низвёл до нуля, лично проводив следователя и окончательно ему внушив, кого надо благодарить за шанс выжить), а заодно поможет продвинуться по службе, как и обещал. Правда, имелась маленькая крамольная мыслишка, что Багрицкий постарается забыть об этом. Но майор был настроен решительно.
Теперь же он радовался тому, что военврач Соболев оказался у него в прямом подчинении. Правда, Евграф Ренатович не совсем понимал, какая ему от этого выгода. Надеялся, будущее покажет. Главное – он старший группы, и его командование артполка станет благодарить за здоровых бойцов.
Для поездки им выделили УАЗ-«Буханку», хотя Прокопчук настаивал на БТР и группе сопровождения.
– Простите, товарищ майор, – сказал начальник охраны госпиталя. – Но подполковник мне такого указания не давал. К тому же вы поедете далеко за линией фронта, и единственное, чего нужно опасаться, так это «птичек». Артполк, куда вы направляетесь, дальнобойный, от нас до него порядка тридцати километров, и большая часть – на восток.
– Если с нами что-нибудь случится, – прошипел Прокопчук, забираясь в кабину, – вы будете отвечать лично.
Вскоре вся бригада из четырёх человек вместе с медицинским грузом забралась в машину, поехали. К обеду погода стала портиться, утреннее весеннее солнце пропало за облаками, начал накрапывать мелкий противный дождик. Водитель, ведший «буханку», внимательно смотрел то на дорогу, то наклонялся ближе к рулю и глядел в небо. Тем же занимались два фельдшера, посаженные позади с приказом наблюдать, не появятся ли вражеские дроны.
Их майор Прокопчук боялся больше всего. Настолько, что даже по территории госпиталя, надёжно прикрытого аппаратурой радиоэлектронной борьбы, перемещался скорым шагом, стараясь нигде на открытой местности долго не задерживаться. Даже пребывая в отхожем месте, он старательно вслушивался в происходящее вокруг: не послышится ли опасное жужжание откуда-нибудь сверху? Хотя и понимал, что если дрон сбросит «гостинец», всё случится слишком быстро, чтобы успеть среагировать. Особенно когда ты в позе несушки и стреножен собственными штанами.
Проехали километров десять, пока водитель, старшина Леонид Пахомов, вдруг не признался:
– Товарищ майор, я того-этого… заплутал, кажется.
– Что значит «заплутал»? – взвился Прокопчук. – Мне сказали, ты опытный, а на самом деле ни черта дороги не знаешь?
– Я же туда в первый раз еду, а указателей вокруг, сами видите, – он сделал жест рукой. Впереди был перекрёсток, и все направления казались совершенно одинаковыми – в четыре стороны тянулась просёлочная дорога, а вокруг редкие деревья и кусты, ни одного сколько-нибудь приметного сооружения.
– Да ты хоть понимаешь, что это военное преступление?! – заорал было Прокопчук, краснея от злости, но военврач Соболев придвинулся к ним и сказал, прерывая вопль майора:
– Криком и угрозами делу не поможешь. У тебя карта есть? – спросил водителя.
– Ну, я до последнего поворота, он был метров четыреста назад, дорогу знаю, – ответил он. – Бывало, ездил. А вот тут перекрёсток этот… – он достал из бардачка бумажную карту, развернул. Провёл пальцем путь от точки, которая указывала местоположение госпиталя. – Вот мы примерно здесь. А дальше, кажется, налево. Или прямо… – воин растерялся окончательно.
– Ладно, что тебе чуйка водительская подсказывает? – спросил Соболев.
– Налево.
– Хорошо, давай туда.
– Товарищ капитан, а вы, случайно, не забыли, кто тут главный? – ядовито поинтересовался Прокопчук.
– Да какая сейчас-то разница? – спокойно ответил доктор. – Главное до места назначения добраться. Разве не так?
– Потеря воинской дисциплины и субординации приводит к крайне опасными последствиям, – холодно заметил Евграф Ренатович. – Я приказываю ехать прямо.
– Уверены, товарищ майор? – чуть насмешливо спросил Соболев. – Не боитесь, что к противнику приедем?
– Не боюсь, – решительно сказал Прокопчук. – Вы в глубоком тылу наших войск. Отсюда до врага, как пешком до Луны.
– Весьма красноречивое сравнение, – съязвил Дмитрий и вернулся на своё место.
– Ну, чего стоим? – буркнул Евграф Ренатович. – Поехали, время поджимает!
Водитель вздохнул, вывернул руль и повёл «буханку» в указанном направлении. Ещё примерно через полтора километра они заметили группу гражданских, бредущих по дороге с сельскохозяйственным инструментом в руках – мотыгами, лопатами, граблями. Военврач насчитал пятнадцать человек, у некоторых ещё были большие чёрные пластиковые вёдра.
Заметив «буханку», идущий впереди мужчина лет пятидесяти снял с головы пропотевшую потрёпанную кепку, приветственно помахал.
– Остановись, спросим, кто такие, – попросил Соболев водителя. – Может, им помощь какая нужна?
– Едем дальше, – сказал Прокопчук. – Это приказ.
Дмитрий только покачал головой. «Буханка», сбавив скорость, проехала мимо колонны, и когда та осталась позади, доктор подумал, что как-то странно выглядят эти люди. То есть одеты, как какие-нибудь колхозники: видавшая виды мятая пыльная одежда, инструменты. Но зачем большие вёдра? Собирать-то пока нечего, весна на дворе. «Может, они картошку сажали», – предположил Соболев и задал себе мысленно другой вопрос: «У них ещё рюкзаки были, и судя по всему тяжёлые. В них тогда что?» Опять ответил: «Ну, картошка же, вероятно». «Тогда почему её не понесли в вёдрах?»
Вскоре ему надоело об этом думать, и он стал просто смотреть вперёд.
– Долго нам ещё? – спросил один из фельдшеров.
Прокопчук недовольно буркнул что-то. В этот момент машина резко вильнула, водитель едва удержал её на дороге. Все в салоне похватались за что попало, лишь бы не улететь со своих мест.
– Ну, в чём дело опять? – проворчал Евграф Ренатович.
– Кажется, колесо пробило, – сказал водитель. Он остановил «буханку», вышел, обошёл её кругом. – Левое переднее, товарищ майор! – сказал громко.
– Надеюсь, запаска-то у тебя есть?
– Так точно, – ответил солдат.
Все выбрались наружу, чтобы размяться и перекурить, один из фельдшеров подошёл к водителю, они стали устанавливать домкрат, затем поднимать «буханку».
– Можно поторопиться? – вредным тоном спросил Евграф Ренатович, нервно прохаживаясь вдоль машины. – Итак столько времени уже потеряли и вообще непонятно, куда едем, чёрт возьми!
Водитель, который открутил три колёсных шпильки, поддававшиеся с большим трудом, – он мысленно думал лишь о том, чтобы ни одна не прикипела, иначе её легко можно сорвать, а это значит придётся ехать очень медленно, с опаской, – ничего майору не ответил. Понял уже: он из тех людей, про которых даже поговорка придумана – не тронь, не воняет.
– Странно, – спустя ещё несколько минут сказал фельдшер. – Сначала туда шли, теперь обратно топают.
– Ты про кого это? – спросил Соболев, глядя в ту же сторону, то есть откуда они приехали.
– Да вон, колхозники, – указал коллега головой. – Кажется, теперь торопятся.
У военврача по спине пробежал неприятный холодок. Те пятнадцать человек и прежде ему показались какими-то странными. Он только теперь вспомнил, что постарался отогнать от себя ещё одну посетившую его тогда мысль: все были крепкого телосложения, почти одного, если не считать их «бригадира», возраста, коротко стриженные. Лица обветренные, с щетиной, отросшей за несколько дней. А с чего бы вдруг, если они местные? Что, побриться времени не было или воды поблизости не оказалось или электричества?
– Лёня, – сказал Дмитрий водителю. – Долго ещё? Нам ехать пора.
– Да ещё минут десять…
– Нет у нас десяти минут, – железным голосом произнёс Соболев. – Так, быстро все разобрали личное оружие.
– Товарищ капитан… – начал было майор, но Дмитрий бросил на него взгляд и первым кинулся в «буханку», появился оттуда уже с автоматом. Остальные последователи его примеру, и только Прокопчук растерянно и зло наблюдал за их действиями.
– Может, соблаговолите мне объяснить, доктор Соболев, какого чёрта вы опять распоряжаетесь вверенным мне подразделением?! – проворчал Евграф Ренатович.
– Быстро! За мной все! Вон туда! Залечь и занять оборону! Оружие к бою! – стал Дмитрий отдавать короткие распоряжения и первым кинулся к небольшой промоине, тянущейся метрах в двадцати справа от дороги в её сторону.
– Да что происходит?! – воскликнул было Прокопчук, но Соболев вместо ответа, убегая от «буханки» последним, грубо схватил его за рукав и потащил за собой. – Это никакие не колхозники были! Диверсанты!
– Как?! – глаза майора раскрылись от ужаса, ноги стали ватными, но он, спотыкаясь, поспешил за Соболевым.
Успели почти вовремя: первые пули ударили по машине, отрикошетив от неё с противным звуком. Грохота выстрелов слышно не было – противник использовал глушители. Потому и точность стрельбы снизилась, пули разлетались широко, не достигая людей. Медики попадали в промоину, прижавшись к земле и слушая, как вокруг свистит и смачно шлёпается в грунт смертоносная сталь.
– Господи Боже… – проговорил испуганный Прокопчук, цапая за кобуру и пытаясь вытащить из неё пистолет. Это получилось с пятого раза, – сильно дрожали у майора руки. Только теперь он вспомнил, что в «буханке» оставил свой автомат. Когда получал его в оружейке, ещё подумал, на кой чёрт ему сдалась эта тяжёлая железка. Потому бросил около укладок с медикаментами, теперь сознавая, что у него всего восемь патронов, и всё.
Поняв, что поразить никого не удалось, диверсанты рассредоточились и стали приближаться группами по двое, прикрывая друг друга. Но теперь они не стреляли, видимо надеясь подойти вплотную, а затем перебить всех одной массированной атакой. Ну, или взять в плен, если получится.
Военврач Соболев, осторожно выглядывая из-за небольшого кустика полыни, всматривался во врагов. Вёдер в руках у них уже не было, и капитану стала понятна его оплошность – картошка в них была только снаружи тонким слоем, под ней – разобранные автоматы и боеприпасы. «Непонятно только, какого лешего они побежали к нам? Решили прокатиться с ветерком, когда заметили, что стоим? Но мы же далеко отъехали, они не могли нас увидеть», – подумал военврач.
Словно ответ на его вопрос, со стороны врагов послышались выстрелы. Застрекотал пулемёт. Дмитрий понял: это не диверсанты стреляют, а кто-то лупит по ним. В следующее мгновение пришлось отползти ниже в промоину: несколько пуль впились в землю рядом. «Наши, – с облегчением подумал доктор. – Только бы не пристрелили».
Диверсанты оказались между молотом и наковальней. Военврачу это стало очевидно, и он сказал:
– Враги на наших, кажется, напоролись. Никому не высовываться!
– А если они… на нас побегут? – опасливо спросил майор.
– Дадим им прикурить! – с боевым задором ответил один из фельдшеров.
Евграф Ренатович недовольно скривился. Он всегда терпеть не мог эту воинственную браваду, считая людей, которые так себя ведут, крайне глупыми. Лучше встречать врага в укрытии, чем вот так, среди поля, с одним пистолетом в руке. Да, есть ещё четыре автомата. Толку-то? У каждого по два рожка, это максимум на пять минут, а дальше что? Лапки в гору?
– Вы как хотите, а я здесь сидеть и ждать, пока нас пристрелят свои или чужие, не собираюсь. Группа, за мной! – приказал Евграф Ренатович и первым пополз прочь от промоины в сторону, которая казалась ему безопасной.
– Лежать! Куда?! – вскрикнул военврач Соболев, и все его послушали. Лишь майор Прокопчук, вихляя тазобедренной областью, упрямо полз в выбранном направлении. – Майор! Назад! – позвал его Дмитрий, но мельтешение продолжилось. – Вот же!.. – и доктор произнёс в адрес упрямого офицера несколько неприятных слов, но тут же был вынужден опять прижаться к земле: перестрелка между диверсантами и теми, кто напал на их след, усилилась.
«Только бы «буханка» цела осталась», – подумал Соболев. Ему очень не хотелось топать потом до какого-нибудь населённого пункта в надежде найти телефон, чтобы дозвониться или до артиллеристов, или до своего госпиталя, чтобы прислали помощь. К счастью, машина пока не интересовала тех, кто яростно поливал друг друга огнём из стрелкового оружия. Потом несколько раз бухнули взрывы гранат.
– Так, теперь все вместе. Подняли стволы и жарим в небо, по два-три патрона, – приказал Соболев.
Фельдшеры и водитель посмотрели на него удивлённо.
– Чтобы противник на нас не попёр! – пояснил доктор и первым сделал то, что велел остальным.
Из промоины в небо поднялись четыре автомата и загремели короткими выстрелами. При этом Соболев снова вернулся к тому кустику, чтобы посмотреть, сработала ли военная хитрость. Да, получилось. Диверсанты поняли: люди в «буханке» вооружены, просто так их не взять, к тому же бьют с тыла. Их группа начала смещаться в сторону, где метрах в двухстах тянулась лесополоса.
– Прекратить огонь, они уходят, – сказал военврач, и бригада послушно убрала пальцы со спусковых крючков, поставила автоматы на предохранители. – Но сидим тихо, ждём.
Бой продолжал смещаться, стихая вдалеке. Дмитрию стало интересно: Прокопчук догадался, что враг уходит, и больше не надо уползать от него не пойми куда? Он перебрался на другую сторону промоины, выглянул осторожно. Пухлая тазобедренная область в камуфляжных штанах больше не виднелась. «Куда это он? – подумал Соболев. – В лисью нору провалился, что ли?»
Его догадки были далеки от истины. Майор Прокопчук, отыскав похожую промоину, уверенно полз по ней в сторону виднеющегося неподалёку лесного массива. Туда же, куда отходила с боем вражеская диверсионно-разведывательная группа.