Увидев под крышкой небольшой погребок, Роман уважительно хмыкнул.
- Неужели сам копал? – поинтересовался он у кота.
- Без меня есть, кому покопать, - мотнул головой Боцман. – Доставай харчи, а то живот свело от голода! Того и гляди, лапы протяну.
- Давай, Ром! Не тяни резину, - поторопила сестра и чтобы получше рассмотреть, встала на четвереньки. – Ой, вижу, вижу тушенку и сгущенку! – радостно запищала она.
Ромка спрыгнул в погреб и принялся деловито двигать банки и пакеты с места на место.
- Ага, это есть… И это есть, - по хозяйски приговаривал он. – Так, Боцман! – воскликнул вдруг. – А что же ты про шестой коготок забыл, а?
- Не понял… - зафырчал питомец. – Ты про что?
- Про сахарные помадки! – потряс шуршащим пакетом Роман.
Боцман мявкнул и обхватил голову лапами.
- Ой, голова моя дырявая! – запричитал он. – Забыл, как есть, забыл! Может мне травки какой для памяти пропить?
- И желательно валерьянки, да? – усмехнулся Роман и протянул сестре конфеты.
- Действительно помадки, - Настасья развернула пакет и вкусно причмокнула. – Ой, скорее за стол!
- Кашу варганить будем? – спросил брат.
- Давай с утра кашу? – попросила сестра. – А сейчас по-простому, тушенку с хлебом и чай со сгущенкой и конфетами! Чем не ужин? Тем более, свежие огурчики и помидоры в плетеной корзинке нам уже кто-то доставил, - улыбнулась она питомцу. – Наверняка с местных огородов?
- Ну, так… - распушил хвост Боцман. – Привет от здешних жителей!
Ужинали не спеша и с давно забытым удовольствием прислушивались к песням, доносившимся с крутых берегов реки.
- Как же здесь хорошо, - облизывая ложку, Настя все косилась на прокопченный чайник, который никак не желал закипать. – Что так долго! Так чаю с помадками хочется.
- Сейчас запыхтит, - заглянул под крышку Роман. – Подставляем тару!
Так за чаепитием и разговорами незаметно угас вечер, поредели в песнях голоса, а река заискрилась холодными огоньками, отражая взгляды любопытных звезд.
Разомлев после чая, Настя отползла на спальное место и, укрывшись пледом, заявила, что очень скучала по ночевкам под открытым небом, где под созвездиями превращаешься в пылинку и летишь по коридорам мироздания неведомо куда. И замирает сердце, дрожит душа. Постепенно ее бормотание становилось все более несвязанным. Прислушиваясь, Ромка тихо засмеялся.
- Ну все, раз бред понесла, то засыпает… В детстве всегда так происходило; начнет на ночь историю какую-нибудь рассказывать; рассказывает, рассказывает, раз и ахинею понесла. Я поначалу не понимал что и к чему, а потом дошло! Как в сон проваливается, так и видения свои перечисляет. А во сне чего только не увидишь!
- Не такая это и ахинея! – заявил Боцман. – На пороге сна можно увидеть разную разность. Душа в это время пролетает сквозь информационное поле планеты и уж в этом поле реально наткнуться на все что угодно.
- Например? – недоверчиво покосился Роман.
- На прошлое, на будущее, на подсказку.
– Так давай послушаем, вдруг что путное? – предложил Ромка и вместе с котом навострил уши.
- Голова… как часто на погоду болит голова… - шептала Настя. – Как кружат в ней мысли; пересекаясь и путаясь, они меняются и становятся другими. Мысли как глубокие воды. Впадают, текут, а иногда и больно хлещут волнами. Случается и страшный девятый вал, который способен принести вред… Его надо остерегаться. Он темный, огромный и тяжелый. Он разрушит и оставит ни с чем… Он может и убить…
- Голова у нее, что ли болит? – Ромка вопросительно посмотрел на кота.
Прикрыв лапой рот, Боцман выразительно кивнул на Настю; слушай, мол, не мешай.
- Вот так и на нашей планете кружат разные силы… и иногда разом пересекаются в одной точке. И если человек не испугается и шагнет в пересечение, то сумеет сделать то, что в обычной жизни не под силу даже магам. Но только один раз… второго пребывания в том жутком месте человек уже не вынесет. Там пересекаются реки, моря, океаны и ветра. Ветра со всего света соединяются в одну большую воронку и прокалывают планету насквозь. Воронка… она чем-то напоминает наш волшебный туннель. Она как машина времени доставит в любой год и день… - тут Настасья заворочалась, укрыла нос пледом и затихла.
- Сеанс прослушки закончен, - почесав подбородок, Роман задумчиво вздохнул. – Было что дельное в ее словах, или нет?
- Сам как думаешь? – не спешил с ответом Боцман.
- Про воронку-туннель очень складно, - нетерпеливо постукивая пяткой, хозяин уставился на хитрющую морду питомца. – Не виляй хвостом, говори как есть! – потребовал нарочито грозно.
- Сдаюсь, сдаюсь! – кот дурашливо поднял лапы. – Как на духу отвечаю; да, воронка прародительница нашего туннеля.
- Так неувязка получается, - ехидно прошептал Ромка. – Там же всего один раз можно побывать, иначе кранты!
- Сам ты неувязка! – возмущенно фыркнул Боцман. – В воронке кранты, а не в туннеле! Чем ты слушаешь вообще?
- Ушами, - досадливо буркнул хозяин. – Не злись, котенька! Лучше помурлыкай. В детстве так нравилось спать с тобою, а когда ты вылизывался, такое умиротворение накатывало. Ты так смешно чмокал и щекотал усами щеку, или плечо. От этого становилось уютно, и мир вокруг добрел.
От Ромкиных слов и взгляда питомец расчувствовался и, устроившись между ребяток-котяток, поднял заднюю лапу.
- Я на изготовке, - заявил вполне серьезно. - Укладывайся, пока не передумал.
Хозяину не пришлось повторять дважды, вспомнив армию, Ромка в одну секунду принял горизонтальное положение.
- Слушай, - уже засыпая, проговорил он. – Из полночного бреда сестры такую картину написать можно, закачаешься! Только представь, на полотне наша планета и ее насквозь, как иголка пуговицу, прошивает воронка, в которой крутится вся галактика! Реки, моря и океаны, горы и леса слетают с Земли и прямо в воронку. Все взболтается в ее страшном чреве, словно коктейль в умелых руках бармена. Смешается и выплеснется обратно на планету; и вот вроде все как раньше, но что-то изменилось… Не для всего мироздания, а для каких-то конкретных людей, которые не испугались ступить в дьявольскую пасть воронки…
- Ну и фантазия у тебя, парень, - уважительно произнес кот. – Но в воронку может ступить лишь один человек…
- Не столь важно уже, не столь важно, - выдохнул Ромка в клетчатый плед и замолк.
- Все верно, мой упрямый мальчишка, - добросовестно вылизывая шерсть, приговаривал Боцман. – Важно, кто стоит за этим человеком, кто волнуется и поддерживает его.
Закончив умывание, питомец замурлыкал. Домашние звуки прошивали тела спящих, как воронка планету и создавали покой. Не заболит на непогоду голова, мысль станет ясна, а сердце отважно. Не время болеть и трусить! Намурыкивая важные песни, Боцман становился все больше и больше; и вот он уже защищающая от невзгод скала, а брат с сестрой маленькие котятки, что уткнувшись в мягкие бока, плывут по волнам древней песни пещерных кошек и набираются сил для завтрашних испытаний.
Продолжение
предыдущая часть
начало