Ворвавшийся в город май напомнил Насте тот далекий, весенний месяц, когда она, совсем еще юная, возвращалась со школы и мечтала о лете. Сколько же лет прошло? Тринадцать? Нет, уже пятнадцать… Ромке вон тридцать уже стукнуло. Даже не верится… младший братишка… бородатый и загорелый мачо. Вспомнив, как этот бородатый мачо кубарем летел с горы, Настя зажмурилась и рассмеялась в голос. Перед внутренним взором тут же затанцевал бумажный стаканчик с плодово-ягодным мороженым, эдакий привет из прошлого. То одним боком повернется, то другим, словно дразнит! Сглотнув набежавшую слюну, Настя направилась к магазину. К тому самому магазину, который пятнадцать лет назад служил неким перевалочным пунктом между школой и домом. С замиранием сердца она подошла к витрине и пробежалась взглядом по ассортименту; все что угодно, но не то…
Что за фокусы?! Неужели волгоградский хладокомбинат разучился делать плодово-ягодное? Зато цветных сосулек из замороженного сока завались. Сплошная химия, от которой судорогой сводит желудок. Вот же ирония; в городе свой хладокомбинат, а на прилавках разная чертовщина, привезенная черт знает откуда. Настя мысленно сплюнула и поняла, за последнюю минуту зачастила с мистическим словом, которое они с братом повторяли в то далекое лето, когда каждый день творилась милая сердцу «чертовщина». Ой, как же она по ней соскучилась! Именно по той «чертовщине», а никакой иной. Ведь бывает и иная, совсем иная… злобная, налетевшая из непробудного мрака и холода. Пришлось и с такой столкнуться…
Резко тряхнув головой, Настя отогнала жуткие воспоминания и развернулась к выходу.
- Не нашли, что искали? – вежливо прозвучало за спиной.
Девушка за прилавком приветливо улыбалась и светилась дружелюбием.
«Чего это она?» – подозрительно нахмурилась Настя.
Последнее время от продавцов окромя хамства ничего не слышала, а тут на тебе!
«Так, может, мы знакомы?» - дотошно разглядывая незнакомку, все пыталась вспомнить, где же встречались эти зеленые глаза.
Остальные черты лица словно плавились, и как не таращилась Настена только и смогла разглядеть глазища цвета молодой травы, да темные волосы, что выбивались из-под белой шапочки и игривыми завитушками ложились на плечи.
А сердечко уже екнуло, душа задрожала в предчувствии того самого волшебного… Неужели?
Да быть такого не может! Просто показалось. Мало ли вежливых продавцов с зелеными глазами и темными волосами. Глупости, ей богу, глупости… В носу внезапно защипало и, боясь расплакаться, она низко наклонила голову, будто рассматривая эти никчемные мороженки.
- Да у вас, наверное, такого и нет…
- А вы спросите, - не сдавалась милейшая знакомая незнакомка. – Вдруг не увидели, не заметили, забыли, как выглядит?
- Забыла? – и Настасья возмущенно шмыгнула носом. – Чего это я забыла? Очень хорошо помню его. И вкус помню.
- Знаете, память такая штука, иногда и подвести может. Люди забывают данные обещания…
- Кому данные?
- А хотя бы и самим себе. Так какое мороженое вы искали?
- Такое в бумажном стаканчике… плодово-ягодное.
Открыв морозильник, девушка ловко извлекла на свет божий то самое мороженое.
- Ой! – взвизгнула от неожиданности Настя – Я как-то и не заметила его…
- Ну, вот видите, стоило только спросить. Всегда нужно спрашивать и не стесняться, - незнакомка так и сыпала загадками.
Все какие-то намеки, намеки… Вот вроде и понятно, и непонятно одновременно.
- Сколько с меня? – Настя не удержалась и облизнулась в предвкушении.
- Семь копеек.
Цена из прошлого приятно удивила и, приняв правила непонятной еще игры, Настя расплатилась и выбежала из магазина.
Дойдя до сквера, она поискала глазами скамейку, на которой так любила сидеть после школы. Печально, но скамеек с годами стало меньше, а монолитные урны, что казалось, росли прямо из земли, совсем пропали. Нашелся же «герой», который смог их сдвинуть. Чем они помешали и куда теперь девать мусор, непонятно. Но ко всему привыкаешь, вот и Настя привыкла складывать мусор в пакетик и тащить домой; оставлять его на улице совесть не позволяла. И пусть все смеются и крутят у виска пальцем. Пусть!
Усевшись на облупившуюся скамейку, Настасья протяжно вздохнула.
- Что же за тобой никто не ухаживает? Раньше каждую весну красили, а теперь что? Куда мы катимся…
Порадовало, что у мороженого был тот самый вкус. Вкус детства… Даже палочка отдавала незабываемым древесным ароматом. Интересно, а из чего тогда делали эти палочки? Надо у брата спросить. После того летнего приключения Ромка столько литературы прочитал! Заглатывал залпом. Когда он уже вернется из Питера? Соскучилась, сил нет…
Так, так, а о чем говорила продавщица мороженого… О том, что люди забывают данные самым себе обещания. Вот и чтобы это значило? Ну, конечно же! Как она могла забыть сказочную ночь, когда они с братом сидели на берегу Волги и долго разговаривали. Ромка тогда еще обвел красным кружком на карте волшебное место, откуда их вынесло навстречу приключениям и они пообещали друг другу вернуться. Дали обещание и забыли…
Тем летом брат с сестрой простились с детством, а Боцман, словно послужив проводником во взрослую жизнь, вскоре покинул их. Вышел погулять и не вернулся… Как они рыдали. Рыдали и все не верили; бегали по всем дворам и искали, искали. Даже объявления вешали, в надежде, Боцман увидит, поймет, что они не могут без него и вернется.
Видя отчаянье детей, родители предложили завести другого котенка.
- Нам не надо другого! – еле сдерживая слезы, возмущался Ромка. – Мы этого будем ждать! Он придет!
Мама с папой молча переглядывались, и никто их них не решался сказать, что чувствуя приближение смерти, домашние питомцы иногда уходят из дома. Да и как такое сказать детям? Пусть уж лучше думают, что вернется. Все легче…
Брат очень сильно переживал потерю друга. Сначала страдал, потом злился на кота за то, что тот бросил их, а где-то, через год смирился.
- Ром, ты пойми, - успокаивала мудрая сестра. – Боцман ушел к другим детям…
- Нет, он не должен был нас бросать! – все упрямился Ромка.
- Значит, кто-то сейчас нуждается в нем больше чем мы!
- Но он же вернется? Когда будем нуждаться мы, он вернется?
- Надеюсь, так и случится… - ответила тогда Настя.
Верила ли она в это сама? И да, и нет… Может, из-за потери пушистого друга они и поспешили забыть лето с его тайнами, приключениями и обещаниями…
После школы Настя поступила на факультет журналистики, а в Ромке после того лета открылся талант рисования, и он отправился покорять Питер, который на тот момент был еще Ленинградом. Развал СССР стал для всех шоком; привычный уклад жизни полетел в тартарары, и пришлось учиться жить по-новому. Ромка зарабатывал написанием портретов на питерской набережной и все мечтал о собственной выставке. Настя же перебивалась тем, что сочиняла мистические истории для местного журнала. Статейки были весьма незамысловаты и, по мнению Насти, откровенно нелепы, но требовали от нее именно это. Ей же хотелось чего-то большего! Чтобы от прочтения захватывало дух, чтобы как на американских горках сердце то к горлу подкатывало, то ухало в пятки, а в ноутбуке давно ждала своего часа пустая папка с названием «Бумеранг или приключения в купальскую ночь». Но дальше названия дело так и не сдвинулось.
Ромка жил на два города и вот уже неделя как должен был заявиться в родные пенаты, но задержался. Узнав, что брат не приедет, Настя взвыла от огорчения.
- Да какого лешего! – проплакала-прокричала она в трубку. – Папа с мамой ждут, бабушка с дедом тоже! А я так сильнее всех! Приезжай!
- Настюха, ну не сердись! – попытался успокоить Ромка. – Поверь, сейчас никак не могу.
- Почему это?
- При встрече расскажу! Обещаю, ты просто офигеешь!
- Я и так уже офигиваю от твоей безалаберности!
Примерно такие разговоры происходили у брата с сестрой каждый день в течение недели. Вот что могло задержать Ромку? Чем он занят и от чего она обязана офигеть? Скорее бы узнать, скорее!
Настя не спеша ела мороженое, и его почти забытый вкус возвращал в прошлое. Возвращал так настойчиво, что она услышала звук бьющихся о борт волн, уловила пронзительный вскрик чайки и ощутила запах мокрого песка. Волнительная дрожь прикоснулась к кончикам пальцев на ногах и так стремительно поднялась вверх, что перехватило дыхание. Ворох воспоминаний далеких и милых разом выплыл на поверхность, ровно кто веревку с грузилом им перерезал. Захлебнувшись в воспоминаниях, Настя скомкала пустой уже стаканчик и, засунув его в сумочку, буквально галопом понеслась домой. Умеренным галопом, дабы не расплескать в голове будущее произведение, которое уже рвалось наружу, швырялось идеями, складывало слова в яркие предложения и бурлило, бурлило.
- Да тише вы там! – не выдержала Настя. – Дайте до ноутбука добраться, а там уже вытрясу вас на электронные страницы. Ох и дела!
Продолжение