Объяснившись с племянницей, Валентина решила немедленно поговорить с Кириллом. Вызвав его из комнаты в кухню, женщина предложила племяннику присесть.
— Вы с Катей помирились, кстати? — первым начал разговор Кирилл. — Юрка один в город вроде поехал.
— Да, мы все с Катей выяснили. Это не она Джека убивала, — ответила тетя.
— А кто тогда? Юрка?
— Нет, и Юрка здесь ни при чем.
— Ну а кто ж? Соседи?
— Нет. А при чем здесь соседи вообще? Кому из них пёс мог помешать?
— А я откуда знаю. Кому-нибудь на половичок нагадил, и...
— Да нет. Это кто-то из своих, из домочадцев, кто в доме живёт, — с намеком ответила Валентина. Наверное, она ждала от Кирилла чистосердечного признания.
— То есть ты намекаешь, что это сделал я? — Кирилл все правильно понял.
Валентина заявила, что не сомневается в том, что именно Кирилл убил Джека. Ведь он никогда не скрывал своего брезгливого отношения к собаке и, наконец, решил избавиться от нее.
— Как у тебя, тётя Валя, замечательно получается — обвинительные приговоры выносишь. Так и лепишь! Вчера у тебя — Катя, сегодня — я. А завтра кто?
— Нет. Катю я обвинила напрасно. Меня смутило то, что Джека в её коробке похоронили. А коробка-то ведь в сарае лежала. И взять её мог кто угодно.
— Поэтому ты решила, что это сделал я? — Кирилл взял из тарелки пряник и откусил кусок. — Так вот послушай, тёть Валь, что я тебе скажу... — пережевывая сладость, продолжил племянник. — Ни я, ни Марина, ни Алёшка, Джека бы твоего пальцем не тронули. И знаешь почему?
— Почему?
— Да потому что мы не дураки. Мы прекрасно понимаем, что ты нас пустила к себе в дом из милости и терпишь нас только по своей доброй воле. И в любой момент можешь выставить на улицу, а нам идти, ты знаешь, некуда. Ты Джека своего обожала, как ребёнка. Носилась ним, как с младенцем. Любой, кто его хоть пальцем бы тронул, вылетел бы у тебя в два счёта.
— Да. Убийцу в своём доме я не потерплю, — согласилась женщина.
— Так я тебе про это и говорю. Мы не дураки, чтобы крышей ради собаки рисковать.
— Может, хватит пряники уплетать?! Оставь на вечер. Или поешь вон нормально. Полный дом народу, а купить пряников некому.
— Жрать хочу, — ответил по этому поводу Кирилл.
Он был прав. Им с Мариной и Алёшкой идти некуда, и ссориться с Валентиной невыгодно. Тётя это понимала, и у нее вновь зародились сомнения. Но кто же тогда убил собаку и пытался закопать ее? Посторонний человек взять коробку из сарая точно не мог.
***
После разговора с Кириллом Валентина решила развеяться и отправилась в магазин. Ее не оставляли мысли о том, что собаку убил кто-то из родственников. Ей было не по себе от осознания того, что в ее доме живет убийца. На центральной улице Валентину окликнула соседка.
— Здравствуйте. Как хорошо, что я вас увидела. Я всё никак вас застать не могу, тетя Валя. Вчера к вам два раза приходила. — Соседку звали Верой. Молодая женщина жила напротив дома Зенкиных. — Сначала вы на работе были, потом Марина сказала, собаку хоронить пошли.
— А зачем ты приходила? Что случилось? — не останавливаясь, спросила Валентина. — Вид у тебя какой-то встревоженный.
— Мне надо с вами серьёзно поговорить, — ответила Вера. — Подождите, попросила она Валентину. Та остановилась. — Я вам даже позвонить хотела, только номера вашего не знаю.
— Ну, в чём дело? Что стряслось-то?
— Я знаю, вашего Джека убили.
— Да. Это так. Нет больше моего Джека. И кто убийца, я не знаю. Помешало кому-то беззащитное существо.
— Валентина Осиповна, я как раз об этом поговорить захотела с вами. — Убедившись, что соседка ее внимательно слушает, Вера продолжила: — Я случайно на телефон убийцу Джека засняла.
Валентина дар речи потеряла. Оказывается, ее соседка видела убийцу своими глазами. И даже видеозапись сделала. Вот как получилось всё неожиданно...
— Вот, смотрите. — Вера включила смартфон.
На видеозаписи Валентина с изумлением увидела, как жена ее племянника Кирилла закапывает коробку в том самом месте, где она позже нашла Джека.
— Марина... — не веря своим глазам, разочарованно произнесла женщина. И тут же озлобилась: — Вот негодяйка. Это же она... Это же она Джека закапывает. — Вера, а почему ты с этого момента снимать начала? А как она Джека убивала, ты не сняла?
— Нет, Валентина Осиповна, я не успела. Телефон в сумке был, пока нашла... Достала, она уже закапывает. Хорошо еще, что забор у вас из сетки-рабицы. Так бы вообще ничего не увидела.
— Это хорошо, что ты засняла. Это просто замечательно. Молодец. А то бы я так никогда и не узнала, кто Джека убил. — Валентина произнесла эти слова с огромной благодарностью. — И всю жизнь мучилась бы подозрениями. Так вот, оказывается, кто убил Джека — Марина.
Валентине и в голову не приходило, что жена племянника, такая тихая, добрая, на первый взгляд, женщина, на такое способна. Получалось, что из-за нее хозяйка чуть Катю из дома не выгнала. Да что говорить — выгнала, просто во время вернула назад.
***
Вернувшись домой после разговора с соседкой, Валентина тут же устроила Марине разнос. Та только вошла в дом после бани, с полотенцем на голове.
— Это ты моего Джека убила. И, чтобы я не знала, Юрку подставить решила, — прищурив взгляд, произнесла хозяйка. — Дpянь ты бессовестная, другого слова тебе не подберу. Признавайся, за что ты мою собаку укокошила?
— Тёть Валь, я Джека не убивала. Ты что? — испуганно ответила молодая родственница.
— Не ври. Слушать тебя противно. Верка вон всё на камеру засняла, как ты убивала, как ты хоронила в огороде. И сердце твоё не дрогнуло. Как ты могла?
У Валентины не было ни сил, ни желания что-либо предпринять. Нет, она могла бы невестку за уши отодрать или ремнем «пригладить», но не было желания. Отвернувшись, Валентина направилась в свою комнату.
— Тёть Валь, тёть Валь, я... — Марина не знала, как оправдываться, растерявшись, она засеменила за хозяйкой.
— Я тебя порядочным человеком считала. Я тебя к себе в дом пустила. Живи. А ты вот, значит, как отблагодарила. Молодец.
— Тёть Валь, я... я когда пришла, он уже мёртвый был. А я только его закопала, — сказала Марина.
— А зачем ты закапывала, если ты его не убивала? Позвонила бы мне, сказала бы, что с Джеком беда случилась. А ты следы заметала. — Слезы сами выступили на глазах Валентины. Она снова вспомнила любимого пса.
— Нет, я боялась, что вы подумаете, что это я убила. Я ведь одна была в доме.
— Надо же, тихушница какая! А я думала, что ты на работе была.
— Катя тогда сына пошла провожать, а Алеша с Кириллом — к врачу. Кирилл в тот день с работы пораньше отпросился. Я пришла из магазина, смотрю, а Джек мёртвый на крыльце лежит. Кто бы мне поверил, что я даже пальцем его не трогала?
— Да, и ты решила спектакль разыграть. Джека закопала — и дело с концом. Всё.
— Я думала, что все поверят, что он сбежал.
— Он не мог сбежать, дypa! Твоё враньё мне слышать уже противно. Слышать противно! Верка ведь видела и засняла на камеру, как ты убивала Джека. Я собственными глазами видела.
— Тётя Валя, да я не убивала собаку. Ну, Вера врёт, значит.
— А ты ещё, бессовестная, Катю не постыдилась подставить. Это же надо додуматься до чего — специально в Катину коробку положить собаку!
— Да я не специально, я зашла в сарай и взяла первую попавшуюся коробку. Я не знала, что это Катина коробка. Как только я поняла, что вы ее обвиняете, я попыталась как-то спихнуть все на Юру. Ну, тетя Валя, я не убивала, я честно говорю.
— А кто же его убил?
— Я не знаю.
— Кто убил моего Джека?
— Я не знаю, но эта Вера врет.
— Знаешь что? А пошли сейчас к ней сходим? Устрою я вам очную ставку, — предложила Валентина. — Вот ты, глядя ей в глаза, сможешь сказать, что она врёт?
— Смогу. Пойдём!
— Пойдём!
— Пусть она мне в глаза скажет, что это я убила твою собаку.
— Всё, пойдём, и пусть скажет тебе в глаза.
«И как это только у Марины совести хватало отпираться? — думала Валентина. — Знала ведь, что её на камеру засняли, и всё равно стояла на своём».
Женщине просто интересно уже стало, как Маринка при Верке станет врать и выкручиваться.