СЕРПАНТИН ЖИЗНИ

Отец снова разыгрывает драму — привычно, будто по заученному сценарию. Он изображает жертву, которую родная дочь безжалостно бросила на произвол судьбы. Не приехала помочь с переездом — вот ведь неблагодарная! А то, что у меня ипотека, которая давит на плечи, как тяжёлый камень, и новая работа, с которой меня никто не отпустит ближайшие полгода, — для него это пустое. Он лишь гордо вскидывает голову и продолжает играть роль мученика, всеми покинутого и непонятого. Хотя, по правде говоря, он и сам мог бы справиться с переездом без моей помощи...

— Мам, нам нужно поговорить серьёзно, — сын стоял в дверях кухни, избегая моего взгляда. Я отложила ложку, которой помешивала суп, и повернулась к нему: — Что случилось, сынок? Он переступил с ноги на ногу, сжал и разжал кулаки — так он всегда делал, когда нервничал. — Мы с Катей решили, что так жить нельзя. Постоянно эти ссоры… Ребёнку это на пользу не идёт. Надо разъезжаться. Внутри всё похолодело. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — И как ты это видишь? — тихо спросила я. — Квартиру надо продать, — выпалил он...

«Я так больше не могу…» — эти слова крутились у меня в голове, пока я в очередной раз пересчитывала мелочь перед походом в магазин. И я не утрирую — я действительно считаю копейки. В тридцать лет, не будучи студенткой, а находясь в декрете с двумя детьми: младшему полтора года, старшему — четыре. Выплаты крошечные, почти символические, а ипотека… куда же без неё? Рядом — муж. Он полтора года назад устроился на «временную» работу с мизерной зарплатой, и с тех пор ничего не изменилось. Самое печальное — он и не стремится что‑то менять...

Открытые летом окна стали для нашей семьи настоящим испытанием. И виной тому — наша соседка под нами, Нина, которая обожает стряпать. «Какая замечательная женщина!» — подумала я, когда Нина впервые представилась. Средних лет, спокойная, без сомнительных знакомств, закон о тишине соблюдает неукоснительно. Квартира на четвёртом этаже долго пустовала, и мы, живущие этажом выше, радовались: мол, можем топать и танцевать в своё удовольствие — никто нам слова не скажет. Конечно, танцевать и прыгать нам уже по возрасту не положено...

— Ну что, штурман, готовы к великому путешествию? — я иронично улыбнулась, заводя двигатель. — О, только не говори, что опять будешь ползти, как улитка, — Макс откинулся на сиденье и театрально перекрестился. — Завещание я уже написал, так что в случае чего — всё моей кошке. Я сжала руль чуть сильнее, но промолчала. Опять началось. Макс был моим другом ещё со школы, но в последнее время его «шутки» за рулём стали невыносимыми. Он сам просил меня его отвезти — то в магазин, то к приятелю, то на встречу, — а потом устраивал целый спектакль...

Мы с мужем обожаем активный отдых — сидим на месте, только когда спим. Каждый год наши отпуска проходят так бурно, что потом нужен ещё один отпуск, чтобы прийти в себя после всей этой активности. — Ну что, куда на этот раз? — муж подмигивает мне за утренним кофе, крутя в руках карту горных маршрутов. — Может, сплав по реке? Или опять в горы? — я задумчиво постукиваю пальцем по краю чашки. — А что, если попробовать виа феррата? — О, это уже интереснее, — Игорь оживляется. — Давно хотел… Мы оба в прошлом спортсмены...

Мы обе — мамы, но я никогда не скатывалась до паранойи в вопросах воспитания ребёнка, как это делает моя подруга. Возможно, уже бывшая… Мы живём в одном доме и познакомились случайно — несколько раз пересеклись на детской площадке. Там у меня полно знакомых, но с ними я особо не контактирую — только киваю при встрече да обмениваюсь дежурными фразами во время прогулок. Другие мамы казались мне слишком тревожными. Я только и слышала: — Витя, туда не лезь! — Лена, брось палку! — Катя, далеко не отходи от меня! Каждый раз, слушая эти окрики, я невольно морщилась...

Я сидела на кухне, машинально помешивая остывший чай. За окном моросил унылый осенний дождь, и его монотонный стук словно вторил моим мыслям. В голове снова и снова крутились одни и те же фразы — те, что я слышала уже не раз. — Вы поглядите на неё! Опять намылилась к своей Светке? — голос Вити прозвучал за спиной так резко, что я вздрогнула. — Я что, должен один дома сидеть как сыч? Я обернулась. Муж стоял в дверях, скрестив руки на груди, лицо недовольное, брови сведены к переносице. — Витя, это всего на пару часов, — попыталась я успокоить его...

Сколько же дурацких стереотипов в головах у некоторых людей! В том числе у моей свекрови — это просто ходячий свод нелепых правил, упакованный в строгий костюм и причёску «узел на затылке». Она обожает осуждать тех, чья внешность и поведение заметно выделяются из общей массы. Любимая её фраза — «Мы живём в социуме и должны соблюдать его нормы» — звучит у нас в семье чаще, чем «доброе утро». Недавно мы с мужем и дочкой приехали к свекрови в гости. Едва переступили порог, она отвела меня в сторону и смерила взглядом, полным праведного негодования...

День начинался спокойно: чашка ароматного кофе, экран ноутбука с открытым документом, сосредоточенность — я как раз входила в рабочий ритм. И тут — резкий, настойчивый звук домофона. Я вздохнула, бросила взгляд на таймер: через семь минут — звонок с клиентом. Но кто-то уже успел нажать на кнопку. — Тётя, откройте, пожалуйста, это я, Максим! — раздался из динамика тонкий детский голос. «Опять», — мелькнуло в голове. Я нажала кнопку на домофоне «Открыть» и вернулась к столу, но сосредоточиться уже не получалось...

Кеми тихо вздохнул, свернулся клубочком у батареи и прикрыл глаза. Он даже не подозревал, что в эту самую минуту за окном, на парковке, уже тормозит машина моей свекрови — а значит, скоро начнётся очередной акт бесконечного спектакля под названием «Собака должна уйти». — Опять эта псина тут валяется? — свекровь, едва переступив порог, скривила губы и брезгливо покосилась на мирно спящего Кеми. — И как вы только терпите эту грязь в доме? Я глубоко вдохнула, считая про себя до пяти. — Послушайте, Кеми не грязь...

Я сидела у окна, глядя, как дождь рисует на стекле причудливые узоры, и пыталась осознать то, что услышала. От кого угодно я могла ожидать подобной нелепицы — от легкомысленных подружек, чьи головы заняты лишь сплетнями и пустыми фантазиями, — но не от мамы. Той самой мамы, которая знала меня лучше, чем кто‑либо. — Мам, ты серьёзно? — мой голос дрогнул, но я постаралась говорить ровно. — Ты правда думаешь, что я… что я могу позариться на твоего Шурика? Мама отвернулась к окну, сжимая в руках чашку остывшего чая...