Мы слишком часто препоручаем людей милости Господа и слишком редко сами проявляем милосердие. (Джордж Элиот)
Глава1, Глава2, Глава3, Глава4
Вечером он рассказал о случившемся Вике. Чуть утихшее днём возмущение, накатило новой волной.
— И знаешь, что обидно? Я ведь реально им помогал. Я же видел, что иногда им есть нечего, что в шкафу последний пакет гречки и одна банка тушёнки. А к дяде Толе они не пошли бы, понимаешь? Боятся они его. Он им всё время притыкает тем, что в детский дом не сдал.
— Ну ведь на самом деле мог...
— Да у него своя выгода есть в этом! Не тот он человек, чтобы просто так что-то делать. Или пенсия ему хорошая перепадает, или какой-то другой профит. Не от большой любви к племянникам он так трясётся. Он о сестре-то отзывался не очень лестно.
— Понятно, ну не переживай, Миш. Всё, что ни делается, всё к лучшему.
— А что к лучшему-то? У Валерки сейчас такой возраст, что запросто со шпаной какой-нибудь свяжется и никто его не сможет удержать. Люду тоже какой-нибудь проходимец захомутает, и всё. Я за Людку больше, чем за Варика переживаю. Тот хоть пацан, к тому же шустрый. А её как не фиг делать вокруг пальца обведут. Она ещё такая тихоня. Что не скажешь, всё делает. Я ни разу не видел, чтобы она огрызалась. Разве, что на Валерку.
— Что ты так за неё переживаешь? — вскипела вдруг Вика и Михаил с удивлением посмотрел на девушку.
— А тебе всё равно?
— Ну-у-у... Я ведь их так хорошо не знаю, как ты. Поэтому я так близко к сердцу не принимаю... — начала оправдываться Вика.
А в голове Михаила словно щёлкнуло что-то.
— Постой! Это ты позвонила в опеку?
— Нет! Ты что?! — горячо возразила девушка.
— А кто тогда?
— Я-то откуда знаю? Какие-нибудь бдительные соседки, им всегда до всего дело есть.
— Про стоматолога соседки тоже знали?
— Про какого стоматолога?
— Этот дядя Толя сегодня сказал, что к стоматологу, если что и без меня сходят. Откуда он мог это знать?
— Ну дети, наверное, сказали.
— Странно, правда? Ты видела когда-нибудь маньяка, который водит детей к стоматологу?
— Миш, ну ты что... — Вика попыталась его обнять, но он сбросил её руки с плеч.
— Вик, только честно: это ты позвонила в опеку?
Михаил сам не понимал, что на него нашло, и внутри уже зрели слова извинений. Какую околёсицу он сейчас несёт? Но извиниться он не успел.
— Да, я! — резко бросила Вика. — Хочешь сказать ты не замечал, каким взглядом она на тебя смотрит?
— Кто?
— Кто-Кто? Что ты дурачка из себя строишь?! Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю! Да она же влюблена в тебя по уши.
— Люда? Она же ещё ребёнок!
— Боже, мне кажется, это ты ребёнок, а не она! Как можно не замечать очевидного? Мне пяти минут хватило, чтобы всё понять, а ты ходишь к ним чуть ли не год и не замечал?
— Вика, ей шестнадцать лет!
— И что? Кто-то в этом возрасте уже рожает! Шестнадцать не шесть. Она уже взрослая девушка, практически женщина. Ты думаешь, мне не было шестнадцать, и я не знаю, о чём говорю?
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — Михаил схватился за голову.
— Конечно, понимаю. Защитила своё счастье.
— Защитила? Ты так это называешь? А то, что я теперь на пушечный выстрел не могу подойти к детям? А то, что они опять живут никому не нужные. Это нормально?
— У них есть законный опекун, — спокойно, уверенно и, чеканя каждое слово, сказала Вика. — Пусть он выполняет свои обязанности, а ты не должен нести ответственность за чужих детей. Вообще, может, у тебя свои скоро появятся.
— В смысле ты что беременна?
— Нет пока, но это дело приходящее. Ты же знаешь... — она улыбнулась.
— Ты действительно думаешь, что после того, что ты натворила у нас, могут быть дети? И вообще, какие-то отношения?
— А что я натворила? Милый, я же о тебе позаботилась. Ты повесил на шею ярмо. Это не твои дети, и не ты должен решать их проблемы. Поверь, так будет гораздо лучше.
— Кому?
— Всем. Мне, тебе и детям тоже. Ты же даёшь им ложную надежду, а Люда ещё и влюблена в тебя без памяти. А ведь ей надо строить свою жизнь, с ровесниками. Хотя рано ей ещё влюбляться. Пусть сперва отучится, работать начнёт. У неё ещё всё впереди...
— А ты кем себя возомнила? Почему ты считаешь вправе решать кому и что делать?
Внутри Михаила кипела злость не только на Вику, но и вся невысказанная обида за несправедливые обвинения.
— Мишань, давай ты сейчас успокоишься, выспишься, и завтра мы с тобой поговорим? — ласково проговорила Вика, стараясь взять его за руку. — Вот увидишь, завтра тебе всё покажется другим. Сейчас ты слишком взвинчен, и я тебя прекрасно понимаю...
— Знаешь, если бы ты была мужиком, то я бы тебя сейчас ударил!
— Что?! Ты бы ударил меня? — Вика перешла в нападение. — Никогда бы не подумала, что ты можешь меня обидеть.
— Так же как я не ожидал, что ты воткнёшь кинжал в спину.
— Что ты говоришь? Ты себя вообще слышишь? Что за драма?
Михаил сжал кулаки, губы превратились в тонкую бордовую нить.
— Вика, лучше закрой рот.
— Всё это время я была на тебя, на втором месте. А может быть, ты и сам влюблён в эту малолетку? А что? Девчонка смазливая. Она всегда встречает тебя в майке без лифчика? Да её торчащие соски за километр видно! Ты думаешь, я не понимаю, для чего это сделано? И короткие шорты и майка в облипку. Я нормальный человек, и своё не отдам. Вот скажи, ты бы стерпел, если бы ко мне кто-то подкатывал?
— Да при чём здесь ты? Люда ко мне не подкатывала.
— Это пока не подкатывала. Поверь, рано или поздно начала бы. Миш, ты как будто живёшь в розовых очках. Неужели ты ничего не замечаешь?
— Вика, лучше уходи...
— Гонишь? А ещё недавно звал жить вместе. Быстро же ты переобулся, дорогой.
— Не я, а ты переобулась. Ты даже не понимаешь, что ты натворила. Разве я давал тебе повод усомниться в себе? — он устало махнул рукой и плюхнулся на табуретку. — А-а-а, да ну... Валерку жалко.
— Хочешь, я схожу к нему? Поговорю, узнаю, как у него дела.
— Пошла ты...
Михаил встал и вышел из кухни, давая понять, что разговор окончен. Вика несколько раз пыталась с ним заговорить, он молчал. Не поворачивал головы, не реагировал на слова. Тогда она преувеличенно активно побросала вещи в сумочку и ушла, сказав напоследок:
— Остынешь — позвони, поговорим. Ты поймёшь, что я была права. Лишь бы поздно не было.
Но Михаил больше никогда не позвонил. Он собрал её вещи в большой пластиковый мешок и попросил друга отвезти всё к Вике. Объяснять причин не хотелось, не было ни желания, ни душевных сил.
Для него важнее всего было поговорить с Валерой.
Они встретились в парке, как и договаривались. Михаил пришёл чуть раньше и ждал мальчишку на скамейке. Валерка шёл, оглядываясь, словно за ним следят.
— Да, шпион из тебя не важный, — улыбнулся Михаил. — Весь парк видел, как ты озираешься по сторонам, словно что-то украл.
— Да дядя Толя постоянно теперь приходит, — полушёпотом пояснил мальчик, словно их кто-то мог подслушивать. — Смотрит, куда мы ходим. Я иногда с пацанами мяч гоняю, а он приходит и зырит на меня.
— Ясно. Взялся за вашу опеку, значит.
— Лучше бы не брался! — горячо воскликнул Валерка.
— Ну тут как посмотреть, Валерик. На самом деле — это его обязанность следить за вами, чтобы у вас всё было в порядке. То, что вы жили одни вообще ни в какие рамки, не лезет. По закону не положено.
— А чё в этом такого?
— Пока человек не достигнет совершеннолетия за него отвечают взрослые. Не за всё, конечно. Но если случится что-то очень серьёзное, то в первую очередь прилетит по шапке взрослому. Поэтому хорошо, что он следит за вами. Еды-то хоть приносит?
— Да, тётя Таня и пироги иногда печёт, он приносит.
— Ну вот видишь, как здорово!
— Ничё не здорово! Он во всё лезет, расспрашивает. С кем я общаюсь? О чём? Куда хожу? И требует, чтобы я всё-всё ему рассказывал. А я так не хочу! Хочу как раньше! Хочу помогать тебе хлеб разгружать, хочу, чтобы ты к нам приходил. А Людка сказала, что ты больше не придёшь.
— Не приду, — подтвердил Михаил. — Но так будет лучше. Если я появлюсь у вас и об этом узнает опека, то дядю Толю лишат опекунства и вас отправят в детский дом.
— Ну и пусть! Там точно никто за нами следить не будет!
— Не говори глупостей, Валерик. В родном доме всяко лучше, чем в казённом. Знаешь, к вам я действительно не приду, потому что не хочу для вас проблем. Но через какое-то время мы сможем снова встречаться с тобой на разгрузке товара. Только надо подождать. Очень долго подождать. Рано или поздно дядя Толя успокоится и перестанет за вами следить. Опека тоже несколько раз придёт с проверкой и отстанет — у них и без вас дел хватает. Скоро у тебя школа начнётся, так что у тебя и времени-то не будет. Мы же обсуждали с тобой, что надо подтянуть учёбу, чтобы после девятого поступить в нормальный колледж. Ты не передумал в полиции работать?
— Нет... Но Вадим говорит, адвокаты больше зарабатывают.
— Наверное, да, Валерик. Но адвокаты тоже разные бывают. Хочешь ли ты быть адвокатом, или полицейским, или нотариусом, для этого всё равно надо получать юридическое образование.
— Ага... Миш, а ты можешь нас забрать к себе?
Михаил отвёл взгляд.
— Нет, Валерка. Вас мне не отдадут. Я же чужой для вас человек, не родственник, никто в общем.
— Почему так? — разозлился мальчик и вскочил со скамейки, забыв об осторожности.
— Для защиты детей. На самом деле это не на пустом месте придумано. Вот поступишь в юридический и узнаешь. Всякие люди встречаются, и не все с добрыми намерениями. Поверь, такая предосторожность оправдана.
— Да ничё она не оправдана! Да ты первый кому не по фиг до нас! Бабка тоже заботилась, но она вечно со жрачкой приставала: Валера покушай... Люда, что ты какая худая, надо больше есть. А с тобой прикольно! Ты не просто пытаешься накормить нас и типа отвалите смотреть телек или делать уроки, ты с нами это...ну не знаю...прикольно с тобой!
Мальчик возмущался и размахивал руками. Голос его сорвался и стал высоким.
— Валерка, тихо-тихо, ты чего разбуянился, — Михаил усадил его обратно на скамейку. — Я тебе говорю: мы обязательно что-нибудь придумаем, слышишь? Это не навсегда.
Мальчик, насупившись, отвернулся. Михаил подозревал, что тот старательно сдерживает слёзы, крепится изо всех сил, и чтобы как-то поднять настроение пацанёнку, нарочито радостно сказал:
— А у меня же знаешь, что для тебя есть?
— Чё? — буркнул Валера в ответ, не повернув головы.
— Смотри сам.
Любопытство взяло верх, и мальчик повернулся, взял из рук Михаила пакет (всё время он висел на уголке скамьи), и вытащил из него коробку.
— Ух ты! Радиоуправляемый вертолёт! — восхищённо воскликнул он.
— Ага, ты же такой хотел?
Валера на несколько секунд задумался, потом вскочил, сунул коробку с игрушкой в руки Михаила и крикнул срывающимся от слёз голосом:
— Зачем он мне, если нет тебя?!
И убежал.
Всё случилось настолько быстро, за считаные секунды. Михаил даже не успел понять, как всё произошло. Так и сидел, застыв, с коробкой в руках и смотрел на удаляющуюся фигуру мальчика.
~~~~~~
Продолжение ЗДЕСЬ
