Вот мы и перешагнули рубеж того, что называется "древнерусской литературой", но всё ещё не оказались в Новом времени. Между этими эпохами лежит правление Петра I, которое часто называют переходным временем, но с точки зрения литературы это скорее окончание долгого периода трансформации, начавшегося с наступлением Смуты.
Выбор пути дальнейшего развития сделан, теперь дело за тем, как литература отразит эту изменившуюся реальность.
Обзор петровского времени можно посмотреть по ссылке ниже:
Мы же обратим внимание на главное - как изменился тип героя. Ещё в XVII веке популярность набирают так называемые бытовые повести - рассказы о жизни обычного человека. Подобные тексты продолжают создаваться и в начале XVIII века, но мировоззрение их героев значительно меняется.
В XVII веке они ещё растеряны и пассивны. Герой уже хотел жить иначе, чем диктовали родители и традиционный уклад, жизнь после Смуты изменилась необратимо. Он стремился принимать самостоятельные решения, но в результате оказывался ведомым злыми силами и просто недругами. Новое представление о том, как нужно жить, ещё не было сформировано.
На фоне этой растерянности старая патриархальная модель всё ещё выглядит более разумной, но уже не строгим законом. Если раньше за её нарушение полагалось вечное порицание, то теперь автор не осуждает героя за ошибки, а сочувствует ему. Автор понимает сложность жизни "своим умом". Что не отменяет возможность счастливого конца только для раскаявшегося героя.
Повести начала XVIII века продолжают линию приключений молодого человека, но значительно отличаются идеологическим посылом. Герой больше не растерян: новая модель поведения сформирована. Он точно знает, что ему придётся жить по-новому, и его судьба зависит от его выбора и личных качеств.
Яркий пример нового типа героя - "Гистория о российском матросе Василии Кориотском и о прекрасной королевне Ираклии Флоренской земли". Молодой человек из бедной семьи хочет добиться богатства и карьеры - и мы впервые не видим в этом ничего плохого. Земное счастье и высокое положение в обществе перестали быть "постыдной" целью.
Где герой петровского времени может этого достичь? Конечно, на флоте. Он едет учиться в Голландию, зарабатывает состояние на торговле, позже попадает к пиратам, проходит через череду приключений, встречается с прекрасной принцессой и в итоге становится королём Флоренским. Василий проходит тот карьерный путь, реальные примеры которого из окружения Петра всем известны.
Обе повести в чём-то повторяют сюжетную модель притчи о блудном сыне. Герои уходят из родительского дома в поиске лучшей жизни. В XVII веке такая судьба была незавидна, теперь же родной дом перестал быть надёжной опорой, а скитания по чужим землям стали интересными приключениями, а не признаком проклятия.
Ранее герой совершал ошибки, потому что старался жить своим умом. В XVIII веке благодаря тому же он достигает всего. Если искать подобие, то петровский сюжет ближе к сказке об удачливом добром молодце, чем к назидательной притче.
Помимо приключений, петровская эпоха привнесла в литературу и новый взгляд на любовь. В "Истории об Александре, российском дворянине" перед нами больше не грешник, как Фрол Скобеев, а кавалер нового типа. Он пишет стихи, играет на музыкальных инструментах, участвует в дуэлях. Александр едет во Францию, влюбляется в хорошую девушку, но их счастье разрушает коварная разлучница. Такие сюжеты, во-первых, демонстрируют новую модель отношений между мужчинами и женщинами, во-вторых, привносят в литературу какой-никакой психологизм, учат авторов пытаться описать эмоции.
Не стоит и упоминать, что язык петровской эпохи в полной мере отразился в этих повестях. Здесь и просторечия, и профессиональный флотский жаргон, и неуклюжие заимствования вроде "аманта", которыми автор пытался компенсировать невозможность описать новые реалии родным языком.
Этот тип пассионарного молодого человека оказался очень продуктивным и не ограничился только несколькими анонимными текстами петровского времени. Соединившись с образами из набирающих популярности переводных авантюрных романов, он надолго остался в нашей литературе. Как минимум в массовой, мне кажется, навсегда.
Предыдущая часть:
Следующая часть: