Всё что произошло потом мозг заботливо спрятал в самый дальний-предальний уголок памяти. Соня раньше и не подозревала о таких уникальных свойствах человеческой психики - думала точно с ума сойдёт. Чёкнется!
Не чёкнулась. Конечно, она глотала успокоительное и даже водкой не брезговала лишь бы… Не думать!
Не думать! Не думать! Не думать! В этом спасение! И она правратилась в зомби. Прямо как в фильмах по зомбиапокалипсис.
На автомате ездила в Ростов и получала документы. На автомате общалась с Лёхиной матерью по телефону. На автомате что-то глотала не ощущая вкуса, как в старые и такие милые коронавирусные времена.
Лёху тогда сильно скрутило, головы от подушки не отрывал, а она - ничего. Только вкусы с запахами отшибло, а так вполне себе выносимо. Не то, что теперь… Не думать! Лучше покурить.
Как прошли похороны, Соня не помнит. Сквозь туман в голове противно завывали трубы. Вроде бы траурные марши появились ещё в Древнем Риме, во времена империи? Да, какая ей-то разница? Когда они там появились…
Не думать! Пусть туман станет плотней, как раньше у бабушки в деревне осенним утром. И хорошо бы в уши вставить такие специальные приспособления, как там они называются? Ах, да бируши! Надо же как-то оберегать слух от этих противных голосов снаружи.
Соня теперь так и делила мир на: снаружи и внутри. То, что снаружи, её почти не касается, а внутри… Что ж внутри - главное не думать!
Однажды Соне попалась статейка в интернете про то, как живут китайцы. Им там в Китае тоже не легко приходится. Вон, карантин длился аж три года и вообще никакой свободы. А они взяли и медитировать научились! Молодцы, одним словом. Вот и ей Соне надо как-то жить дальше…
- Героям слава! - доносится снаружи и Соня затыкает уши.
"Про кого это они? Про Лёху? Да он ведь и не собирался в герои. Он жить хотел. Сына хотел… И что ему теперь от этого геройства?"
Не думать! Не думать! Не думать!
Но громче грома стучат о крышку гроба комья земли. И чьи-то руки подхватывают Соню и тащат вперёд. Её насильно пригибают к земле и она ощущает тошноту. Непреодолимую тошноту. В нос ударяет трупное зловоние.
- Бери, милая, бери земельку и кидай - кидай! Ваша очерель, - шепчет в самое ухо вкрадчивый голос, сухой и скрипучий. Да это же тот самый, что сообщил ей о гибели мужа! Он, он,... Сатана!
- А-а-а!
- Оставьте вдову в покое, Виктор Викторович, - слышит Соня, теряя сознание.
Может это её и спасло? Иначе, точно бы вырвало прямо на публике. Прямо на этого Виктора Викторовича. А так - повезло ей. Рухнула в туман.
Из тумана Соня выбираться не торопилась. А зачем? В тумане было уютно и, как ни странно, тепло, уж всяко теплей чем снаружи.
И Соня куталась в туман, как в плед. А когда открывала на минуточку глаза видела встревоженное мамино лицо и снова спешила обратно в свой туман.
Но однажды во время очередного выглядывания наружу, маминого лица по близости не оказалось и Соня почувствовала, что надо бы ей и встать, и даже съесть что-нибудь захотелось.
Пол под ногами почему-то пошатывался, словно она шла по карабельной палубе, но она не сдавалась и добрела до кухни, придерживаясь по-старушечьи за стены. В зеркало смотреть было страшно - казалось, что она постарела лет на сорок.
Тем не менее, она вскипятила воды и заварила сублимированный кофе. Обнаружила в холодильнике кусок сыркопчёной колбасы и принялась откусывать от целого батончика, не утруждая себя поисками ножа. Окончив нехитрую трапезу, Соня немного посидела, рассматривая фикус на окне и вдруг решила - съезжу-ка к бабе Кате в деревню. Вдруг у неё лекарства от давления закончились?
Мысль простая, но показалась совершенно правильной. Ведь Лёха же её просил присмотреть за бабой-то Катей, а она к старушке ни ногой. Это как?
"Нехорошо" - пожурила сама себя Соня и стала собираться в дорогу.
А на улице во всю светило солнце и таял снег, заполошно чирикали воробьи и люди сновали туда-сюда. Словно ничего и не изменилось в мире с Лёхиным исчезновением. Жизнь продолжалась и без него.
В полупустой электричке Соня припала горячим лбом к стеклу. Напротив прикорнула сладкая парочка - парень обнимал девушку и шептал ей на ухо что-то смешное, от чего та всё время хихикала, запрокидывая хорошенькую белокурую головёнку.
"Счастливые" - подумала Соня, сдерживая слёзы.
А ведь она так и не заплакала ни разу…. Сухое горе, говорят плохо, - потом, говорят, прорвётся. Непременно прорвётся, сколько не держи.
Тут подоспела нужная остановка и слёзы пришлось отложить.
Деревня, в которой жила баба Катя располагалась на взгорке. По ноздреватому насту уже расхаживали грачи. "Рано они вернулись, рано" - подумалось Соне.
Она медленно шла, стараясь дышать ровно. Жёлтый домик бабы Кати под номером 3 приветливо блестел окошками. Соня нажала на кнопку звонка.
- Кто там? - раздался спокойный голос старушки.
- Я, - отозвалась Соня
- Хто я-то?
- Я- Соня.
- А, Сонюшка, заходи, детка, заходи.
Переступив порог, Соня сразу почуяла особый запах. Так пахнет только в русском доме - берёзовыми вениками, квашенной капустой, печкой и чем-то ещё. Чем-то очень-очень старым.
Но то, что она увидела было куда важней и страшней. Соня даже попятилась назад.
- Куда же ты? - удивилась баба Катя.
Она сидела за столом. На голове повязан чистый белый платок. Синяя кофта обтягивает сутулые плечи. В глазах - вселенская тоска? Скорбь?
На столе четыре тарелки, и четыре ложки и четыре стакана, каждый накрыт ломтиком ржаного хлеба. В стаканах прозрачная жидкость.
Баба Катя давно жила одна, однако стол накрыт на четверых?
Над головой старушки три портрета, каждый в красивой раме.
Три молодых мужских лица. Брат, сгинувший во время второй мировой, старший сын бабы Кати - Женька, погиб в Афгане. И другой сын - Василёк, тот в первую чеченскую ещё пропал. Муж бабы Кати спился давно и поскольку смерть его бесславна, то на стену и не повесишь.
-Чё? Чё стоишь-то? - баба Катя простодушно поднимает белые брови , - ну, садись, девка, садись рядом-то…
Конец
Начало истории - тут! - 2 часть, 3 часть, 4 часть, 5 часть, 6 часть
Иллюстрация - художник Григорий Каплун
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!