Из воспоминаний Николая Марковича Колмакова
Вообще звание адвоката, как защитника по делам, в прежнее время не пользовалось общественным уважением. Оно не было чтимо и правительством. Это последнее, как то считало, что все граждане, силой закона и установленным порядком, достаточно ограждены.
В подтверждение сего расскажу весьма знаменательный случай. В Москве, в царствование императора Николая Павловича, был генерал-губернатором светлейший князь Дмитрий Владимирович Голицын. Князь почасту приезжал в Петербург, где жила его мать, княгиня Наталья Петровна Голицына (moustaches), сестры: графиня София Владимировна Строганова, владетельница дома у Полицейского моста, и Екатерина Владимировна Апраксина.
Вот в один из таких его приездов в сестре, Софии Владимировне, в доме и семействе которой я жил, я слышал от него следующий рассказ.
"Вскоре после моего назначения в Москву, говорил князь, ко мне принесли массу протоколов тамошней уголовной палаты для утверждения. В этих протоколах определялась торговая казнь, чрез палачей на площадях. Таковые протоколы, по существовавшим правилам, не прежде приводились в исполнение, как по утверждению оных генерал-губернатором.
Выслушав объяснение докладчика об этих протоколах, продолжал князь, я спросил его, - с какой стати мне, лицу, облеченному только высшей административной, а не судебной властью, без всякого убеждения о том, правильны ли решения палаты или нет, приходится утверждать эти "кровавые протоколы"?
Само собой, разумеется, докладчик указывал на законы, но я, - сказал князь, остался при своём и протоколов не подписал. Обстоятельство это дошло до сведения государя, и вот, при одном моем представлении ему, он меня спросил: "что это значит"?
Я объяснил, что в виду отсутствия "защиты о вине подсудимого", при моих обязанностях, по званию генерал-губернатора, мне невозможно обсудить правильность решения палаты, а потому просил устранить меня от подписи и утверждении тех протоколов.
- У тебя есть прокуроры и стряпчие,- возразил государь, - чтобы судить о правильности решения.
- Нет, государь, - позволил я себе сказать, - прокуроры и стряпчие не защитники, а преследователи, - тут нужны адвокаты.
Государь (Николай Павлович), при слове "адвокаты", видимо нахмурился и сказал: - Да ты, я вижу, долго жил во Франции и, кажется, еще во время революции (здесь 1792), а потому не удивительно, что ты усвоил себе тамошние порядки.
- А кто, - продолжал государь говорить громко, - кто погубил Францию, как не адвокаты, вспомни хорошенько, кто были Мирабо, Марат, Робеспьер и другие?! Нет, князь, - заключил государь, пока я буду царствовать - России не нужны адвокаты, без них проживем. Делай то, что от тебя требует закон, более я ничего не желаю".
Чем кончилась участь протоколов московской уголовной палаты не знаю, но слова и рассказ светлейшего князя Дмитрия Владимировича Голицына у меня сохранились свежо в памяти.