— Товарищ Серебряков, поздравляю вас с успешной защитой дипломного проекта, — произнес председатель государственной экзаменационной комиссии. — Полагаю, коллеги согласятся со мною в том, что вы заслуживаете красного диплома и соответственно — свободного распределения.
Председатель по очереди оглядел всех присутствующих. Возражений не последовало. Лешка стоял, вытянувшись в струнку, хотя от волнения и усталости его пошатывало. Марафон выпускных экзаменов и испытаний остался позади, но скольких сил они ему стоили! А еще защита дипломного проекта, темой которого курсант Серебряков избрал управление сферическим ионолетом в экстремальных условиях. Тема была рискованной, ибо самого сферолета еще не существовало, так что все расчеты были основаны на сугубо теоретических данных, если не считать личного опыта управления «малым шасси». Оппонентом автора проекта был въедливый доцент Ведерников из Центрального научно-исследовательского института межпланетной техники.
Лешке казалось, что тот не оставил от его вычислений и выкладок камня на камне и потому немало удивился решению комиссии. Вряд ли эти люди, за плечами которых многие сотни мегаметров Пространства, тяжелейшие полеты на примитивных атомно-импульсных планетолетах к окраинам Солнечной системы, схватки с коварной природой чужих планет, брали в расчет то, что курсант Серебряков сын их пострадавшего в недавней аварии товарища, находившегося сейчас на излечении в госпитальном комплексе «КЭЦ». Да, они понимали, как тяжело курсанту, на которого свалились переживания за здоровье отца в самую нелегкую, для него, Серебрякова-младшего, пору, но именно поэтому не сочли нужным опуститься до снисхождения.
Будущий межпланетник не должен чувствовать, что ему сделали поблажку на первом же этапе профессиональной жизни. И Лешка был им за это благодарен. Сейчас он еще не почувствовал вкуса победы, осознание которой придет позже. Ему только хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Он вернется домой и завалится спать. А выспавшись, позвонит родителям. Мама, узнав о несчастье с отцом, выхлопотала разрешение ухаживать за ним в эфирном городе. Недаром же она всегда поддерживала себя в форме. Медкомиссия разрешила Ольге Петровне Серебряковой полет на орбитальную станцию. Сын не смог проводить ее даже до космопорта — как раз началась самая горячая пора — но регулярно созванивался по видеофону. Благо, что связь с «КЭЦ» была налажена великолепно.
— Где бы хотели служить, товарищ Серебряков? — спросил председатель комиссии.
Курсант, сознание которого удерживалось на грани реальности и сна только усилием воли, постарался сосредоточиться, хотя давно уже решил, куда он хотел бы направиться для прохождения службы. Блуждающий взгляд его наткнулся на лицо Железного Германа. Начальник училища едва заметно улыбнулся и ободряюще кивнул. Игнат Николаевич превосходно понимал в каком состоянии сейчас курсант Серебряков. Перед ним прошли сотни таких вот отчаянных ребят, из которых и вырастает гордость Межпланетного Флота. Будь его воля, Герман приказал бы парню сейчас же отправляться домой, а еще лучше, положил спать в своем кабинете, а сам бы засел в приемной, дабы не прерывать работу, и велел бы секретарю повесить на двери бумажку с надписью: «Тихо! Идет совещание!».
— Я хотел бы... — проговорил Лешка, — хотел бы начать службу в ОкаБэ имени Королева, в испытательной группе товарища Корчагина.
В большой комнате, стены которой помнили всякое — от радостной пляски выпускника, получившего желанное распределение, до угрюмого молчания и стиснутых кулаков, когда решение комиссии казалось несправедливым — но такого, чтобы один из лучших курсантов Межпланетного училища добровольно вызвался остаться на Земле, припомнить не могли. Тем более, когда речь идет о свободном распределении. Хочешь — иди служить на корабли, совершающие регулярные рейсы между планетами, хочешь — на экспедиционные. Можно летать самостоятельно на малотоннажных судах, что обслуживают орбитальные станции. В общем — заниматься тем, ради чего и выбрал нелегкую, опасную и крайне ответственную профессию межпланетника.
— Позвольте, товарищи, уточнить, — пришел на выручку воспитаннику начальник училища. — Мне выбор курсанта Серебрякова представляется оправданным. Ему хочется продолжить свое участие в разработке и внедрении нового типа корабля, чем он и занимался во время прохождения практики. А что касается полетов, на его век их хватит.
— Что ж, выбор более чем достойный, — согласился председатель комиссии. — Можете идти, товарищ Серебряков. О нашем решении вас известят.
С облегчением откозыряв, Лешка покинул комнату заседаний. В коридоре его догнал Игнат Николаевич.
— Слушай, Алеша, — сказал он. — Давай-ка я положу тебя в своем в кабинете. Отоспись. А вечером домой отправишься... Ты ведь один сейчас живешь?
Серебряков-младший улыбнулся, покачав головой.
— Не всегда, — пробормотал он. — Иногда у меня ночует Снежок... Когда дома совсем худо...
— Знаю такого, — откликнулся начальник училища, помрачнев. — Я сделал депутатский запрос по этому делу... Сам понимаешь, проблема деликатная... Мальчишка и так наполовину сирота и совсем его сиротить, при живой матери... У кого рука поднимется?..
— Это она наполовину живая, — пробурчал Лешка. — Там что-то не так, Игнат Николаевич... Я не знаю точно, но чувствую... Недаром же в ее компании отирается Сенька Веточкин — неедяка из неедяк...
— Э-э, да ты засыпаешь на ходу! — спохватился Герман. — Не хочешь спать у меня в кабинете, отвезу тебя домой. Благо у нас сейчас обеденный перерыв...
Возражений не последовало. Оказавшись в просторном салоне «Метеора», сиденья которого были обшиты натуральной кожей, за что этот легендарный атомокар — первый серийный — не любила Лидия Васильевна Герман — курсант Серебряков мгновенно уснул. Владелец атомокара с трудом разбудил своего пассажира. Дома Лешка проспал до глубокого вечера, а проснулся от запаха. На кухне кто-то жарил яичницу с докторской колбасой. Спросонья, Серебряков-младший подумал, что вернулась мама, но еще не покинув своей комнаты, понял, что этого быть не может. На Землю родители прилетят вдвоем. После того, как позвоночник отца будет полностью восстановлен и он пройдет курс реабилитации, во время которого в специальных центрифугах организм пациента адаптируется к земной гравитации. А произойдет это еще нескоро.
— А-а, это ты? — радостно сказал Лешка, появляясь на кухне. — Привет!
— Добрый вечер! — откликнулся кулинар, снимая сковородку с плиты. — Умывайся и давай ужинать.
Хозяин квартиры потрепал гостя по белобрысой макушке и отправился выполнять приказание. Через минуту они уже сидели за кухонным столом и лопали. Для ужина было конечно поздновато, но Лешка положил себе за правило сгонять лишние граммы, после каждого такого нарушения режима, а тощему Сергею Александровичу Снегу ожирение не грозило. За несколько месяцев знакомства, которое переросло в дружбу, Серебряков-младший знал о своем подопечном почти все. Отец Снежка, Александр Сергеевич, был водителем экспедиционного геологоразведочного подземохода, класса «Плутон-М». Работал на Камчатке. В тот роковой день, когда извержение вулкана Шевилуч оказалось мощнее предсказанного, Александра Снега прикомандировали к группе вулканологов.
Спасая ученых, которые в этот момент работали на северном склоне, Александр Сергеевич начал пробивать шахту, чтобы сбросить давление, накопившееся в недрах огнедышащей горы, по сути — вызвав огонь на себя. Когда спасатели сумели добраться до «Плутона», тот уже составлял одно целое с горячим и вязким озером остывающей лавы. Семье остались лишь фотографии и Золотая Звезда Героя. Горе было огромным, и Ариадна Евсеевна принялась утолять его по своему. Алкоголь и веселье в компании «сердобольных» неедяк. Снежок пытался своими силами вытащить маму из затягивающего ее мещанского болота, но где ему было справиться с тем, что не удавалось сделать пока всему обществу? Лешка, как комсомолец и старший товарищ, тоже вот попытался. О чем теперь ему было стыдно вспомнить.
Поужинав, Серебряков-младший отправил юного кулинара смотреть по стерео очередную серию «Межпланетных пиратов», а сам сверился с таблицей смены на «КЭЦ» суточного режима, которую сам же и составил. Судя по таблице, в первом эфирном городе был разгар рабочего дня. Можно позвонить. Лешка уселся в кресло, набрал на пульте код орбитальной станции и номер видеофона родительской каюты. В ожидании ответа, он краем глаза поглядывал на экран стереовизора, в разноцветной глубине которого разворачивалось действо, уже не первый год завораживающее мальчишек и девчонок всей планеты. Капитан межпланетного патрульного крейсера, по имени Зипп, брал на абордаж пиратскую фотонную лоханку или — наоборот!
К сожалению, межпланетное пиратство не было выдумкой сценаристов. Несколько лет назад в районе Ганимеда было совершено нападение неизвестных на грузовой автоматический планетолет, перевозивший платину. Захватить судно не удалось, но получив повреждение, оно сбилось с курса и утонуло в атмосфере Юпитера. Поначалу никто и не знал о нападении. Решили, что произошел сбой в автоматике управления, но через год аналогичное событие не оставило сомнения, что это не случайность, а результат сознательной и неплохо организованной диверсии. Понятно, что западные компании, ведающие коммерческим перевозками, отрицали свою причастность, хотя кому, кроме капиталистических акул, нужно грабить грузовозы?
Нападения продолжались. Схватить злоумышленников за руку было трудно, ибо действовали они в самых разных уголках Солнечной системы и предсказать, где именно произойдет очередной акт межпланетного разбоя было нельзя. Пираты поступали осторожно, не покушаясь на пилотируемые, а тем более — пассажирские суда. Судя по дерзости и точности выбора целей — орудовал не один корабль, а как минимум — целая флотилия, которая уж точно не могла функционировать без поддержки со стороны фирм, вроде пресловутой «Рокет компани». В Международной Федерации Межпланетников не сомневались, что свои базы разбойникам предоставляет легально существующие компании, но до сих пор никого схватить за руку не удалось. Лишь однажды, в перехваченных радиопереговорах промелькнула фамилия Симмонс, из-за чего пиратов и стали именовать «симмонсами».
«Лешенька! — раздался в динамике мамин голос, а через мгновение появилось ее лицо, и он сразу забыл о пиратах и капиталистах. — Здравствуй, родной!»
— Здравствуй, мамочка!.. — Серебряков-младший говорил через небольшую паузу, зная, что сигнал немного запаздывает. —Как вы? Как папа?!
«У нас все хорошо... Выздоравливает... — мамины реплики тоже звучали с некоторой задержкой. — Протос говорит, что папа будет как новенький. Он, конечно, большой шутник, но я ему верю... Да и снимки превосходные... Ты-то как?»
— У меня все отлично, мама!.. Комиссия говорит, что вашему сыну светит красный диплом... И даже предложили свободное распределение...
«Ты у нас молодчина, сынок!.. Мы тобой очень гордимся... Сейчас схожу, обрадую папу... У него сегодня первая гравитационная нагрузка...»
— Поцелуй его за меня!.. Жду вас. Очень скучаю!..
«Обязательно и с удовольствием... Прилетим сразу, как врачи позволят... Да ты, наверное, улетишь уже куда-нибудь...»
— Пока нет... Я в «королевском» ОКаБэ остаюсь... Будем доводить сферолет до ума...
«Чудесно!.. Ну целую, милый!.. Я побегу... Немного волнуюсь...»
— До свидания, мама! Буду звонить!
Отключив соединение, он задумчиво посидел перед погасшим экраном. Кому еще позвонить?.. Тайке?.. В Новосибирске глубокая ночь... А Мэй уже на пути к Меркурию. С ней связаться можно лишь через радиограммы, что пересылает в обе стороны четвертое управление УПРМЕЖФЛОТа. С экрана стереовизора зазвучала финальная песенка капитана Зиппа, обещающего очистить Вселенную от разбойников. Юного стереозрителя пора было отправлять на боковую. Лешка старался приучать своего подопечного к режиму дня, хотя сам нередко его нарушал. Вот и сегодня ему хотелось с кем-нибудь пообщаться. И Снежок был далеко не последним человеком, перед которым он мог бы открыть душу. Пацаненок умел слушать. А это великое достоинство для любого мыслящего существа.
Снежок почувствовал, что его старший друг желает выговориться. Он сходил на кухню и принес кувшин с холодным брусничным морсом и двумя стаканами. Ну как же! Мужчины должны вести разговор по душам за стаканчиком какого-нибудь благородного напитка. А так как оба непьющие, то морс прекрасная замена бренди или яванскому рому. Серебряков-младший взял у него тяжелый кувшин и они перешли в его комнату, обстановка в которой более располагала к неспешным беседам, нежели просторная гостиная. Хозяин расположился на диване, а гость забрался в кресло с ногами. Над ним висела карта Солнечной системы, испещренная флажками. Глобус Луны стоял справа и Снежок принялся поворачивать его ладошкой. Глядя на это, Лешка вдруг вспомнил один из эпизодов своего такого еще недавнего детства.
— Хочешь, я расскажу тебе о привидении? — спросил он.
Пацаненок поежился.
— А это страшная история? — осведомился он.
— Нет... скорее грустная...
— Тогда — валяй...
— Я, как и ты перешел тогда в шестой класс, — начал рассказчик. — И летом в первый раз отправился в пионерлагерь...
— В какой?..
— Наш... «Межпланетник»... Во вторую смену...
Лагерь оказался замечательным. Его шефы — работники экспериментального завода при ЦНИИМТ — не жалели сил и средств для того, чтобы летний отдых приносил пионерам не только пользу, но и радость. Расположен «Межпланетник» на берегу озера, а вокруг растут густые леса. Десять двухэтажных жилых корпусов, спроектированных так, чтобы напоминать космические корабли будущего, расположены на озерном берегу, окнами на водную гладь. Стадион, столовая, дом культуры, мастерские, гараж, административный корпус с медизолятором — на противоположном. Берега соединены канатной дорогой с закрытыми кабинками. Никакого забора у лагеря не было, но весь периметр, как и побережье, контролировался автоматами, готовыми поднять тревогу и первыми оказать помощь, если с кем-нибудь из детей случится беда.
Лешка Серебряков, как и другие обитатели «Межпланетника», был в полном восторге от «дельфинов», так дети прозвали рыбоподобных, покрытых мягкой и упругой пластиплотью роботов, патрулирующих озерные воды. Он знал, что в каждой смене находились смельчаки, которые норовили на них покататься. Однако эти поползновения немедленно пресекались. Впрочем, в лагере и без того хватало интересных занятий. Помимо обязательных линеек, с подъемом и спуском флага, сборов, напоминающих по накалу споров Ледовое побоище, купания и пионерских костров по воскресеньям, были еще и занятия в кружках астрономическом, конструкторском, астроботаническом и так далее. Однако сообщение о том, что шефы решили подарить лагерю самый настоящий планетолет, взбудоражило все его население, не зависимо от возраста.
День, когда гигантский грузовой вертолет должен был привезти и установить на заранее подготовленную площадку космический корабль, ждали почти так же, как родительские дни. С утра пионеры и вожатые не могли ни на чем сосредоточиться, то и дело поглядывая на безоблачное небо. Наконец, после обеда в синеве раздался сдержанный рокот, с каждой минутой становившийся все громче и громче, превращаясь в тяжкий свистящий гул. Все головы были задраны вверх. И вот показалась громадная винтокрылая машина, которая несла на тросах серебристую ракету — одну из тех, что лет двадцать назад прокладывали трассы к Меркурию, Венере и Марсу. Это бы атомно-импульсный планетолет класса «Стрела» — для своего времени великолепная машина, гордость советского межпланетпрома.
На площадку, где «Стрела» должна была встать на вечную стоянку, пионеров, разумеется, не пускали. Вертолет не только опустил свой груз точно на посадочные опоры, но и высадил неподалеку группу монтажников, которые с помощью специальных автоматов выгрузили из трюма разборные фермы, а потом и смонтировали их вокруг планетолета, чтобы его не смог опрокинуть даже ураган. Когда работа была закончена и вертолет улетел, старший пионервожатый объявил построение на площадке, которую пионеры тут же окрестили ракетодромом. Пришли торжественной колонной, с развернутыми отрядными знаменами, барабанами и горнами. Построились двумя шеренгами. Отсалютовали кораблю. Замерли, с восторгом глядя на его стремительный силуэт, словно готовый в любой момент сорваться в небо.
Вперед вышел представитель завода инженер Трегубов.
— Дорогие ребята! — начал он. — Этот корабль не макет, как могли подумать некоторые из вас. Он летал к Луне и Марсу. Потом служил челноком между строящейся тогда «КЭЦ» и временными орбитальными базами. После — вернулся на Землю и долго стоял на запасном ракетодроме нашего завода. Нам было жалко отправлять этого трудягу на слом. И потому мы решили подарить его вам. Конечно, в нем нет ходового реактора, который давно сняли, но остальное оборудование осталось. Мы хотели бы, чтобы планетолет продолжил службу...
По рядам прокатился гул удивления.
— Нет, ребята, вы меня не так поняли, — продолжал Трегубов, улыбнувшись. — В космос он больше не полетит, но может послужить для подготовки будущих межпланетников. Предлагаем превратить его в тренажер, на котором можно будет имитировать обстановку настоящего межпланетного перелета. И мы хотим, чтобы вы сделали это сами. Ведь среди вас есть люди, увлеченные техникой. Готовы ли вы сделать это?
— Всегда готовы! — громовым эхом разнеслось по площадке и отозвалось в дюзах корабля.
— Значит, с утра начинаем формировать свое конструкторское бюро. Все необходимые чертежи, схемы и спецификации я привез.
На этом импровизированная линейка и завершилась. Отряды вернулись в лагерь. Однако не все собирались ждать до завтра. Группа злоумышленников собралась на пляже. Сделали вид, что решили искупаться на вечерней зорьке. Солнце уже опустилось за зубчатую кромку дальнего леса, просвечивая сквозь еловые верхушки. Купаться было зябко, поэтому четверо пацанов просто сидели на песочке, лениво наблюдая как чертят спинными плавниками с утолщением телеглаза на остром кончике, «дельфины» патрулируя разрешенную для купания зону. На самом деле четверка напряженно обсуждала предложение Мишки Дробота проникнуть через пассажирский отсек в «Стрелу» нынешней ночью. Разблокировать люк брался Фимка Кроль, который вовсе не походил на кролика, скорее — на чертенка.
— А как мы до отсека-то доберемся? — спросил Юрка Ким.
— Тоже мне — проблема! — фыркнул Мишка. — Ты ферму обслуживания видел?.. Там удобные такие перекладины... Короче, не сложнее, чем с балкона спуститься.
— Чур, я первый! — подпрыгивая от нетерпения заявил Фимка. — Своим универсальным ключом я тамошний замочек в два счета вскрою.
И он подбросил на ладони тяжелый кубик электромагнитной отмычки собственного изобретения.
— Следующим иду я, — тоном, не терпящим возражений, сказал Мишка — всеми признанный командир их маленького экипажа. — Остальные — факультативно.
— Ты нос-то не задирай, — угрюмо проговорил Юрка. — Перед девчонками тушуешься, а с нами — герой.
— Щас по шее получишь, — пообещал Мишка.
И оба вскочили.
— Давайте, подеритесь, — пробурчал Лешка Серебряков. — И вместо «Стрелы» окажитесь на кухне, где будете чистить картошку до конца смены.
Увещевание подействовало. За драку в лагере могли наказать и куда жестче. Пришлось спорщикам помириться. До отбоя все четверо вели себя тише воды ниже травы. Вожатый третьего отряда, Костя Смоляков, посматривал на них с удивлением. Он чувствовал — эта неразлучная четверка что-то затевает и поэтому решил, что спать ему сегодня не придется. После отбоя, Костя притаился в кустах у шестого корпуса, не сводя глаз с опоясывающего его балкона. Он не ошибся. Не прошло и часа, как у перил появилось четыре фигурки. Архитекторы спроектировали балконы спальных корпусов таким образом, что при желании с них и впрямь легко было спуститься, а потом и подняться. Этой цели служили прочные декоративные решетки, украшающие фасад. Вот по одной из них и слезли нарушители.
Хватать за руку, тащить к директору в «Межпланетнике» было не принято. А даже если бы и было принято, Костя все равно не стал выскакивать из засады. Он тайно последовал за четверкой. Впрочем, вскоре пионервожатый догадался, куда направляются злоумышленники. Они не простили бы себе, если бы не проникли в планетолет без спросу. Смоляков, студент педучилища, интересовался таким поведением подростков, полагая, что именно оно во многом формирует характеры будущих граждан коммунистического государства. Настоящий учитель должен не пресекать подобные поползновения, а наблюдать и учиться понимать, что движет подростками и как направить их неуемную энергию к достижению полезных целей. Хотят первыми подняться на борт «Стрелы»? Что ж, пусть попробуют...
Косте и самому хотелось сделать это. Ведь он еще не слишком взрослый. Даже не бреется. Жаль, что нельзя просто окликнуть сорванцов и сказать: «Пацаны, я с вами!». И не потому, что уронишь авторитет пионервожатого, произойдет кое-то похуже, влезешь в чужую тайну, куда тебя не звали, испортишь удовольствие, проистекающее из непослушания, и не исключено, что захлопнешь дверцы, ведущие в детские души и навсегда потеряешь ключик. Пожалуй, впервые будущий учитель Смоляков ощутил какую ношу он на себя взвалил, выбрав эту профессию. И не зная, как поступить, он продолжал тайком следовать за четырьмя злоумышленниками, которые мало того, что покинули ночью территорию лагеря, но и умудрились усыпить каким-то образом бдительность электронных сторожей.
В лунном свете «Стрела» была еще прекраснее. Ее отполированная на заводе броня сверкала как слиток серебра, длинною в тридцать метров. Сигарообразная тень пересекала площадку и поляну, на которой та была построена. Этот свет и эта тень питали воображение юных межпланетников. Они уже мнили себя не удравшими ночью из лагеря нарушителями распорядка, а экипажем, что возвращается к своему кораблю по пыльной тропинке чужой планеты. Это заметил и пионервожатый, который остался на краю поляны. Спины злоумышленников распрямились. Они уже не крались, а гордо шагали к застывшему планетолету, который, казалось, в любой момент мог сорваться со своего пьедестала и устремиться к Луне, посеребрившей его обшивку.
Смоляков понял, как он поступит. Дождется, когда последний из экипажа скроется в люке, и тогда тоже подойдет к кораблю. Пионервожатый видел, как быстро перебирая тонкими, но жилистыми руками, вскарабкался к верхнему люку Фимка Кроль. Через несколько томительных минут он помахал ожидающим снизу товарищам и скрылся в темном овальном отверстии. За ним стремительно взобрались и другие. Последним шел Лешка Серебряков. Прежде, чем нырнуть в люк, он оглядел окрестности и тоже исчез внутри молчаливой громадины. Будущий учитель выждал еще несколько минут и только тогда двинулся к планетолету. И достиг площадки как раз вовремя. Едва он коснулся рукой холодного металла фермы, как сверху раздался встревоженный голос Серебрякова:
— Костя! — крикнул он. — Там привидение!
Начало: