Тем же вечером Маргарита приехала к Артему, чтобы успокоить своего подзащитного и обсудить вопрос лишения Марины родительских прав. Адвокат привезла игрушки и фрукты для Егорки, но мальчик уже спал.
Хозяин вскипятил воду и заварил для гостьи и себя чай.
— Я вижу, вы успокоились уже, — сказала Маргарита, внимательно посмотрев на мужчину.
— Если честно, то меня просто вывела из себя эта ситуация, — признался Артем, вспомнив произошедшее в кафе. — Я был просто поражен накладным животом Марины.
— Я вас понимаю. Если честно, я рада, что вы успокоились, и не станете принимать никаких радикальных решений.
— Почему? — поинтересовался Артем.
— У нас ведь уже есть ее соглашение о проживании и воспитании сына у вас. Это, по сути, одно и то же, — пояснила адвокат.
— То есть я могу быть спокоен, что Марина ничего нового не учудит?
— Абсолютно. И потом, если вдруг через пять-десять лет она захочет заняться воспитанием сына, у нее будет такая возможность. Все-таки ребенку нужна мать.
Артем с благодарностью посмотрел на Марину, ему было приятно слышать такие слова от совершенно чужого человека.
— Как хорошо, что это кто-то еще понимает, кроме меня. — Он положил свою ладонь на кисть женщины, и Марина не стала сопротивляться.
— Сейчас лучше заниматься не судами, а здоровьем ребенка.
— Мы вчера были у врача — хороший прогноз.
— Поздравляю, — адвокат искренне улыбнулась. — Егорка — сильный мальчик. Держитесь, и все у вас будет хорошо.
В этот вечер Артем с удивлением открыл для себя, каким мягким и тонко чувствующим человеком является его адвокат. Мужчина честно признался себе, что она ему нравится. Он понял, что мысли о жене в последние месяцы формировались в голове лишь по инерции, привычке, а не потому, что у него остались к ней какие-то чувства.
***
Через три дня Артем, вернувшись с сыном с прогулки застал дома Марину. У него начали зарождаться романтические отношения с Маргаритой, и мужчина не был готов к визиту своей почти уже бывшей жены.
Марина сидела в детском уголке и рассматривала игрушки, которыми играл ее сын. Самое интересное, что ребенок, увидев мать, даже не подошел к ней, а пробежал мимо.
— А я думал, после той сцены в кафе ты не посмеешь здесь появиться, — заговорил первым Артем. — Видно, совесть у тебя крепко спит.
— Егорушка, — позвала сына Марина, но тот даже не повернулся. — Какой ты уже большой стал. — Женщина повернулась к мужу: — Он меня совсем не узнает.
— Я тебя за последний год тоже не узнаю. Что тебе надо здесь? — ответил на это Артем.
— Как что? Я же сказала в суде, что возвращаюсь в семью, — напомнила Марина. — Вот я и здесь.
— А семья не хочет, чтобы ты в нее возвращалась.
— Артемушка, — Марина подошла к мужу и попыталась прикоснуться к нему, — ну послушай, не горячись. Прости меня, я была глупая, молодая, сама не понимала, какое это счастье — жить рядом с тобой и нашим сыном.
— Поздно!
— Да что ты заладил: поздно, поздно! Ничего не поздно. Знаешь, меня как будто бы осенило, какая я была дура, — взялась руками за голову. — И вдруг внезапно пришло озарение. Я тут же отказалась от всех работ, от выставки, чтобы быть рядом с тобой, чтобы быть рядом с нашим Егорушкой. Он ведь так во мне сейчас нуждается.
— Тебе негде жить, — догадался Артем. — Тебя выгнала твоя муза, — усмехнулся и присел на диван.
Марина села рядом и, тяжело вздохнув, сказала:
— Мне Егорка снится каждую ночь. Не выгоняй меня.
Артем не смотрел на жену, ему было не по себе от такого визита. Хотелось верить в то, что жена говорит правду. Ведь он больше года ждал этой минуты, буквально молился, чтобы супруга вернулась и раскаялась, много раз представлял себе эту сцену. А когда это произошло, Артем уже был влюблен в другую женщину.