АКЦЕНТЫ ЖИЗНИ

Анастасия сидела в кресле, обхватив колени руками и глядя на унылый осенний пейзаж за окном. После развода с Кириллом мир будто бы померк. Особенно тяжело было вспоминать, как он делил имущество, доказывая, что «эти ложки покупала его мама, поэтому они должны быть у него» или «эту разделочную доску покупал он сам, поэтому забирает». Абсурдность ситуации доводила до истерики, но больше всего ранила равнодушная жестокость бывшего мужа. Ведь супруги жили в съемном жилье. При этом они копили на квартиру...

Заперевшись у себя в номере, мы переваривали увиденное. Все были в шоке. Немного прейдя в себя, стали обсуждать, что делать дальше. Было два варианта: сваливать от сюда или все же оставаться до утра. Решение было принято не нами, а обстоятельствами. Мы снова услышали стук в стену. Но вот только раздавался он уже из нашего второго номера. Снова стали звонить на ресепшен. Безрезультатно. На мобильниках опять отсутствовала сеть. Некоторых охватила паника, но Вика приказала всем успокоиться и взять себя в руки...

Устали мы с девчонками от работы, от рутины и решили развлечься. Но как-то необычно. Полезли в интернет, посмотреть, что нового появилось в нашем городе. Все варианты были банальны и не интересны. Хотелось чего-то необычного. И вот оно — квест с элементами ужаса. В описание было все заманчиво. Да еще и дополнительный бонус — 50% скидка, так как сама программа еще на тестовом режиме. Мы впятером единогласно выбрали этот вариант. Зона игры находилась за городом, поэтому добирались на такси. Нас встретили улыбчивые инструкторы и проводили в холл...

Лена нарезала овощи для салата, но стук ножа по доске был каким-то особенно резким и нервным. Андрей сидел напротив, барабаня пальцами по столешнице. Напряжение висело в воздухе, густое и ощутимое. — Андрей, мы ведь уже обсуждали это… Я не хочу! — тихо сказала Лена, стараясь не повышать голос. Андрей вздохнул, провел рукой по волосам. — Лена, ну сколько можно? Я понимаю твои опасения, но это шанс! Настоящий шанс вырваться из этой рутины, работать на себя, а не на дядю! — Шанс? Или безумная авантюра?...

В квартире пахло детским молочком и свежестью. Лена, прислонившись к косяку двери, тихонько покачивала коляску, укладывая маленького Сашу спать. Из кухни доносились приглушенные голоса и тихий звон бокалов. «Очередной звоночек по поводу мужа и его семьи», — эхом отдавалось в ее голове. Да, это был оглушительный колокол. После выписки из роддома прошло несколько дней. Кесарево сечение давало о себе знать ноющей болью и слабостью, но материнская радость перекрывала все. А вот визит родственников мужа радости не принес...

В воздухе пахло свежескошенной травой и жареным мясом. Солнце ласково касалось щеки, а в сердце теплилась надежда на счастливую и беззаботную жизнь. Мы с Сашей въехали в наш новый дом всего неделю назад, но я уже чувствовала себя здесь, как дома. Два года мы вместе работали не покладая рук, чтобы накопить на это уютное гнездышко. Бизнес пошел в гору, и даже моя беременность не смогла остановить меня от достижения цели. Я мечтала, как наш сын будет бегать по этому просторному двору, как мы будем собираться всей семьей за большим столом...

Холодный ветер трепал подол моего черного платья, а в голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль: «Его больше нет». Артем. Мой Артем. Умный, любящий, нежный, идеальный. Так, по крайней мере, я думала. Теперь, глядя на гроб, усыпанный цветами, я понимала, что мой идеальный мир рухнул, погребенный под обломками реальности. Два года назад он, сияющий от счастья, держал на руках нашу крохотную Машу. А теперь… Теперь я стояла здесь, в черном, и держала ее за руку, чувствуя, как она доверчиво прижимается ко мне...

Солнце палило нещадно, когда мы с мамой, уставшие, но довольные, возвращались с дачи. Автобус трясся, пыль оседала на одежде, но запах свежих яблок и огурцов, которые мы везли домой, перебивал все неприятные ощущения. Мне было 14 лет, подростковый возраст со всеми вытекающими — неуверенность, бунтарство и жажда справедливости. Мама, как всегда, держалась бодро, хотя в ее глазах я замечала усталость. Она работала на двух работах, чтобы прокормить нас с сестрой. Когда мы открыли дверь квартиры, нас встретила тишина...

Я — мама двоих дочерей, Аллы и Марины. Алла, моя старшенькая, всегда мечтала о братике. —Мам, ну когда у меня будет братик, с которым можно играть в машинки и драться подушками?— спрашивала она, глядя на меня своими огромными, полными надежды глазами. Но судьба распорядилась иначе — родилась Марина. Помню, как Алла поначалу немного расстроилась. — Мам, ну почему не братик? — надула она губки, когда узнала о сестре. Но стоило ей увидеть крошечную Марину, как все изменилось. Она с таким трепетом помогала...

Оксана вздохнула, помешивая ложкой остывший чай. За окном мерно шумел дождь, словно вторя ее тоскливому настроению. Соседка, баба Надя, наблюдала за ней с понимающим взглядом. Ее морщинистое лицо, испещренное прожитыми годами, излучало какое-то незыблемое спокойствие. — Что-то ты, Оксаночка, совсем скисла, — наконец проговорила баба Надя, нарушая тишину. — Садись лучше, расскажи, что на душе. Вдвоем легче грусть переживать. Оксана благодарно кивнула и придвинула стул поближе к кухонному столу. — Да как-то все навалилось, баба Надя...

Ветер выл, словно раненый зверь, бросая пригоршни мокрого снега в лицо Эмили. Она зябко поежилась, кутаясь в старенький, уже потерявший форму пуховик. Поздняя осень в горах всегда встречала неприветливо. Девушка брела по узкой тропинке, петляющей между потемневшими от сырости скалами, к старой хижине, оставшейся ей в наследство от эксцентричной тетушки Агаты. Агата была легендой городка. Художница, путешественница, собирательница древностей — в ее жизни хватало места для всего, кроме обыденности...

Солнце било сквозь занавески, высвечивая пылинки в воздухе. Я сидела на диване, перечитывая сообщение от матери. Сердце колотилось, как пойманная птица. С одной стороны – долгожданное общение, с другой — горький осадок прошлых обид. Вспоминаю, как все началось. Первый курс, эйфория студенческой жизни, планы на будущее. И как гром среди ясного неба — новость о беременности сестры. Тогда мне было 18, ей — 25. — Маринка, ну ты же все сама понимаешь, твоей стипендии вполне хватит на жизнь, — говорила мама тогда, глядя мне в глаза...