Есть мнение, что цивилизации, культивируя сельскохозяйственные культуры, – особенно «пшеницу эмбер», – развивались не под палящим солнцем, а в полосе умеренного климата. Причём, происходило это не просто так, а «почему-то». И что каким-то образом академик Вавилов к данному ужасу причастен. Само по себе данное мнение, разумеется, не интересно. Даже учитывая, что пшеница не «эмбер», а эммер. Однако, об экспедициях и коллекции Вавилова вспомнить, несомненно, стоит.
...Собственно, о пшенице эммер, – окультуренной двузернянке, – на культивации которой, не полностью, но во многом была построена экономика древнейших цивилизаций Египта и Междуречья, – мы знаем именно от Вавилова. За время экспедиций 20-30 годов Николай Иванович посетил множество стран, – а точнее все страны, – южной Европы, Ближнего Востока и Северной Африки, Южной Америки, плюс, Эфиопию, Сомали, Китай, Японию и Корею. Результатом же поездок стало создание обширнейшей, – 250 тысяч образцов, – коллекции семян сельскохозяйственных и (реже) дикорастущих культур. О судьбе этой коллекции, – пережившей, – не съеденной, – блокаду Ленинграда, можно рассказывать долго. О значимости же красноречивее всего свидетельствует тот факт, что о собрании был информирован Гитлер, считавший необходимым захватить и вывести его в Германию. Но всё это, – как и трагическая судьба самого Вавилова, – темы совершенно отдельные.
Вопрос же может возникнуть, – и плохо, если он не возник, – с какой целью Вавилов всем этим занимался, и в чём ценность коллекции?
Вавилов изучал эволюцию растений, сделав себе имя в 1920 году докладом «Закон гомологических рядов и наследственной изменчивости», удостоившемся сравнения с открытием периодической системы химических элементов. В наши дни суть дела кажется весьма банальной, – мутации (ответственные за изменчивость) наследуются, и виды связанные родством будут иметь общий спектр изменчивости. Но сейчас – можно просто взять и посмотреть ДНК. Тогда же химический механизм наследственности вообще не был понятен даже приблизительно. Метод же Вавилова позволял строго, численно, – по вероятности отклонения тех или иных признаков от нормы, – определить степень родства двух видов растений. Что в свою очередь давало возможность доказательно судить о происхождении одних растений от других.
...Экспедиции же имели целью сбор материалов для исследований эволюции сельскохозяйственных культур методом Вавилова. Выявление закономерностей, – следует подчеркнуть ещё раз, хотя слово «ген» («единица наследственности») уже было в ходу, что называется им ученые понятия не имели, – позволяло подвести под селекцию теоретическую базу. Определив, в частности, какие культуры могут скрещиваться, и какие признаки будут унаследованы метисом. Исследования открывали возможность целенаправленной передачи нужного признака «по цепочке» родственных видов между двумя недостаточно родственными для скрещивания прямого видами.
Да. И для таких технологий, – до полного воплощения дело не дошло, поскольку открытия в области генетики предоставили менее затратные по времени возможности, – очень желательно было найти общего дикого предка всех сортов, например, пшеницы. Плюс, – по возможности, – все звенья, соединяющие его с последними модификациями культуры. Выполняя эту задачу, Вавилов и прочесал весь тропический пояс планеты.
...Если что, то дикая двузернянка росла и сейчас растёт по дуге от Палестины до северного Ирака, – на территории «плодородного полумесяца». Акклиматизация именно пшеницы – с вытеснением ячменя и ржи – к условиям умеренных широт произошла относительно поздно.