- Ура, приехали! - радостно воскликнула Наташа, стоя на крыльце детского дома, с восторгом разглядывая подъехавшие машины.
На ее восторженные крики выбежали другие сотрудницы, кучно сгрудившись на узеньком крылечке.
Из нарядной, красиво украшенной машины с обязательным советским атрибутом - куклой на капоте, вышли Они. Жених и невеста. Оленька, воспитатель этого же детского дома, была счастлива.
Ольга была хороша, да что там, обворожительно красива! Длинные пшеничные волосы, обычно ниспадающие ниже плеч, сегодня были закручены в какую-то чрезвычайно модную витиеватую прическу. Вместо фаты на голове красовалась кокетливая шляпка с воланами белоснежных кружев. Говорили, что это сейчас - последний писк моды, в больших городах невесты только так себя и украшали. Платье Оленьки было белоснежное, пышное, походившее на какой то кулинарный шедевр, словно торт с многочисленными слоями крема, безе и марципанов.
Несмотря на то, что Оля была симпатичной, умненькой и доброжелательной девушкой, она долго сидела в девках. А где ей еще познакомиться? Училище педагогическое - так там только девчонки, потом работа, работа да дом. Мама порой тайком уже вздыхала, не надеясь дождаться внуков. А сама Оленька частенько начала задумываться над тем, что еще немного, и она усыновит ребенка из детского дома. Тем более, сердцем она очень часто прикипала к своим воспитанникам.
А вот надо же - в прошлом году угораздило ее растянуть ногу, когда с мальчишками на прогулке гоняла в футбол. Сначала махнула рукой - мол, ничего страшного, но, когда на следующий день стало невозможно наступить на ногу, заковыляла, прихрамывая в больницу. Как оказалось, в их районной больнице бессменный хирург Пал Палыч благополучно ушел на пенсию, а на его место по распределению прислали молодого парня, Евгения Сергеевича.
Так то все и закрутилось. Сначала - забота тогда еще Евгения Сергеевича о больной ноге Оленьки, потом Евгений Сергеевич незаметно превратился в Евгения, затем в Женечку - Женьку.
И вот сегодня, подслеповато щурясь своими огромными карими глазами (как Женька всегда восхищался необычным сочетанием - карие глаза и русые волосы!) от жаркого августовского солнца, принимая поздравления от друзей, сотрудниц, Оля была счастлива, как можно быть безрассудно счастливой в молодые годы, стараясь надышаться вдоволь этим чувством без оглядки на других.
Жених Женя (как смеясь, говорила Оля:- масло ты мое масляное) жмурился довольной улыбкой как лениво бы жмурился старый их кот Васька, блаженно объевшийся сметаны. Женька тоже был Оле под стать - такой же русоволосый (они даже чем то были похожи, только отличались глазами - у него были пронзительно голубые как небесная синь глаза). Сложением он отличался богатырским - даже новомодный серенький пиджак в искорку, ладно сидящий на нем, пришлось заказывать на индивидуальный пошив в местном Доме быта.
Девчата провели молодоженов в директорскую комнату, хихикая и выкрикивая по дороге: - "Горько!" Там Оля с Женей почувствовали себя героями - их выстроили посреди комнаты, сами девчата (да и не только, среди персонала много было пожилых женщин) устроились вокруг них полукругом. Опять же Надька, молодая красивая девчонка, постоянно фыркающая от смеха, завела поздравительную речь. Она то и придумала свою особенную фишку - подговорила сотрудниц поискать дома каких - нибудь особенно интересных больших бусинок и принести их на работу. Женщины сначала недоумевали, но усердно покопались в своих шкатулочках со всяческими безделушками. И вот - сюрприз готов!
Надя, взяв в руки суровую длинную нитку, и выбрав самую блестящую, похожую на хрусталик бусинку, торжественно начала:
- Дорогие Ольга и Евгений! От всей души поздравляю с самым важным днем в вашей жизни! Желаю Вам всегда жить дружно! -
В этом и была Надина задумка, чтобы каждый поздравляющий выбирал свою, особенную бусинку и свое поздравление как бы нанизывал на память молодоженам. И будущие готовые бусы, с бусинками разных размеров, разной формы, не сочетающимися между собой ни по стилю, ни по внешнему виду, подразумевались как коллективный подарок. Бусы счастья...
Женщины радостно подхватили инициативу - каждая старалась придумать какое - нибудь эдакое, не похожее на остальных, пожелание и напутствие новобрачным. Когда очередь уже подходила до Ираиды Сергеевны, директрисы, она завязала получившийся шедевр, и только собралась вручить его Наденьке, рука ее вдруг дрогнула, бусы развязались и с гулким стуком рассыпались по деревянному полу. Кто - то неожиданно ахнул. Ольга побледнела, но взяла себя в руки и, со словами: - Ничего, ничего..., - нагнулась и стала собирать неудавшееся ожерелье. Надя тут же подбежала к ней на помощь, разыскивая под тумбочкой закатившийся тот самый, первый свой хрусталек.
Вроде бы ничего особенного не произошло, но настроение Оленьки испортилось. Уже чисто автоматически она приняла в дар огромного плюшевого медведя, на который всем коллективом скидывались ее любимые девчонки...
... Прошло двадцать лет...
На стареньком кладбище сегодня было пустынно и тихо. Только черные огромные вороны с глухим кашляющим карканьем нарушали эту тишину, словно в каком - то тривиальном, затертом до дыр, фильме ужасов. Некоторые, особо обнаглевшие птицы нагло садились на основание постамента, долбя длинным вытянутым клювом по могилке - выискивая остатки съестного.
Только у одной могилки, скорбно ссутулившись, сидела женщина неопределенного возраста. Ее русые волосы, слегка посыпанные пудрой седины, небрежно развевал теплый августовский ветерок. Женщина с немым упреком вглядывалась в черно - белую фотографию в овальной рамочке. На нее яркими, пронзительными глазами смотрел молодой мужчина.
Оля, а это была она (хотя конечно, давно уже не Ольга, а Ольга Васильевна), нервно сжимала, перебирая, словно четки, в руке те самые бусы, которые в тот свадебный день они все таки собрали. Некоторые бусинки потемнели от времени, у других облезла краска, но были и такие, которые выглядели как новенькие. - " Словно моя жизнь, черные и белые полосы", - вдруг подумалось Оле.
Только как назло, эти самые "белые" яркие счастливые моменты проносились в памяти внезапной вспышкой молнии. Вот Женя - несет Ольгу на руках в их новое жилье - в комнату общежития, выделенную от районной больницы. Вот он жарко шепчет той самой августовской ночью разомлевшей от счастья Оле, перебирая рассыпанные на подушке ее распущенные волосы: - "Оленька, Ольга – ты мое счастье, я все для тебя сделаю! Все у нас будет хорошо!" Вот он, узнав о том, что Оля ждет первенца, прикупил сразу и трехколесный велосипед и пластмассовую ванночку. Оленька заливалась от смеха.
А вот и Оля - родив прекрасную девочку, вдруг слышит перешептывание акушерок и странные непонятные медицинские термины. До сих пор Ольга помнит, как с трудом, держась за стенку коридора, дошла до комнаты главврача, чтобы узнать, что с ребенком. Синдром Дауна. Что это значит, Оля не знала. Рассказывали что - то про умственную отсталость, что такие дети похожи друг на друга как близнецы, но Оля ничего не хотела слышать. Она видела только, что дочка очень сильно похожа на Женю - такая же добродушная улыбающаяся мордашка с голубыми пронзительными глазами.
Женя - какой же он молодец! Сразу безапелляционно заявил: "- Это наш ребенок. Точка." - на бессмысленное перешептывание добрых соседок и родственников, робко намекавших на то, что девочку лучше бы оставить в роддоме.
Так и жили. Настенька - (Оля прочитала, что имя Анастасия толкуется как воскресшая) была тихой послушной девочкой. Особых хлопот родителям не приносила, только садиться она начала в год, а ходить - неуклюже, но все - таки ходить - только в 3 года. Вдобавок ко всему, выяснилось, что у Насти - порок сердца. Так бывает - как сопутствующее заболевание. Оле пришлось уволиться с работы, и примерно в то же время она поняла, что в ней зародилась новая жизнь. С трепетом ждали они появление второй дочери.
Но Танюшка родилась здоровенькой смышленой девочкой. Раньше года научилась ходить, в полтора - разговаривала длинными осознанными фразами, а в три - уже тянулась к книгам и складывала по слогам первые слова. Но видать, не суждено было счастью находиться в Олином доме. Когда Танюшке было 5 лет, ее забрали погостить к себе родственники - брат Жени с женой. У них рос мальчишка - Мишка, погодка Танюшки. И надо же было такому случиться, что оставшись без присмотра, ребятишки нашли эти чертовы таблетки и приняв их за красивые желтенькие витаминки, съели их несколько штук! Мишку откачали, а у Оли с Женей появился первый холмик на кладбище.
Через три года бесплодных попыток, Оля все таки забеременела. Родился крепышок Сережка. Только он так был похож на Женю - такого же богатырского телосложения, русоволосый, с обаятельной улыбкой и разрезом глаз как у отца, но карим цветом, как у Оли, что почему то все его звали только Серегой.
Вроде бы пришел покой в сердце Оли - Женя работал, Настя с Серегой росли, но иногда, заглядывая в шкатулку с теми злополучными бусами, Оля испытывала какой то внутренний страх. Словно боялась, что это не все, будет еще что - то впереди, и отнюдь не радостное. Зачем она держала эти бусы, тоже не понимала, иногда порывалась их несколько раз выкинуть, но каждый раз какая то невидимая сила ее неизбежно останавливала.
В тот день они собрались (опять!) вместе с теми родственниками на озеро. У Женьки как раз выдался выходной, да и Серега просился покупаться. Одного Оля его никуда не пускала - боялась.
День выдался замечательный. Солнце ласково грело своими теплыми лучами, вода призывно переливалась, отражая те самые солнечные лучи. Взрослые сидели на бережку, поглядывая как Мишка с Серегой дурачатся в озере. Настя потихоньку окунала свои босые ноги на мелководье - Оля не пускала ее в воду.
И тут, словно какая то чья то злая шутка, Мишка стал тонуть. Удивительно - он был уже почти взрослым парнем и прекрасно умел плавать. Женька быстро сориентировался в ситуации и кинулся его вытаскивать. Подплыл под водой к Мишке, с силой вытолкнул наверх, а сам остался там.
Инфаркт. За что? Почему? Ему ведь только сороковник исполнился. Так его и вытащили, с поднятыми вверх руками, только на берегу их смогли разжать.
- Мам, куфать хатУ... - голос Насти словно толкнул Олю. Она отрешенно оглянулась, виновато посмотрела на Настю.
- Сейчас, доченька, сейчас. Смотри, вот бутербродики, вот конфетки. Давай, и я папу помяну.
Ели они молча, сосредоточенно жуя. Оля рассматривала Настю. Такая же синеглазая, с русыми волосами, закрученными в длинный хвостик. Похожа на девочку, несмотря на ее 18 лет. Только лишняя полнота выдавала ее взрослость. - Надо купить ей игрушечную коляску, давно уже просит, - вздохнула Оля.
Не выдержав, Оля залезла в карман, в который засунула бусы - четки и положила их на блюдце с поминальными дарами. - Прости, Женя, пусть они у тебя останутся.-
Оля заторопилась домой, собрала весь мусор с могилки, выдергала травы, зеленеющей, там где не надо, поправила пластмассовые цветочки, любовно натыканные по всему холмику. Только она не успела заметить, как Настя, оглядываясь на мать, развязывала потихоньку бусы, разглядывала, перекатывая их на ладошке, а потом украдкой засунула тот самый хрусталик в карман своей модной кофточки.
Вера или история зеленой пуговицы