Глава жандармов, борец с декабристами и надзиратель за Пушкиным, граф Бенкендорф не считал восстание и переписку с поэтом основными эпизодами своей карьеры.
Талант к сыску
Ещё будучи генерал-адъютантом императора Александра I, Александр Христофорович проявлял интерес и способности к политическому сыску. В 1821 году начальник штаба Гвардейского корпуса Бенкендорф передал императору записку от некоего М. Грибовского. В ней говорилось о существовавшем тайном обществе «Союз благоденствия» и предлагалось ликвидировать его лидеров. Однако, в отличие от своего генерал-адъютанта, Александр I довольно легкомысленно отнёсся к этому докладу и не дал делу ход. Подобная небрежность сделала возможным восстание декабристов.
«Утирать слёзы сиротам и вдовам»
Бенкендорф нашёл понимание уже при Николае I. Он подал императору проект учреждения высшей полиции под начальством особого министра. Николай I очень благоволил Бенкендорфу, особенно после его активного участия в следствии по делу декабристов, поэтому вскоре Александра Христофоровича назначили сначала шефом жандармов, а затем и главным начальником Третьего отделения. Есть легенда, что император вызвал Бенкендорфа к себе и протянул ему носовой платок со словами: «Будешь утирать слёзы сиротам и вдовам, утешать обиженных, стоять за невинно страдающих».
Однако новоиспечённый начальник жандармов понимал свою службу иначе. Он создал систему, проникающую во все сферы жизни общества, обладающую невероятной властью. Герцен писал, что Бенкендорф создал страшную полицию, стоящую «вне закона и над законом, имевшей право вмешиваться во все».
Защитник мужиков
Когда наполеоновские войска осенью 1812 года подходили к старой столице, подмосковные мужики стали вооружаться — кто топором, кто вилами, а кто и оружием. Только вот в борьбе с французами мужиками руководили вовсе не помещики, а партизанские начальники. Тогда дворяне и испугались: крестьяне вооружены, почуяли вольную. В Волоколамском уезде якобы бунтовала шайка мужиков во главе со священником. Губернатор послал в Петербург бумагу с просьбой усмирить народ и восстановить порядок. Поручено это было флигель-адъютанту Бенкендорфу, чей отряд бил французов как раз в этом уезде.
Однако Бенкендорф наотрез отказался воевать с простыми мужиками. Император Александр I после записки Бенкендорфа прекратил дело о мужицком бунте.
Спасение утопающих — дело рук Бенкендорфа
Не бросал Бенкендорф и столичных горожан в беде. Петербуржцы запомнили его самоотверженный порыв во время знаменитого наводнения 1824 года. Александр Грибоедов рассказывал об одном занимательном моменте во время невского потопа: «В эту роковую минуту государь явился на балконе. Из окружавших его один сбросил мундир, сбежал вниз, по горло вошёл в воду, потом на катере поплыл спасать несчастных. Это был генерал-адъютант Бенкендорф. Он многих избавил от потопления».
Дела сердечные
Бенкендорф женился в 1817 году на сестре санкт-петербургского коменданта Захаржевского Елизавете Андреевне Бибиковой, однако верностью похвастаться не мог. Самой скандальной его пассией стала мадам Амели Крюднер, двоюродная сестра императрицы Александры Фёдоровны.
Её влияние и вмешательство в дела службы переходило все возможные границы. Когда император осознал опасность их связи, то принял мудрое решение. Чтобы избежать скандала, он назначил барона Крюднера послом в Стокгольм, куда Амели должна была следовать за супругом. Однако в день отъезда она якобы заболела корью и должна была выдержать шестинедельный карантин. По словам дочери Николая I, «корь» закончилась рождением ребёнка от Николая Адлерберга и последующим браком с ним. Амели не была верна ни мужу, ни любовнику.