Падал я мальцом когда-то,
Рвал последние штаны,
Синяки от мамки прятал
С чувством собственной вины.
Морды бил и мне врезали
То по делу, то с тоски,
Мы характеры вязали,
Чтоб до гробовой доски.
Мы любили, нас любили,
Ненавидели всерьёз,
Мы огромный гвоздь забили
В гроб буржуйско-сытых грёз.
Мы поверили в мозоли,
Что такая вот рука
Не допустит, не позволит,
Зло погубит на века.
В недалёкой перспективе
На лазурном берегу
Будет всё у нас в активе
Фиг проклятому врагу.
Только разум человечий
Даст нам силы всё свершить,
Мы выкрикиваем речи,
Призываем поспешить.
Всё поповское отродье
К стенке или так, - к ногтю!
Мы не верили природе,
С верой в Бога – всё, тю-тю!
Треск колоколов разбитых
Рёв довольных вызывал.
Вековое всё забыто, -
Мир страницу открывал!
Очень страшной оказалась
Та страница для Руси,
Что удавкою врезалась,
Только трупы выноси.
Падал я мальцом когда-то
С очень малой высоты,
Те паденья стали святы
Как желание мечты.
Нынче уж не те высоты,
Даже выдан парашют,
Только стропы рвутся что-то
Или их нарочно рвут.
Вниз лететь довольно страшно.
С приземленьем нелады.
С нашей жизнью бесшабашной
Не накликать бы беды!
Эх, Россия, Мать родная,
Бестолковых сыновей
Народила ты не зная,
Жуткой участи своей.
Растащили, распродали,
Просвистели, что смогли,
Только душу и видали,
Раз картошка соль земли.
Богословский Николай Дмитриевич, 15 октября 1992 г.
