Богословский Николай Дмитриевич (1941 - 2020) - поэт, бард, Человек

1 Я давно уж не грешу, И добро теперь вершу, Жизнь мне бесконечною казалась. 2 раза. Я прощения прошу И раскаяться спешу, Очень мало времени осталось. 2 Я вперёд хочу смотреть, Чтоб спокойно умереть, Смерть – не жизнь, в нас ужас вызывает, 2 раза. Жизни той осталась треть, От стыда готов сгореть Я за то, что ею называют. 3 От рожденья до седин Человек теперь один, Всё своё подальше люди прячут 2 раза. Сколько нынче «середин», Если сбоку, то кретин, И фортуна прочит неудачу...

Вникни в то, что тебе я сейчас расскажу. Я не тот, за кого принимаешь. Я словами и делом тебе докажу: Ты у дьявола в долг занимаешь. А долги отдавать уже бог повелел, Взял у ангела или у чёрта, Только чёрт нынче, прямо скажу, ошалел, Будешь к стенке процентом припёрта. Задолжала ты жизни в любви и добре, Напрокат взяты вера и чувства, Натурально одно: голова в серебре, А внутри удивительно пусто. Задолжала ты дочери, дом отобрав. Прошибала слеза поначалу, Но её очень быстро подальше убрав, Ты с чужими дитя обвенчала. Делать сложно, зато очень просто ломать, Здесь позиция страшно знакома, Одиночка ты, верно, но только не мать, Ты – кукушка без места и дома...

Очень давно, аж в самом изначале, Слишком наивно развязавши рот, Не разглядел, что собой представляли Годы, ведущие на эшафот. Как же земля тебя держит такую, Как не провалится в тартарары, И почему я до боли тоскую? Жаль, почему мне ушедшей поры? Всё очень просто: в страданьях рождённым Больше любви и забот отдают, Но, к сожалению, тем, ослеплённым Чаще всего панихиду поют. Жаль, нужен был бы аборт вместо родов, Жаль, что доверию вспорот живот Сколько их жалких моральных уродов Так незаслуженно долго живёт. Страшно другое: они, размножаясь, Стадо подобных себе создают, В жизни пороками вооружаясь, Шагу ступить никому не дают...

Я тенью смерти буду для тебя, Расплатой буду, как неотвратимость, И, день за днём безудержно губя, Добру и злу явлю несовместимость. Ты надругалась, трезво рассчитав, Над чувствами, которым нет предела. Раскрывшись и сама собою став, Ты главное совсем не разглядела. Не поняла, что жизнь – всего одна Не только у тебя, и, несомненно, Твои дела и вся твоя вина Наказаны должны быть непременно. Когда в лицо ударят кулаком, Так, без причины, самодурству в похоть, То надо быть последним дураком, Не защищаясь, добренько поохать. Никто ещё меня не оскорблял И не являл предельного цинизма, Безнравственностью так не щеголял, Как ты, скрываясь в дебрях альтруизма...

Я думал, что б…дь ты иль где-то, или вроде, На самом же деле, ты б…дь по природе. Ты блядь по натуре, по роже, по шкуре, А это не каждой доводится дуре. Не каждая может пройти спотыкаясь, Не ведая сколько и с кем кувыркалась, Не каждая может, подмыв телеса, С надеждою после смотреть в небеса. Не каждая может, порхая по будням, Устраивать праздники собственным блудням, Не думая завтра, что было вчера, А днём забывая, что было с утра. Здесь верить нельзя ни единому слову. Тебя покрывали, как в стойле корову. В тебе всё давно презрело и пало. По горло сыта, нажралась до отвала. Ты думаешь можно закрыть...