12 октября 1972 года
Многоуважаемая Марьяна Петровна! Какое счастье, что районная газета “Вестник Козюхинска” учредила рубику “Молодежь и психология”. Низкий поклон редакции за такой шаг.
Пишет вам постоянный читатель Григорий Сероухов, работник конторы “Главсоюзбумторг”. Человек я по натуре не робкого десятка. Был неоднократно замечен в драках модели "стенка на стенку". За словом в карман не лезу. Могу проявить характер и показать кузькину мать обидчику.
Но так было до женитьбы моей на Верочке. Став человеком семейным, я утратил боевитость.
Дело в том, что волею судеб я проживаю на одной жилплощади с тещей, Олимпиадой Энгельсовной. Признаюсь, при виде ее личности меня одолевает необъяснимый страх. Полгода хожу подавленный. С товарищами немногословен, дома по обыкновению отсиживаюсь в углу - том самом, где располагается кадушка с фикусом. Заметил, многоуважаемая Марьяна Петровна, что обучился способности менять окраску туловища. И с фикусом я натурально теперь сливаюсь цветом. Возможно, Марьяна Петровна, в вашей практике имелись случаи проявления у человека хроматофор? Не зря наука пишет, что произошел человек от ящеров?
Так вот. Олимпиада Энгельсовна - женщина не робкого десятка. Голос у нее строгий, натура властная. Со мной она не миндальничает. Грубые окрики: "Григорий, не сутулься!", "Григорий, почему ты забыл вынести мусор? А голову ты свою не забыл?", "Григорий, ты что, в угол захотел?" стали теперь неотъемлемой частью моей повседневной жизни.
С супругой Верочкой отношения стремительно ухудшаются. Вера частенько рыдает тайком в ванной комнате. Мне она ставит в укор, что стал я инертным, а интимная, простите, жизнь у нас пропала вовсе. Что она выходила замуж за совершенно другого мужчину. Инициативного, физически активного, морально устойчивого. А не за манную кашу. Когда я слышу про кашу, то испытываю желание стремительно спрятаться за кадушку с фикусом. Желание это иррациональное. Найти ему объяснения в справочной литературе я не сумел, хоть и посетил библиотеку.
Но о какой интимной жизни может идти речь, если Олимпиада Энгельсовна перед отходом ко сну командует нам: “Одну руку под щеку, вторая на одеяле! Носики-курносики сопят!”. А если я предприму робкую попытку обнять Верочку, то из соседней комнаты раздается возглас: “Сероухов! А ну, спать! Сероуховой не мешать! Иначе отправишься спать на кухню! Я тут шутки шутить с вами не намерена”. Я пугаюсь. Я послушно кладу ладонь под щеку, вторую руку на одеяло. Под богатырский храп тещи я забываюсь тревожным сном. Верочка уходит рыдать в ванную.
Во снах меня преследует кошмары. Как правило, в кошмаре Олимпиада Энгельсовна принуждает меня мастерить скворечник. Или нарядиться зайцем и прыгать вокруг хвойных деревьев. Прыгаю и мастерю я довольно плохо, это не мои профессиональные обязанности. В наказание Олимпиада Энгельсовна приближается ко мне с огромной кастрюлей манной каши. Каша с комочками и пенками. Просыпаюсь всегда с истошным криком и в горячечном поту. Верочка начинает рыдать.
Марьяна Петровна, помогите! Как мне жить дальше? Я ведь хочу быть счастливым, хочу, чтобы Вера перестала рыдать, а Олимпиада Энгельсовна перестала меня вводить в недостойное состояние беспомощности и ужаса.
С уважением,
Григорий Сероухов.
27 октября 1972 года
Многоуважаемая Марьяна Петровна!
Спасибо Вам за психологический совет! Вы прозорливо догадались, что мой страх перед тещей связан с тем, что она напоминает мне воспитательницу из детсада. Порывшись в документах, я нашел тому доказательство. Олимпиада Энгельсовна, действительно, когда-то работала в детсаду. Может, это она и была та самая Галина Петровна, которая ставила меня в угол за несъеденную кашу? А еще отправляла в угол - подумать над поведением. Теща хитра и изворотлива, она вполне могла сменить имя.
Вы дали мне совет: сходить к детсаду № 43 и там, мысленно представив тещу, высказать ей все, что накопилось в моей душе. После работы, забежав по приказу тещи за молоком и хлебом в гастроном, я решительно направился к детсаду. Стоя у забора учреждения, громко прокричал: "Олимпиада Энгельсовна, я больше вас не боюсь! Я взрослый человек, работник конторы, я женат на вашей дочери, и вы мне не указ!". Я прокричал это трижды (для верности).
Пока я кричал на забор, из-за угла вышла теща. Она проходила мимо по своим делам. И не удостоив меня взглядом, строго отчеканила: “Сероухов, ступай домой. Ужин на столе. Отыщи градусник и измеряй температуру. Если температура хорошая - немедля госпитализируйся. Раз, два, три, четыре, пять - микроба будем изгонять”.
Я, разумеется, струхнул. Хотел по привычке укрыться за акацией. Но собрался с духом, вспомнил, что я молодой и сильный мужчина, Верочкин муж и уважаемый сотрудник конторы, сказал: "Олимпиада Энгельсовна, я больше не боюсь вас! Я не буду вас слушаться. К черту градусник. Я пойду в гараж - пить с товарищами и закусывать соленым огурцом".
Когда я поднял глаза, то увидел лишь удаляющуюся тещину спину. И хотя мой демарш остался ею незамеченным, внутренне я приободрился. И решительно отправился в гараж к товарищам. Там мы провели собрание. Домой с собрания я вернулся под утро. Вера рыдала. Я долго умолял о прощении. Но дело оказалось вовсе не во мне, а в теще.
Мне, немного помятому и с огурцом в руке, и плачущей Вере она безапелляционно сообщила, что выходит замуж. Ее жених - инженер из далекой Пензы. Теща уезжает в Пензу навсегда. Вера просилась ехать с матерью, но теща умело отвлекла ее внимание на мой неопрятный вид.
Марьяна Петровна, я не знаю, хохотать мне или рыдать. С одной стороны, теща уезжает, и это, конечно, большое облегчение. С другой - она даже не заметила, что я с чем-то боролся. То есть, борьба моя не достигла цели, была бессмысленной, ушла в пустую демагогию. Покопавшись в себе я сообразил, что мне нужно снова в гараж. С дерзким лицом я извлек из холодильника начатую банку соленых огурцов. И удалился - четко печатая шаг.
С уважением,
Григорий Сероухов.
1 декабря 1972 года
Многоуважаемая Марьяна Петровна!
Пишу Вам с легким сердцем. Олимпиада Энгельсовна счастливо отбыла в далекую Пензу со своим инженером. Перед отъездом она безапелляционно сказала: "Григорий, ты, конечно, не мужчина, но Вера тебя любит. Так что живите как знаете. Тебя уже не перевоспитать".
Интимная жизнь в тот же день наладилась. Верочка не рыдает, а с энтузиазмом записалась в очередь на покупку стиральной машины.
Спасибо Вам, Марьяна Петровна, за помощь. Всей редакции газеты “Вестник Козюхинска” низкий поклон.
Молодежь, пишите Марьяне Петровне о своих заботах и жизненных ситуациях! Спасение утопающих - вовсе не личное дело, а главная забота Марьяны Петровны и всей редакции.
С уважением,
Григорий Сероухов и его жена Верочка.
P.S. Что-то мне подсказывает, что Олимпиада Энгельсовна еще вернется. Уж больно она любит покомандовать, а ее инженер - человек не робкого десятка. Но к тому моменту я надеюсь осчастливить ее внуками. И тогда внимание тещи, смею верить, переключится на подрастающее поколение.