Милая Оленька! Это пишет вам Жанетта Ивановна. Мы не знакомы лично. Но я, Оленька, о вас довольно наслышана. Нас связывает многое. А именно - Василий Авдотьич Гребенкин. Да-да, Оленька, ваш бывший (и мой нынешний, слава всем богам!) законный супруг.
Так распорядилась судьба - Василий повстречал меня на жизненном пути. Чудесное столкновение! Томленья, слезы, заверения в любви - и мы женатые официально. Он мне - законный муж вот уж третий месяц. Я счастлива так, как не бывала еще никогда. Я летаю, я в раю, я на облаке из пуха! И все это благодаря вам.
Помимо супруга, у нас, Оленька, есть и общая приятельница: ваша подруга Вера Сидорова. И Вера мне много рассказывала о вашей жизни с Василием Авдотьичем. Рассказывала она мне (и плакала, плакала), что Вася вас обижал чудовищно. Был грубым в словах и невнимателен к детям. Бросал работу, увлекался зеленым змием. И даже (невозможно поверить!) мог поднять на вас свою длань. Это вы с ней, с Верой Сидоровой, Оленька, делились сокровенным. А она, Вера, (поскольку и мне большой товарищ) пыталась предостеречь о минусах в характере Васи. Но я оказалась мудрее человеческих пересудов. Важнее мне показались честные глаза Василия. И всю себя я отдала Гребенкину. Всю, без остатка. Растворилась в нем так, будто я - кристаллик сахара, а он - стакан горячего чаю.
И потому я благодарю вас, Оленька. Ежели бы вы с Василием не расстались - так и была бы я одинокая. Как вы сейчас, бедняжка. Вера мне сообщила (и плакала, плакала), что после развода вы сильно страдаете. И будто опустили крылья. Возитесь с малышами и много рыдаете. Жалуетесь на алименты и грядущий раздел жилья. Послушайте! Долой же слезы! Жизнь вас и так баловала прилично - десять лет под одной крышей с Василием. Дышать с ним одним кислородом, делить стол и кров, рожать плоды любви с Васиной формой ушей. О, это ли не счастье? Я завидую вам белой завистью.
Но счастье имеет свой срок годности. И в сроке повинна одна лишь женщина. Вы, если я верно поняла пронзительные слова Василия, не были ангелом небесным. И часто грызли Васю. Уничтожали его веру в себя. Требовали без конца Луну на небе.
Со мной Василий Авдотьич стал совсем иной! Говорит одни приятности. Грубостей не дозволяет совершенно.
“Как можно, - говорит мне муж, - обидеть тебя словом, Жанетта. У меня язык не повернется задеть столь трепетную женщину”.
К детишкам (а у меня две прекрасные дочурки) внимателен совершенно. Без куколки или милого плюшевого животного с работы не заявляется. Да-да, Оленька. Василий нынче много и тяжело работает. Не гнушается ходить в присутствие пять дней в неделю. “Я, - обещает Вася, - обеспечу вас по-царски. Не позволю нуждаться своей дорогой семье”.
К зеленому змию не касается. Разве что по редким и большим праздникам. И что-нибудь слабенькое лакает. Без высокого градуса и тяжелых последствий.
Длань свою на меня не поднимал ни разу (“Я, - клянется, - лучше себе лапу отгрызу, чем на любимую пусечку ее поднимать стану").
Мы совершенно счастливы. Поем песни в любовним экстазе, дышим друг дружкой без остановки.
Спасибо, спасибо, милая Оленька. К письму прилагаю небольшой тортик. Пекла сама (по рецептуре Васиной маменьки). Вам и малышам приятного аппетиту. Надеюсь, Оленька, что мы сможем однажды стать близкими друзьями.
С благодарностью за Васю, Жанетта Ивановна Гребенкина.