Письмо от 1 августа
Марьяна Петровна, пишет вам ваш постоянный читатель Клавдий Печкин. Пишу с просьбой - протяните мне руку помощи, дайте какой-либо мудроватый совет.
Все дело в одной девушке. Мы познакомились с ней ровно три дня назад. Звать ее Маха. Она милая девушка, хоть и немного пышная в крупе. Ранее мне симпатизировали девушки тощенькие, с бледной кожей лица. Чтобы сюскали тонкими голосами и пугались мышей. Так вот - Маха их полная противоположность.
С первого свидания строит она планы на семейную жизнь со мной. С меня уже затребовала клятвы, что я фертилен и здоров. Сходила ко мне на службу и убедилась, что я трудоустроен официально. После этого размечталась о том, что будет у нас аж трое детишек. Старший - Коля. Далее дочурка Оленька. Третьего постреленка предлагает назвать в честь лично меня, то есть Клавдием Печкиным.
Поясните, Марьяна Петровна, данный феномен. Дело, вероятно, в моей повышенной для женщин привлекательности? Да, я таков. Но вовсе не готов мечтать о пострелятах. Знаем мы друг дружку еще довольно шапочно.
P.S. Махе же это безразлично. Запрещает пить холодное молоко. “Ты застудишь горло, - говорит она мне, - заболеешь и умрешь. А я не готова становиться вдовой”.
Клавдий Печкин, ваш постоянный читатель
Письмо от 3 августа
Марьяна Петровна! Спасите! Вчера утром я вышел с помойным ведром. На ступенях лестницы сидела скромно наряженная Маха. В руках у нее был торт “Черемуха” и букетик даурских ландышей.
Вернувшись с мусорки, обнаружил, что Маха пьет чай с тортом в компании моей маменьки. Меня они называют “наш мальчик”.
P.S. При прощании, в нашей маленькой прихожей, Маха зажала меня в угол. “Клавдий, - жарко шепнула она мне в растерянное лицо, - я всю ночь ломала голову над кухонными занавесками. Какими они будут в нашем с вашей маменькой жилище? Я предпочитаю геометрию. Ромбы или другие кругляши”.
А я оторопел. А потом взвизгнул. “Ладно, - сжалилась она, - не надо отвечать сейчас. Я понимаю, милый, тут надобно решать вопрос не в спешке. Тут надо бы поизучать веяния текстильной моды”.
Что делать, Марьяна Петровна?!
Сам я твердого характера, имею римский профиль и развитую личность. Мне думается, что Маха вполне должна понять: баранки она из меня не скрутит. Как быть, уважаемый психолог? Как дать однозначное понимание, что к браку я не готовый?
Печкин, ваш читатель
Письмо от 5 августа
Марьяна Петровна! Благодарность вам за ответ. Вы намекаете, что нужно как-то Махе донести свои цели жизни. И чтобы она не строила песочных замков. И будто бы ее совершенно отрезвит.
Я принял ваш совет к сведению. И заявил Махе, что цель моей жизни - поездка вокруг нашей зеленой планеты. На велосипеде. Чтобы ехал я, а в ушах ветер свистел. И пояснил, что времени на цель мне требуется страшно много. Обучиться ездить, далее развить физическую форму и изучить международные языки. Какое-то время займет и само путешествие. Возможно, там, в путестранствии, я даже совершу открытие. Обнаружу доселе неизвестное племя людей. Или что-то подобное. А уж потом, вернувшись с цели жизни, я, вероятно, буду готов жить с Махой одним хозяйством и завести прелестных малышей.
Она ответила мне лишь одно слово. И это слово было “ха”. Я оскорбился. И потребовал объяснений. А Маха бросилась мне на шею. А потом начала убегать, хихикать, показывать язык и нижнюю юбку. Что было далее - не помню.
Осталась ночевать у нас с маменькой. Маменька ей на сундуке бабкином постелила. А она, Маха, с утра на дачу с маменькой рванула. Сейчас солят огурцы и чирикают. Про меня говорят, что я “бываю порой невыносимым”.
Письмо от 5 сентября
Марья Петровна, пишу немного неровным почерком, простите. Как выяснилось, сын Коля и дочурка Оленька у меня уже есть. И прямо сейчас я катаю их на спине - мы играем в лошадку. Я ору “иго-го”, а детишки колотят меня пятками. Маха с маменькой маринуют томаты. Про меня говорят, что я “на удивление прекрасный отец”.
Вопрос с путешествием пока остается открытым. Порой я вздыхаю, глядя в окно. Утираю слезу занавеской в ромбы и кругляши. Маменька тогда показывает мне кулаки. Одумайся, мол, женатый ведь человек.
На велосипеде катается сын Коля. Уже расколотил мой шлем и поставил две “восьмерки” на колесе.
Я побежден, но не сломлен. И к путешествию теперь готовлюсь украдкой. В уборной, ночами, штудирую карты с маршрутами. Ночами вижу сны: в них я лечу на стальном друге, ветер свистит в ушах, в лицо мне светит тропический солнечный луч. Где-то за деревьями прячется неизвестное науке племя людей. И племя настолько дикое, что даже не знает огня. А я несу им грамоту и дарю коробок спичек. Что дальше там с племенем - рассказать не могу. Маха лягает меня во сне, бормочет, чтобы я не наглел и забирает все одеяло.
Посоветуйте: как достучаться, что гнуть из меня баранки у Махи все равно не получится? И мы, несмотря на женитьбу, знаем друг дружку по-прежнему довольно шапочно?
С надеждой на дельный совет Клавдий Печкин, ваш неизменный читатель