Глава 79
Майор медицинской службы Прокопчук о своей прекрасной мечте – вернуться из зоны СВО домой с грудью, увешанной орденами и медалями – не забывал никогда. Она была для него словно путеводная звезда, указывающая дорогу не хуже Ленина с кепкой и лозунгом «Верной дорогой идёте, товарищ!» Этот отлитый в бронзе памятник Евграф наблюдал много лет. Сначала – когда ходил мимо него в школу, затем – когда шёл к остановке автобуса, чтобы поехать в медицинский университет, а после – когда стал врачом общей практики и отправлялся на работу в больницу.
Монумент казался ему вечным, как нерушимое наследие прошлых эпох. Его массивная фигура с вытянутой рукой, словно благословляющей проходящих мимо, отливала тёмной бронзой на фоне неба. Вместе с портретом Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, на котором едва уместились все его награды, эти два вождя были для Прокопчука, хоть человека и не старого, в общем, поскольку до 50-летия было ещё несколько лет, двумя символами. Один говорил, что надо двигаться и не останавливаться на достигнутом, а второй подсказывал: и тогда у тебя будет много наград, честь и слава.
Это и заставило Прокопчука подписать контракт с министерством обороны и стать врачом в прифронтовом госпитале. Само собой, Евграф Ренатович не хотел оказываться так близко к зоне боевых действий из-за возможности быть раненым или даже убитым. Но понимал: надо пройти через все испытания, и тогда всё станет хорошо. В конце концов, и Ленин, и Брежнев имели огнестрельные ранения, причём оба были получены во время войн: Гражданской и Великой Отечественной соответственно. Эти мысли укрепляли его дух, когда он, сжимая в кармане халата табельный пистолет, который носил с собой «в целях личной безопасности», рассматривал себя в зеркало перед утренними обходами.
Майор Прокопчук считал себя ничем не хуже тех, кто достоин наград и похвал, потому полагал: чтобы выдвинуться, нужно быть «немножко раненым».
Правда, всё никак не получалось. Для реального ранения стоило бы отправиться на передовую, например, в санитарный взвод, который помогает вытаскивать раненых с поля боя. Но Евграф Ренатович рассуждал так: «Всё хорошо в меру. Мне посмертный орден Мужества ни к чему». Потому просто делал свою работу в госпитале ни шатко ни валко, машинально перевязывая и зашивая. Весь госпитальный быт стал для него рутиной: запах хлорки, перемешанный с гарью; звуки торопливых шагов и стоны раненых. Он всё ждал, когда наконец случится то самое событие, которое придаст его военно-медицинской карьере мощный стимул.
И дождался.
После того, когда на операционном столе госпиталя оказался сын самого командующего группировкой генерал-лейтенанта Крутицкого, встретиться с каким-нибудь высокопоставленным офицером, да ещё оказать ему личную услугу, ну или просто удачно попасться на глаза и суметь себя проявить, превратилось для Прокопчука в новую идею фикс.
Узнав от помощника начальника госпиталя сержанта Свиридова, что к ним через два часа прибудет колонна с гуманитарной помощью для раненых бойцов, майор заинтересовался и спросил, с чего бы это вдруг она так запросто разъезжает по прифронтовой территории, поскольку это опасно и для проезда требуется много разрешений. В его голосе сквозило одновременно недоумение и надежда на то, что среди прибывших окажется кто-то, перед кем можно блеснуть профессионализмом и рвением.
– Да вроде как от штаба напрямую приказ пришёл, – пожал плечами сержант, перекладывая какие-то бумаги.
– С ними же генерал-полковник Башлачёв ездит вместе со своей племянницей, вы разве не знали, Евграф Ренатович? – спросил присутствовавший здесь же военврач Соболев так просто, словно речь шла о такой ерунде, как меню на ужин в госпитальной столовой.
– Генерал? Башлачёв? – майор навострил уши. – Что-то впервые о нём слышу.
– Да вы что, Евграф Ренатович! Как можно не знать тестя начальника Главного военно-медицинского управления министерства обороны! Генерал-полковник Башлачёв много лет командовал крупными воинскими соединениями, потом служил в Генеральном штабе, откуда и вышел на заслуженный отдых.
Когда капитан Соболев закончил, майор Прокопчук остался стоять с приоткрытым от изумления ртом. «Вот он! Наконец-то настал тот самый час!» – билась мысль в его лысой голове. Даже сердце стало трепыхаться чаще, и мозг принялся лихорадочно перебирать варианты, как бы показаться генерал-полковнику во всей красе, но… ничего на ум не приходило. Евграф Ренатович решил действовать по обстановке.
– А что… ты там говорил про его племянницу? – обратился он к сержанту, но ответил опять Соболев:
– Татьяна Никаноровна Пономарёва, в девичестве Башлачёва, дочь младшего брата генерал-полковника. Он, правда, в армии не служил по состоянию здоровья, но занимается медицинскими исследованиями, крупный научный светила, один из заместителей начальника госпиталя имени Бурденко.
Майору Прокопчуку захотелось найти место, чтобы срочно придавить его пятой точкой, – от волнения ноги стали ватными. Оказался в непосредственной близости к таким людям, да это же… если перед героем одного романа в схожей ситуации бриллиантовый дым плыл по комнате, то у Евграфа Ренатовича пространство вокруг засверкало золотом орденов и больших звёзд на погонах.
– Сержант, когда они приезжают? – нервно спросил Прокопчук.
Свиридов сообщил, Евграф Ренатович посмотрел на часы и куда-то быстро ушёл.
– Так, Костя, – сказал сержанту военврач Соболев, когда они остались вдвоём. – Всё, что ты здесь слышал, строго между нами. Никому ни слова, иначе я тебе сделаю операцию, разговаривать сможешь только женским голосом, понял меня?
– Так точно, товарищ капитан, – озадаченно ответил Свиридов.
Дмитрий вышел из палатки и, с трудом сдерживая смех, вернулся с документами на осмотр. Разумеется, никакого генерал-полковника Башлачёва в природе не существовало. Военврач его выдумал, равно как и всё остальное. Он ещё вчера узнал, что к ним с гуманитарной миссией едет хирург Пётр Андреевич Звягинцев, который решил отправиться в эту поездку из Петербурга вместо доктора Круглова. После первого раза Денис порывался проделать этот путь снова, но его невеста Ольга Великанова не отпустила, да и завотделением Эллина Печерская была против.
Тогда Звягинцев вызвался сам, поскольку из всех мужчин-врачей в отделении неотложной помощи был самым старшим. Ещё порывался поехать Борис Володарский, но его кандидатуру Эллина Родионовна тоже отклонила: не с кем тогда будет работать. Пётр Андреевич, как человек лёгкий на подъём, собрался быстро. Его на пути в зону СВО не остановил даже звонок дядюшки – Ивана Валерьевича Вежновца, который пытался отговорить племянника от «подобной глупости».
– Помогать нашим проходящим лечение бойцам вы считаете глупостью? – спросил доктор Звягинцев, и главврач быстро сменил тему разговора.
Та женщина, Татьяна Пономарёва, которую военврач Соболев представил майору как племянницу генерал-полковника и жену учёного светилы из госпиталя Бурденко, была настоящей, и с Дмитрием их свёл общий знакомый. Он рассказал, что Татьяна занимается сбором и доставкой гуманитарной помощи бойцам на фронте, в том числе раненым, и если их госпиталю нужно, то мог бы посодействовать. «Ты не волнуйся, она человек хороший, исполнительный, жена военного, поэтому в курсе, как у нас тут всё устроено», – отрекомендовал знакомый.
Военврач Соболев поблагодарил и сообщил идею подполковнику Романцову, тот её поддержал. Когда с Татьяной были решены все организационные вопросы, Дмитрий связался с доктором Звягинцевым и дал ему номер телефона Пономарёвой, чтобы они созвонились и дальше ехали до госпиталя вместе.
Вчера пришла информация (Дмитрий попросил телефон у Жигунова, чтобы Татьяне позвонить), что колонна выдвинулась. Причём им «на хвост упал», как рассказала Татьяна, давний знакомый, прежде служивший под началом её мужа, а теперь ставший сам себе большой начальник. «Настоящий полковник», – не без иронии заметила женщина и добавила, что он даже выделил своего бойца, чтобы тот сел за руль грузовика, объяснив так: «Человеку, не знающему особенностей передвижения по рокадам, лучше сюда самостоятельно не ездить».
– Что ему у нас понадобилось? – спросил Дмитрий.
– Они с вашим начальником, Романцовым, давние приятели, я только во время пути узнала, – ответила Татьяна. – Полковник хочет порешать с ним какие-то вопросы, вот и решил поехать вместе с нами. Заодно, так сказать, но в сопровождении охраны. За нами даже квадроцикл едет. Кажется, там его охранник и адъютант, точно не знаю.
Пока общались, военврач Соболев предложил Татьяне одну интересную вещь. Она посмеялась в трубку и согласилась принять участие.
Колонна с гуманитарным грузом в составе двух грузовиков и сопровождающего их БТР, который тянул за собой поломавшийся в дороге квадроцикл, прибыла в прифронтовой госпиталь под вечер. Из бронетранспортёра выбрался полковник и, выделив на разгрузку всего час, – чтобы вражеская разведка не сумела обнаружить передвижение техники в нашем тылу, – поспешил к Романцову, который общался с начальством и прийти встречать не смог.
Пока старший офицер выходил, майор Прокопчук стоял рядом с Дмитрием. Заметив полковника, вытянулся, хотел было доложить по форме, но коллега его одёрнул:
– Это не он! Вон он! – и показал рукой на мужчину с проседью в голове, который выбрался из кузова грузовика, постоял, расправил плечи, а потом властно сказал:
– Разгружайте скорее!
Майор Прокопчук, подтянувшись и постаравшись даже убрать живот, – на СВО он приехал худым и звонким, да располнел на казённых харчах, – строевым шагом направился к мужчине, встал напротив по стойке смирно и отрапортовал:
– Товарищ генерал-полковник! Разрешите доложить! Майор медицинской службы… – и дальше выдал на-гора, что госпитале номер такой-то, где он имеет честь служить, в настоящее время столько-то медицинского персонала, раненых и так далее и тому подобное. Словом, повторил слово в слово всё то, что обычно докладывает подполковник Романцов пред светлыми ликами проверяющих.
Военврач Соболев едва сдерживался от смеха, глядя на то, как майор Прокопчук пытается выслужиться перед «самим генерал-полковником». Тот же, как и следует очень высокопоставленному военному на пенсии, слушал его снисходительно, а потом пожал руку, по плечу похлопал и сказал:
– Молодец, сынок! Так дальше и служи, Родина тебя не забудет!
Прокопчук едва не лопнул от счастья.
«Генерал-полковник» посмотрел на Соболева и поманил:
– Эй, капитан, подойди-ка.
Дмитрий приблизился.
– Сынок, покажи мне, что тут у вас и как.
– Товарищ генерал… – попробовал было вмешаться Прокопчук.
– А ты, майор, займись моей племяннице, Танечкой, – ласково сказал гость, показав на симпатичную женщину, которая помогала с разгрузкой.
– Есть помочь вашей племяннице! – вытянулся Прокопчук и рванул в указанную сторону.
В общении с женским полом Евграф Ренатович силён никогда не был. Комплиментов говорить не умел, да и вообще оробел в присутствии племянницы самого генерал-полковника Башлачёва и жены светилы из госпиталя имени Бурденко, работать в котором мечтает, если не считать министерства обороны, каждый уважающий себя военный медик. Майор Прокопчук был в этом убеждён на сто процентов, а в отношении Татьяны решил повести себя так: устроить ей экскурсию, сопровождая всё собственными комментариями.
Поскольку разгрузка требовала большой физической силы, и с этим неплохо справлялись прибывшие участники гуманитарной миссии, – Татьяна шутливо называла их «наши мальчики», хотя было каждому лет за 60, но мужички собрались крепкие, все бывшие военные, – она смогла отлучиться. К тому же такая у неё была договорённость с капитаном Соболевым, – поддакивать майору Прокопчуку и следовать за ним.
Ренат Евграфович, видя, как внимает ему симпатичная дама, запел курским соловьём. Он показывал и рассказывал, для пущей важности густо сдабривая свою речь медицинскими терминами. Если бы он готовил блюдо, то от такого числа приправы его потом есть никто бы не стал, – выплюнули с отвращением. Татьяне тоже непросто приходилось, но в другом смысле. Она пыталась не смеяться, глядя на то, как майор, распушив перед ней перья, словно павлин, упорно доказывает, что на самом деле главный здесь не «какой-то там подполковник Романцов», а только он, Прокопчук. Что это благодаря его золотым рукам, горячему сердцу и холодному рассудку здесь вытаскивают бойцов с того света и так далее.
Татьяне в какой-то момент даже показалось, что если Прокопчук дальше станет развивать тему своих заслуг, то окажется, что за грядущую победу в войне придётся благодарить его одного. Но майор, видимо решив, будто высказался достаточно, перешёл к характеристикам медперсонала. И вот тут началось самое интересное. Оказалось, что госпиталь, словно уличный пёс блохами, кишмя кишит бездарями, неучами, глупцами, да и вообще – «тут у большей части так называемых военных врачей руки не из того места растут».
Прошёлся он асфальтовым катком и по своему непосредственному начальнику, заявив, что большего лоботряса и балбеса во всей отечественной военной медицине не отыскать. Уж он-то оказался ещё и заядлым алкоголиком, который каждый вечер напивается вдрабадан, а в себя приходит только под утро, или даже в запой уходит, и тогда ему, майору Прокопчуку, как единственному, кто здесь ни капли в рот не берёт, приходится всем руководить.
Неизвестно, каких бы ещё гадостей наговорил Евграф Ренатович, но послышался звук воздушной тревоги: в небе над госпиталем были замечены вражеские дроны. Несколько пролетели дальше, а один завис и непонятно было: то ли собирается мину бросить, то ли информацию собирает. При первых звуках тревоги майор с ужасом стал смотреть на небо. Едва заметив летательные аппараты, ни слова Татьяне не сказав, тут же бросил её на произвол судьбы и удрал в бомбоубежище – мощный блиндаж, построенный на случай обстрелов.
Татьяна вернулась к колонне, которая уже собиралась ехать обратно. Никто не паниковал и не пугался, поскольку тот единственный дрон довольно быстро оприходовали бойцы из РЭБ: подавили, и аппарат упал где-то в лесу. Вскоре вернулся «настоящий полковник» в сопровождении Романцова, пришли военврач Соболев с коллегой Звягинцевым, которому и досталась, как было оговорено заранее, роль сурового генерал-полковника. Коллеги по клинике имени Земского тепло простились, Дмитрий поблагодарил ещё раз Татьяну за помощь, которая очень нужна раненым, ведь это же весточка из дома.
– Там подарки от наших барышень из числа прихожанок храма, в который я хожу, – заметила женщина, а потом сунула руку в карман, вытащила оттуда старенький кассетный аудиоплеер и протянула Дмитрию. – Вот, это вам. Хотела выбросить, сам не знаю, зачем с собой вожу. Но очень рекомендую послушать последнюю запись. Песня просто бомба!
Спустя десять минут колонна двинулась в обратном направлении. Лишь когда всё стихло, майор Прокопчук опасливо выглянул из убежища. Убедившись, что на его жизнь враги не покушаются, расправил плечи и как ни в чём ни бывало пошёл в палатку, пребывая в полнейшей уверенности, что произвёл прекрасное впечатление на самого генерал-полковника и его племянницу.