Глава 51
Когда я направлялась к Марецкому, то была абсолютно уверена: стоит мне его увидеть, и сразу узнаю в нём того самого похитителя, Кобальта. Я рассчитывала опознать его по осанке, походке, голосу, по каким-то едва уловимым движениям, выдающим сущность человека. Но моим ожиданиям не суждено было оправдаться. Передо мной предстал вовсе не харизматичный злодей, а невзрачный, низкорослый мужчина с большими залысинами, нелепыми торчащими ушами и сутулыми плечами. Казалось, сама жизнь не раз била его по спине, пригибая всё ниже. Его лицо с вечно извиняющейся полуулыбкой и беспокойно бегающими глазами сразу же вызывало ощущение, что перед тобой человек, привыкший прятаться, избегать конфликтов, но при этом держащий в голове десятки хитроумных схем, как вывернуться из неприятностей.
Я увидела его у ворот ТЭЦ, где мы условились встретиться. Он стоял, ссутулившись, и, завидев меня, словно съёжился ещё сильнее, будто ожидал, что я наброшусь на него с кувалдой или хотя бы начну кричать. Мы обменялись коротким, натянутым приветствием, после чего он осторожно поинтересовался:
– Что именно вы хотите от меня узнать?
Я решила не ходить вокруг да около и сразу перешла в наступление:
– Расскажите, каким образом вам удалось провернуть сделку так, что участок оказался оформлен на вашу престарелую тётку, находящуюся в состоянии глубокой деменции? А заодно объясните, как вы смогли прописаться на пустыре, где даже вагончика строительного не стоит?
Марецкий моргнул несколько раз, его лицо сделалось ещё более растерянным. Он шумно сглотнул, будто ожидал, что я сейчас достану блокнот и начну записывать каждое его слово. Потом, неожиданно для меня, выдал:
– А вы точно журналистка?
Я без лишних слов достала своё удостоверение корреспондента журнала "Зеркало". Оно хоть и было уже не вполне актуальным, но всё ещё производило впечатление. Марецкий внимательно его изучил, медленно кивнул и, поколебавшись, сказал:
– Ладно. Я вам расскажу. Но только при одном условии – ничего не записываете на диктофон и не называете моего имени.
В этот момент я поняла, что передо мной не такой уж простачок, каким он хотел казаться. В этом человеке, несмотря на его внешнюю неказистость и заискивающую манеру общения, чувствовалась внутренняя упёртость. Такие люди умеют отстаивать свои интересы до последнего, особенно если им есть что терять. А если у человека не так много, но это "немногое" – его единственная ценность, он будет держаться за него зубами. Иногда такие мышки при угрозе могут превратиться в тигров.
– Обещаю, – ответила я.
Марецкий глубоко вздохнул, окинул меня подозрительным взглядом и, понизив голос, произнёс:
– Всё просто: за взятки. И участок, и прописка. А вы что, думали, по-другому бывает?
Я молчала, позволяя ему говорить дальше.
– Вот смотрите. Моя тётка родилась и всю жизнь прожила в Подолино, работала в колхозе. Когда председатель колхоза понял, что делу конец, он собрал людей и сказал: "Ребята, денег у нас нет, помочь ничем не могу, но могу раздать землю в бессрочную аренду. Хотите – берите." Тётка взяла свой кусок. Тридцать лет участок никому не был нужен. Земля зарастала бурьяном, пока вдруг не объявились какие-то люди. Подъехали к дому и говорят: "Отдай, мы тут коттедж построим." Место хорошее – от МКАД всего 11 километров. Тётка была уже старенькая, с памятью беда – чуть не согласилась, да ещё и бесплатно! Представляете? Даром!
Рассказывая, он так завёлся, что дрожащими руками достал из кармана пачку дешёвых сигарет и закурил. Вонючий дым потянулся ко мне, и я, поморщившись, сделала шаг назад, чтобы не задохнуться.
– Хорошо, что я в тот день у неё был, продукты привёз. Она же гордая, сколько раз предлагал ей жить со мной – не соглашается. "Я, – говорит, – сама!" А сама до магазина выйти боится – пару раз уже так заблудилась, что соседи домой приводили. В общем, подхожу я к её дому – стоят эти "покупатели", уговаривают её. Я им сразу: "Хотите? Платите." Они замялись, переглянулись – и уехали. Тогда я сразу её в сельсовет потащил, оформил всё по новой, свидетельство на собственность получил. А чтобы землю наверняка не потерять, прописался там. Взял и выписался из московской квартиры. Там у меня жена с дочкой остались, а я стал сельчанином. Надёжнее так."
Марецкий неожиданно осёкся, и я ощутила, как странным образом полученная информация не только не приблизила меня к Кобальту, но будто даже отдалила. Как если бы невидимая преграда встала между мной и разгадкой, заставляя колебаться.
– Подождите, – произнесла я, чуть подалась вперёд, пристально вглядываясь в его лицо. – Но что насчёт вашей машины? Что вы делали несколько дней назад неподалёку от лесопарка «Косино-Ухтомский»? Это восточная окраина Москвы, между Новогиреево и Выхино-Жулебино. Я видела запись, где отчётливо различима ваша «Лада» седьмой модели.
Марецкий вдруг словно сник, плечи его осели, взгляд потускнел.
– Ах, «Лада»… – протянул он и горестно вздохнул. – Да угнали её. Прямо от тёткиного дома. Я к ней заехал, вечером собрался домой, а машины уже нет. И сигнализация не спасла.
– Вы сообщили в полицию? – уточнила я, вглядываясь в его лицо, стараясь уловить оттенки эмоций, мелькавших в глазах.
– Нет, конечно, – отмахнулся он.
– Почему? – я слегка прищурилась.
– Да я же незаконно прописался в деревне, – он пожал плечами, словно это объясняло всё. – Подумал, если начну заявлять о краже, они копать начнут, выяснять… Ну и… – он тяжело вздохнул, будто признался в чём-то постыдном.
– То есть о дальнейшей судьбе автомобиля вам ничего не известно? – уточнила я, не скрывая удивления.
Марецкий мотнул головой, словно хотел окончательно развеять мои сомнения.
– Да и ладно с ней! – усмехнулся он, хотя улыбка вышла кривой. – Давно пора было менять. Старая, ржавая, вся подвеска убитая, ремень ГРМ требовал замены, свечи тоже… Да чего там, легче новую купить, чем ремонтировать. Так что в каком-то смысле мне даже облегчение. Вот заплатят за участок – кредит возьму, что-нибудь поновее приобрету.
– Но вы же говорили, что те люди ушли ни с чем? – напомнила я, чуть склонив голову, пытаясь уловить несоответствие в его словах.
– Это в прошлый раз, – неожиданно сообщил он, словно сам о чём-то задумался. – А сегодня снова звонили. Сказали, у них есть для нас с тёткой какое-то интересное предложение.
Я невольно напряглась. Пока мне было неясно, как всё это связано с исчезновением Маши и Кобальтом, но шестое чувство подсказывало: здесь есть нить, ведущая к разгадке.
– Можно мне присутствовать на вашей встрече? – спросила я после короткой паузы.
Марецкий взглянул на меня с подозрением.
– А вам-то это зачем? – поинтересовался он, нахмурившись. – Для статьи, что ли?
– Да, – быстро подхватила я предложенный аргумент.
Он ещё раз меня смерил оценивающим взглядом, потом кивнул.
– Ладно. Только никаких фамилий и записей тайком. Если что – всё буду отрицать. А ещё в суд подам за клевету, – предупредил он с такой серьёзностью, что я не смогла не улыбнуться.
Мы договорились встретиться вечером возле дома его тётки. Однако Марецкий настоял на том, чтобы переговоры проходили не в её квартире, а в небольшой столовой через дорогу. К семи часам я уже была там, заняла столик у стены, заказала кофе и пару пирожков с картошкой, пытаясь создать видимость, что пришла сюда исключительно поужинать. Марецкий вошёл чуть позже, выбрал место у окна и сделал вид, будто меня не знает.
Ровно в назначенное время в столовую вошли двое. Представительные мужчины в одинаковых костюмах, с чёрными кожаными портфелями в руках. Портфели, к слову, весьма дорогие – насколько я могу судить. Оба чуть выше среднего роста, стройные, ухоженные. Разница между ними была лишь в возрасте: один выглядел лет на сорок, другой чуть моложе. Выдать это могла лишь седина, лёгкой дымкой тронувшая виски старшего.
Их манеры безошибочно указывали на людей, привыкших вершить дела в тиши кабинетов, за плотно закрытыми дверями. Они двигались с неторопливой, почти ленивой уверенностью, будто хозяева положения, словно два высокопородистых кота, которых зачем-то занесло в это невзрачное, по их меркам, заведение. Казалось, они физически ощущали диссонанс между собой и окружающей обстановкой, как если бы представители аристократии вдруг оказались в таверне где-нибудь на Хитровке. В их взглядах сквозила тщательно скрываемая брезгливость.
Они сели напротив Марецкого, но даже не удосужились поставить портфели на стол. Держали их на коленях, словно не желая допустить прикосновения с не слишком чистой, по их представлениям, столешницей. Прежде чем усесться, тщательно оглядели стулья – не оставил ли кто-то до них следов в виде крошек или жирных пятен.
Я внимательно следила за ними, делая вид, что увлечена кофе. Всё внутри меня подсказывало, что эти двое не просто так здесь появились. И что мне во что бы то ни стало нужно узнать, что именно они предложат Марецкому.
– Добрый вечер, господин Марецкий, – произнёс старший из двоих незваных гостей, отряхнув с манжета невидимую пылинку и плавно расставляя перед собой руки. – Мы представляем интересы наших клиентов. Позвольте представиться: Леонид Ростиславович Радкевич, старший партнёр юридической конторы «Радкевич и Зейдельман». А это мой помощник, Марк Хайт. Мы прибыли к вам с целью обсудить условия потенциальной сделки по продаже земельного участка, принадлежащего вашей уважаемой тётушке. Участок располагается в деревне Подолино, Московская область.
Сергей Вадимович Марецкий посмотрел на них усталым, чуть раздражённым взглядом, словно пытался понять, насколько серьёзные перед ним люди и стоит ли вообще тратить на них своё время.
– Вечер добрый, – коротко ответил он, опершись локтем на подлокотник кресла. – И что конкретно вы хотите предложить?
– Наши клиенты готовы выплатить вам и вашей тётушке по 160 тысяч рублей за сотку, – без лишних предисловий продолжил Радкевич, с лёгкой улыбкой следя за реакцией собеседника. – Учитывая, что участок составляет 2,5 гектара, вы в сумме получите порядка сорока миллионов рублей. Думаю, вы согласитесь, что это весьма достойное предложение.
Его помощник, Марк Хайт, слегка подался вперёд, внимательно всматриваясь в лицо Марецкого, будто надеясь уловить на нём проблеск интереса или, лучше того, лёгкую растерянность. Но вместо этого он столкнулся с чем-то совершенно противоположным.
– Это даже не смешно, а просто обидно, – вдруг проговорил Сергей Вадимович, криво усмехнувшись. – Вы хоть осведомились о рыночной стоимости земли в Подолино? Она сейчас составляет в среднем 250 тысяч за сотку. А вы предлагаете мне сущие крохи, надеясь, что я поведусь? Видимо, решили, что раз я инженер на ТЭЦ, а у моей тётушки проблемы с памятью, то можно нас водить за нос?
В комнате повисло напряжённое молчание. Марецкий не отводил взгляда, а его собеседники переглянулись, словно оценивали ситуацию и пытались определить, как дальше строить диалог.
– Господин Марецкий, – ледяным тоном сказал Радкевич, чуть изменив положение в кресле, – давайте сохранять спокойствие и придерживаться конструктивного разговора. Вопрос исключительно деловой, эмоции тут не к месту. Мы просто предложили вариант, который, с нашей точки зрения, разумен. Вы согласны?
Марецкий недоверчиво фыркнул, покачав головой.
Я продолжала наблюдать за этой сценой, испытывая странное возбуждение. Казалось, что адвокаты, словно хищные птицы, пытались взять Марецкого нахрапом, рассчитывая на его нерешительность и податливость. На первый взгляд, он действительно мог показаться простым, немного усталым человеком, которому легче уступить, чем спорить. Но теперь было очевидно, что перед ними оказался человек с жёстким внутренним стержнем. А значит, эти переговоры будут куда сложнее, чем они рассчитывали.