Наверное, у многих была такая вещь, которую помнишь всю жизнь, если даже она давно износилась и выброшена.
Вещь, которая необыкновенно шла вам.
Которую вы любили.
С которой связаны дорогие сердцу воспоминания.
Подобной которой у вас больше не появилось.
И мало кто способен сохранить эту вещь на десятилетия. Причем не истрепанной до безобразия.
А вот у меня такая вещь сохранилась...
Всех категорически приветствую!
Меня зовут Юлия, я участник программы переселения соотечественников, переехала в Россию из Узбекистана, успешно прошла все этапы и живу в России с 2019 года.
На своем канале делюсь своими впечатлениями о России и рассказываю о жизни переселенцев.
Вместе с мужем пишу книги в жанре альтернативной истории. С ними можно ознакомиться здесь:
Мне было чуть больше двадцати лет, когда я купила ее на вещевом базаре, то есть где-то в начале 90-х.
Когда я ее примерила, я увидела себя в зеркале стройной и и красивой, и влюбилась в нее моментально.
Это была черная рубашка-батник.
С белой прострочкой.
Довольно плотный материал напоминал одновременно бархат и джинсу.
Рубашка эта как будто была скроена точно по моей фигуре.
Я не вылезала из нее. Надевала ее в прохладные весенние дни осенью или весной. И даже в зимнюю оттепель (в Узбекистане и зимой обычно плюсовая температура, так что оттепелью я называю периоды, когда бывает до 23°C тепла).
У меня очень много фотографий, где я в этой рубашке.
Она подходила абсолютно ко всему. К юбкам, к платьям, к брюкам и джинсам, к спортивным штанам... Сочеталась с любыми цветами...
Она не линяла, не выцветала и всегда имела отличный вид.
Куда бы я ни ездила, я всюду брала ее с собой.
И вот прошло несколько лет с момента покупки, и... меня постигла большая неприятность, когда моя рубашка оказалась испорчена, казалось бы, безнадежно.
Расскажу по порядку.
Это произошло, когда я отдыхала в горах.
О прекрасное Синегорье!
Лучшее место на свете, вечная ностальгия, сказочный уголок Кураминских гор...
Самые щемящие воспоминания, отголоски абсолютного счастья...
Там, далеко от населенных пунктов, среди первозданной природы, когда-то был пионерский лагерь, в котором я не раз отдыхала будучи ребенком.
Потом, когда начались волнения в соседнем Таджикистане, что расположен как раз по другую сторону этих гор, лагерь заняла во.ин.ская часть, и постепенно там все пришло в запустение.
Но зона отдыха, что находилась совсем рядом, через сай, продолжала работать.
И каждое лето мне правдами и неправдами удавалось добыть туда через знакомых путевки на себя, маму и маленькую дочь, хотя я не работала в организации, которой принадлежала зона отдыха. Если улыбалась удача, то удавалось добыть путевку и на подругу.
И это было лучшее время, когда можно было ненадолго отвлечься от однообразного существования, наполненного борьбой за выживание.
Путевки стоили недорого. И можно было брать их на любое количество дней. Однажды мы провели в Синегорье целый месяц!
Кстати, в строительстве и лагеря, и зоны отдыха принимал участие мой папа. Как раз в том году, когда я родилась - в 1974-м. Будучи инженером-электриком и специалистом по высоковольтным установкам, он занимался электропроводкой и подключением.
Само это место (зона отдыха) представляло собой кемпинг, в котором вдоль центральной дорожки стояли треугольные фанерные домики - такой тип ныне называется "А-фрейм".
Отдых там был полудикий: удобства на улице, душ только солнечный. Мы жили все равно что в палатках на природе, но питались при этом в столовой.
Развлекали мы себя сами. И только по вечерам была дискотека под открытым небом.
Но какая же там была красота кругом!
Горы и бурлящий сай, родник, ущелья, живописные скалы...
Если подбиралась подходящая компания, мы ходили в походы, и видели столько интересного! Сколько мы пережили захватывающих приключений!
И моя рубашка всегда была со мной. Она защищала меня от дождя и палящего солнца, она служила подстилкой, если мы делали привал.
Мы собирали травы: душицу, чабрец, зверобой, пижму, бессмертник, тысячелистник, чтобы потом лечить себя от всех болезней, жа и просто пить ароматный чай.
Мы жарили шашлыки, бросая на угли ветки арчи (можжевельника), и глубокими вечерами сидели на топчане, любуясь огромными звездами и зубчатыми очертаниями величественных гор на фоне бархатного неба, окружающими нас со всех сторон.
Мы собирали алычу (разновидность дикой сливы), вишню, урюк и дикие кислые яблоки, чтобы увезти это все домой и наварить варенья и компота...
Там, в горах, кстати, не бывает комаров.
Ночной воздух, наполненный ароматами трав и арчи, пением цикад, ласкаел восхитительной прохладой, тогда как как в это время в пыльном раскаленном городе стояли удушливые июльские ночи...
Приятно погрузиться в воспоминания...
Так вот, мы часто из зоны отдыха ходили прогуляться по лагерю. К тому времени он был заброшен уже больше трех лет.
Не особо многочисленные новые обитатели лагеря (в о e нн ы е), обосновавшиеся в двухэтажном "новом корпусе" на отшибе, не прогоняли нас.
Мы бродили по остаткам нашего детства, заглядывая в окна заколоченной столовой, рассматривая потемневшие лица пионеров-героев вдоль площади, где мы когда-то строились на линейку...
Природа быстро брала свое.
Краска на трибуне облупилась, сквозь асфальт уже пробилась трава.
Но на дереве алычи, что растет с краю, все те же ярко-желтые ягоды... Ве та же дикая яблоня склонила свои ветви, отягощенные плодами, никому уже не нужными, обреченными упасть на землю и сгнить...
Мы заходили в корпуса, где, покрытые слоем пыли, на стенах висели яркие картинки с героями мультиков...
Все здесь словно замерло и погрузилось в дремоту, грезя о насбыточном - о том времени, когда лагерь вновь наполнится детским гомоном...
Эпизоды пионерского детства сами собой всплывали в памяти, и я неизменно украдкой вытирала слезы.
Никогда! Никогда!
Никогда?
Мы с подругой, не в силах принять грустную реальность, фантазировали о том, что однажды, когда на землю придет мир и спокойствие, лагерь вновь будет принимать ребятишек... И мы будем ездить сюда работать - вести кружки.
- Давай просто будем в это верить!
- Давай. Так легче...
Любимый лагерь "Синегорье"... Он навсегда в моем сердце.
Частенько мы присаживались на скамеечку у одного из корпусов (да я все их перебрала, эти скамеечки, такие одинокие теперь).
И, прикрыв глаза, подставив лицо солнцу, глубоко вдыхая запах трав, детства, счастья, я вызывала в себе мучительно-сладостное видение: дети выбегают на крыльцо, гремят умывальником, смеются и бегают, вожатая кричит: "Быстро строиться!". И по радио играет "Вместе весело шагать по просторам", а потом детский голос, чуть запинаясь, объявляет: "Внимание! Пятый, шестой и седьмой отряды приглашаются на завтрак! Повторяю..."
И все по-прежнему...
Это были мистические мгновения, вооскрешающие тот чудесный мир, который потерян навсегда...
Ах да, я собиралась рассказать о рубашке... Но вот снова воспоминания унесли меня в свой водоворот.
Однажды, в прохладный день, я вот так посидела на скамейке в лагере перед корпусом 1-го отряда, где я провела свое последнее пионерское лето...
И после обнаружила, что к моей рубашке прилипла смола, под воздействием жаркого солнца выделившаяся из деревянных перекладин.
На спине, на уровне поясницы, было довольно большое пятно, и рядом - несколько маленьких. Еще два небольших пятна были на уровне лопаток.
Смола приятно пахла, но пятна портили весь вид любимой рубашки.
Я тут же попыталась отчистить смолу, потерев пятна под водой с мылом.
Но стало еще хуже: липкая субстанция размазалась и впиталась глубже.
Я расстроилась...
Когда мы вернулись домой, я пыталась вывести смолу разными средствами: и спиртом, и ацетоном, и чем-то еще.
Но ничего не помогало.
С большим сожалением я забросила рубашку в шкаф... Выкинуть иди пустить на лоскуты рука не поднялась.
Но каждый раз, натыкаясь на нее, я не могла удержаться от того, чтобы не надеть ее перед зеркалом.
Как же она мне шла! Ну надо же было такому случиться!
Я так и не нашла ей достойную замену.
Около года рубашка провалялась в шкафу, время от времени попадаясь мне на глаза. Я запихивала ее подальше, чтобы не травить себе душу, но она упорно появлялась в поле зрения, словно прося: "Спаси меня! Я по тебе скучаю!"
И вот, перед наступлением лета, когда я снова предвкушала чудесный отдых в горах, я достала ее, разложила и стала думать...
И придумала!
Я взяла книгу Дж. Даррела.
Обожаю Даррела. "Зоопарк в моем багаже" - мое любимое, читала раз семь. В его книгах совершенно чудесные иллюстрации, нарисованные художником с натуры. Животные...
Я просматривала рисунки, выбирая подходящий.
И выбрала великолепную пуму, сидящую спиной.
Кусочком сухого мыла я перерисовала ее на рубашку, расположив рисунок так, чтобы его линии скрывали те пятна, что внизу. Что делать с двумя пятнами, которые сверху, я еще не знала.
Взяв белые нитки, я принялась вышивать...
Старалась.
И за пару дней пума была готова. Она смотрелась восхитительно на черном фоне, и я чрезвычайно воодушевилась.
Но оставались еще два пятна повыше...
И я, не теряя своего настроя, вышила там бабочек...
Пятна были полностью замаскированы. Рубашка была спасена.
Кроме того, теперь это была не просто рубашка, а эксклюзивная вещь!
На волне воодушевления я обшила белым манжеты и воротник. И любуясь результатом своего труда, я просто ликовала.
И началась новая жизнь моей рубашки...
Все восхищались ею, разглядывали пуму... И даже просили вышить им что-то похожее. Но я потратила на вышивку столько своей энергии и любви, что тратить время на чужие вещи мне казалось чуть ли не предательством.
Рубашке этой не было сносу. Много лет. Просто удивительно!
Несколько раз она рвалась по шву, но я заботливо ее зашивала.
Она мне не надоедала - вот что удивительно. Она стала той "счастливой вещью", которая приносит удачу. Если она была на мне, то все мои дела складывались положительным образом.
С некоторых пор я стала ездить на работу в детский лагерь на Чимгане.
Чимган очень напоминал Синегорье...
Последний раз я была там в 2018 году.
А в 2019 мы уехали в Россию...
Разумеется, свою рубашку я взяла с собой. К этому времени она лишь совсем немного вытерлась в области манжет и бортов. Но в целом смотрелась еще ничего.
Потом, когда мы уже обосновались в России, был период, когда я, грешным делом, за приятными хлопотами, забыла о ней...
Расплата была страшна.
Когда она попалась мне глаза, я тут же надела ее, и...
Она не сходилась на мне! И так изрядно не сходилась.
Как же так, вроде совсем недавно все было нормально...
Я огорчилась и с тяжким вздохом запихала рубашку поглубже в шкаф.
А ведь именно она всегда помогала мне оставаться в форме...
Стоило обнаружить, что при застегнутых пуговицах она слегка оттопыривается на груди, и я быстренько приводила себя в порядок, так как не мыслила такого, что не смогу носить эту рубашку.
Так она и лежала, наверное, год, и, увидев ее случайно, я с чувством какой-то вины складывала ее по-новой и снова убирала подальше.
Ну потом мне все-таки удалось похудеть на 13 килограмм...
И вот тогда я извлекла эту рубашку и надела ее...
О ражость - она сидела на мне точно так же, как в 20 лет!
И я решила, что буду ее носить.
"На выход" она, конечно, уже не вполне годилась, но для прогулки в парке или сбегать до магазина - вполне.
Я спорола вышитую кайму на рукавах, так как она была уже в затяжках. Постирала с кондиционером - и восхитительный контраст черного и белого снова радовал глаз, грациозная пума улыбалась, а бабочки весело порхали перед ее носом...
Так я и ношу эту рубашку до сих пор.
Когда я в ней, я ощущаю счастье и энергию.
Эта рубашка вроде неболтливой подруги. Она знает все мои тайны...
"А помнишь?" - заговорщически шепнет она мне иной раз.
Да, я помню...
Сколько было у нас похождений приключений за эти тридцать лет! Сколько пережито вместе! Где мы только вместе не бывали!
Я брала свою рубашку-подружку в поездку на Алтай в 2024 году.
И едва не оставила ее в номере гостиницы!
Я уже зашла в автобус, и тут словно молния в голову ударила - рубашка! Она осталась в шкафу, когда я впопыхах собирала вещи.
Я мигом выскочила из автобуса под недовольное ворчание остальных участников нашей турпоездки.
И помчалась обратно в гостиницу, на второй этаж, скача через три ступеньки...
Хорошо, горничная не успела вытащить ключ из двери.
Я схватила свое сокровище и понеслась вниз.
В автобусе я держала рубашку на коленях, содрогаясь при мысли о том, что было бы, если бы я не вспомнила. Это была бы невосполнимая потеря, так как рубашка стала для меня горзадо большим, чем просто вещь.
Да... не знаю, сможет ли меня кто-нибудь понять...
В мире доступных разнообразных товаров, в мире потребления, где вещь - всего лишь вещь, наверное, странно выглядит моя история про рубашку.
Не привязываться к вещам - это хорошо, с одной стороны.
Но когда мы действительно ЛЮБИМ какую-то вещь, она непостижимым образом становится частью нашей души. Подпитанный любовью, наш образ запечатлевается в ней. А если она еще и не снашивается...
У моего папы с незапамятных времен был любимый плащ цвета охры, старомодный, выцветший, вечно мятый. Мама постоянно ему с раздражением выговаривала, что плащ, дескать, позорный, неприличный, его давно пора выкинуть, но папа решительно возражал и упорно надевал его.
Нам была непонятна привязанность папы к этому плащу, и мы беззлобно посмеивались над этой его странностью.
А потом на телеэкраны вышел сериал про детектива Коломбо...
Мы обожали и сериал, и героя, и собирались у телевизора всей семьей.
И у сыщика Коломбо был точно такой же плащ!
Вот в точности, будто из одной партии.
Такого же цвета и такой же вечно мятый...
И Коломбо (тот еще чудак) так же любил его, поскольку всегда был в него одет...
Папе это факт доставлял удовольствие.
И папин плащ чудесным образом перестал раздражать маму.
Мы стали называть его "коломбовским".
"На улице прохладно, надень свой коломбовский плащ", - говорила она ему.
Мне было бы очень интересно послушать ваше мнение по поводу любимых вещей.
Интересно, одна ли я такая чудачка в своем роде (не считая папы) или есть еще такие же люди?
Комментируем, не забываем про одобрямсики и подписываемся! На канале "Переселенцы по госпрограмме" еще много интересного!
Всем удачи и весеннего настроения!