Продолжаем вспоминать действия подводных сил противников в годы Первой мировой. Прошлый раз акцент был сделан на Северное море, сейчас рассмотрим чуть подробнее Балтийское море, где действовали подводники минимум трех флотов. Начало статьи читать ЗДЕСЬ, вторая часть - ТУТ
Бригада русского Балтийского флота имела в своем составе 8 боевых (1-й и 2-й дивизион подводных лодок и 3 учебных подводных лодки, собранные в Учебном отряде Подводного плавания ("Стерлядь", "Белуга", "Пескарь". К боевым лодкам относились "Акула", "Аллигатор", "Дракон", "Кайман", "Крокодил", "Минога", "Макрель", Окунь". Однако только одна из них – «Акула» - по-настоящему считалась боеспособной. Остальные относились к конструкциям периода русско-японской войны и могли выходить в походы не далее Финского залива и его окрестностей, хотя "Минога" и лодки типа "Кайман" были построены сравнительно недавно.
Для справки - Подводная лодка "Минога": водоизмещение надводное/подводное– 123/152 т; размерения - 32,6х2,75х2,75 м; мощность двигателей надводного/подводного хода – 2х120/1х70 л.с.; скорость надводного/подводного хода – 11 / 5 узл.; дальность плавания надводным/подводным ходом – 900/25 миль; глубина погружения – 50 м; вооружение: 1х1- 37-мм орудие (установлено в начале мировой войны), 2-450-мм носовых ТА
Экипажи серьезно готовились к боевым действиям, каждый командир произвел в среднем по 46 выстрелов торпедой с разных лодок (не всегда непосредственно с тех, которые отнесены к боевым). До войны проводились опыты по подрыву боевых торпед недалеко от погруженной лодки, поэтому подводники хотя бы представляли, что бывает при удачной атаке.
Уже 29 июля 1914 года субмарины приняли на борт боевые торпеды. Еще до начала военных действий по приказу адмирала Эссена был эвакуирован Либавский порт и оттуда переведены подлодки с плавбазой «Анадырь» в Ревель. А вот все имущество учебного отряда подплава бросили. Из 212 человек личного состава отряда 132 отправили на корабли, 27 на подлодки, остальных - кого куда. Такое решение может казаться спорным и поспешным, ведь флот лишился передовой базы для подводных лодок, откуда они могли действовать в зоне немецкого судоходства, с другой стороны - обоснованным, так как вывели из под удара корабли и подводные лодки. Однако базирование на Либаву английских подводных лодок, как только они прибыли на ТВД, показывает, что и русские лодки могли бы там остаться, пусть и не в том составе. Кто знает, может Н.Эссен осторожничал или просто реализовывал план действий на особый период.
Однако, когда начались боевые действия, подводные корабли вышли на позиции перед поставленным минным заграждением и встали на якоря от старых мин, чтобы можно было бросить их в случае необходимости. Простояв с 7 до 16 час в море, субмарины вернулись. В дальнейшем та же практика сохранилась: для облегчения сохранения позиции в море выставили пустые бочки из-под бензина и лодки стояли около них. Впоследствии миноносцы все их расстреляли, принимая за мины. Таким образом, тактика первоначального использования лодок у русских и у немцев была абсолютно одинаковой, хотя наши лодки прошли более серьезную подготовку.
Если вспомнить планы действия русского флота на начало подобной войны, то в ней бригада подводных лодок получила вполне конкретную задачу - выдвинуться вперед западнее Центральной минной позиции с задачей нанесения противнику предварительных ударов с целью его ослабления. Скромность такой задачи, поставленной перед подводными лодками, можно объяснить тем, что в штабах уже знали на что реально способны имевшиеся подводные суда.
Для справки: "По плану развертывания морских сил Балтийского моря с началом войны все лодки в сопровождении плавбаз и двух миноносцев сосредотачивались на рейде Векшер, в финских шхерах устья Финского залива. Откда они по приказу развертывались в завесу по пеленгу 358 градусов от банки Грас-Грунд, вынесенной от центральной минной позиции Ревель-Поркалла-Удд, за которой намечалось развертывание главных сил. при стоянке на рейде Векшер (боевой базе) лодки и миноносцы должны были находиться в постоянной боевой готовности к началу боевых действий. Возможность базирования лодок на шхерные маневренные базы обеспечивалась серьезной навигационной подготовкой офицеров лодок в мирное время к плаванию по шхерным фарватерам надводном положении на полных ходах (подводная лодка "Акула" ходила по шхерам на скорости 12 узлов) и в подводном положении под перископов на входах и выходах из шхер (при достаточных глубинах 45-50 футов (12-15 м). Опыт мирного времени позволил почти избежать навигационных аварий при базировании лодок на шхерные базы во время войны.
Но, как известно ожидаемого «неминуемого» вторжения немцев в Финский залив не произошло (что интересно, немцы также не дождались атаки британцев на Гельголанд). Немцы вообще не сразу "вспомнили" о противнике на Балтике - и только 24 августа 1914 года три крейсера (по всей видимости "Аугсбург", "Магдебург", "Амазон") и подводная лодка U-3 вышли в операции против русских дозоров. Причем, U-3 буксировали из Киля надводным кораблем ("Пантер"), чтобы не утомить экипаж 600-мильным переходом.
В своей книге "Война на Балтийском море" Р.Фирле писал:"...Район моря перед Финским заливом и в нем самом является превосходным маневренным полем, и многочисленные русские корабли могли служить отличной целью для атак подводных лодок. Для наблюдения за Финским и Рижским заливами и для операций в этих водах подводная лодка являлась самым подходящим оружием...".
Крейсера должны были заманить наши корабли, несущие дозор, на засаду подводной лодки. Кстати, именно в этом походе немцы потеряли легкий крейсер "Магдебург" на камнях острова Оденсхольм. В дальнейшем немцы этот способ практиковали достаточно часто. Именно так действовали немецкие крейсеры (в частности крейсер "Аугсбург") пытаясь заманить русские крейсера «Адмирал Макаров» и «Баян». 27 августа 1914 года адмирал Беринг крупно рисковал, подманивая наши крейсеры на позицию подводной лодки U-3.
По словам Р.Фирле: "... намерение заключалось в том, чтобы, не щадя "Аугсбург", навлечь на себя неприятеля и таким образом дать подводной лодке возможность провести атаку - присутствие ее не могло быть заподозрено русскими, всецело занятыми обстрелом крейсера. Адмирал шел навстречу русским броненосным крейсера до расстояния 13 км (72 кбт), затем повернул на обратный курс и с расстояния 12 км (66 кбт) открыл огонь, на который немедленно последовал ответ. Русские следовали за ним, ничего не подозревая, идя прямо на подводную лодку. ... Адмирал рисковал своим флагманом в надежде дать U-3 возможность атаковать неприятеля наверняка. Но через 17 минут после открытия огня неприятель внезапно резко отвернул..."
Немцы решили, что русские корабли заметили субмарину и были правы - с мостика "Адмирала Макарова" заметили немецкую подводную лодку.
Немецкий адмирал предпринял еще действия - он остановил крейсер «Аугсбург» под обстрелом двух российских крейсеров (дистанция 75 кбт) и выпустил часть пара, имитируя попадание к корабль. Однако русские корабли не пошли на сближение, а продолжили обстрел крейсера около 30 минут, после чего отошли на север.
Что касается немецкой подводной лодки, то ему удалось уяснить замысел адмирала и ее командир попробовал выйти на дистанцию атаки. Однако сказалась усталость экипажа и волнение на море - управление рулями глубины было затруднено - лодка несколько раз показывалась на поверхности, что и позволило русским ее обнаружить, причем примерно за 1-2 минуты до выстрела торпеды (8,8 кбт). В итоге у субмарины отказали рули (рулевой горизонтальщик был обессилен) , заряд батареи уменьшился для критической отметки и самостоятельно она ничего не смогла сделать. Возвратившись, командир донес, что лодка U-3 непригодна для длительных операций.
Когда из документов, захваченных на крейсере «Магдебург» стало известно, что немцы не планируют вторжение на Балтику то это сразу отразилось на действиях субмарин. Начались более активные действия русского подплава.
«Дракон» и «Минога» перешли из постоянного пункта базирования Ревеля в Моонзунд и 1 сентября вышли на позиции к маяку Тахкона и к Оденсхольму. На ночь лодки возвращались. Изменение тактики выразилось в вынесении позиции западнее в море.
7 сентября немцы совершили рейд в Ботнический залив тремя крейсерами, потопив русский пароход «Улеаборг». В тот же день «Акула» С.Н.Власьева, одного из известных русских подводников (автора первых правил при стрельбе с подводных лодок разного типа), вышла в поход к Дагерорту, а затем вместо того, чтобы вернуться, по инициативе командира осталась в море и прошла к берегам Швеции.
8 сентября она обнаружила крейсер «Амазон» у Готска-Скандэ и с расстояния около 7 кбт в 4.05 выстрелила одной торпедой по приближающимся миноносцам. Немцы, заметив пенную дорожку, отвернули. Так произошла первая атака русской лодки.
Эта "самоволка" дала командованию уверенность, что лодки могут воевать гораздо активнее. Теперь до конца сентября все лодки выходили к Дагерорту, но командиры лодок уже хотели большего и засыпали свое начальство рапортами с планами различных операций.
24 сентября «Дракон» вышел к Виндаве, так как разведка сообщила, что там группируются немецкие корабли, на другой день в район Даго перешла вся бригада в полном составе. Однако немцы узнали о прорыве на Балтику английских лодок (в Либаву пришли две британские субмарины - читать ЗДЕСЬ) и отвели корабли.
Полностью уверившись, что угрозы вторжения нет, командование русского флота перенесло маневренную базу на Аландские острова в Мунк-Хольм, в 2 милях от Мариенхамна. Операции лодок обеспечивал транспорт «Оланд». Между тем, состояние самих лодок вызывали серьезные опасения у самих командиров, причем это касалось даже таких современных подводных лодок как "Акула".
Согласно рапорта от 4 сентября 1914 года начальника 1-го дивизиона ПЛ начальнику бригады ПЛ: "...ПЛ "Акула" - нуждается в капитальном ремонте механизмов и палубных цистерн. Необходимы бесшумные глушители. 26 августа лодка была обнаружена исключительно по шуму моторов и атакована неприятельскими миноносцами. Этот вопрос требует самой серьезной разработки, и новы "шумоукротители" должны быть установлены самой совершенной в настоящее время системы. "Л "Минога" - требует обычного ремонта, замены лопнувшей фундаментальной рамы переднего дизеля, замены глушителя, установки 2-х аппаратов Джевецкого. ПЛ "Макрель" - очередной ремонт. ПЛ Окунь" - очередной ремонт и замена аккумуляторной батареи".
Но и немцы не дремали. 8 октября 1914 года немцы вновь ввели в дело на Балтике подводные лодки, теперь уже новые - U-23, U-25, U-26. Они поддерживали демонстративный десант у Либавы. Опять планировалось поспешным отходом заманить русские корабли на засаду.
10 октября 1914 года немецкие подводные лодки впервые проявили себя. Крейсера «Громобой» и «Адмирал Макаров» с миноносцем «Деятельный» вышли из Лапвика в Финский запив. Еще на Лапвикских створах заметили парусную лайбу. «Макаров» пошел на сближение и выяснил, что это железный голландский бот. Ему скомандовали зайти в Балтийский порт для осмотра. Затем крейсер начал отворачивать вправо, и в 8.10 из-за лайбы вырвались торпеды. Немецкая подводная лодка U-26 держалась поблизости и четко использовала момент, когда внимание моряков было приковано к лайбе. Перископа никто не заметил, и две торпеды прошли впритирку к носу, а последняя за кормой. Это при условии, что U-26 стреляла с 1200 м!
Крейсер дал полный ход, выстрелил по лайбе несколькими боевыми снарядами и потом ходил вместе с «Громобоем» по заливу большими ходами, часто меняя курсы. «Деятельный» уже под конвоем повел лайбу в порт на дознание, не действовала ли она в паре с «немкой».
Немцы примерно также представили ситуацию. Находившаяся на позиции U-26 обнаружила к востоку от себя клубы дыма и парусник, двинулась в данном направлении и вскоре обнаружила большое судно - это был четырехтрубный броненосный крейсер в сопровождении миноносца. Это и был "Адмирал Макаров" идущий для осмотра парусника. В этой ситуации командир U-26 погрузился и начал маневрировать для выхода в торпедную атаку. В 7.08 U-26 произвела два выстрела из носовых торпедных аппаратов. Первая торпеда прошла перед носом крейсера (около 1 кбт), так как он в момент выстрела повернул и тем самым значительно сбросил ход; также не попала и вторая торпеда, выпущенная чуть позднее (прошла в четверти кабельтова). По донесениям с "Адмирала Макарова" была и третья торпеда, которая прошла в полукабельтове за кормой. Повезло, что тут скажешь!! Но эта неудачная немецкая атака, едва не приведшая к успеху, ничему не научила наших моряков.
На другой день, 11 октября 1914 года, подводная лодка U-26 атаковала русские корабли, возвращающиеся с дозора. И хотя «Паллада» и «Баян» проходили через место атаки «Адмирала Макарова» оба корабля шли прямым курсом. Капитан-лейтенант фон Беркхайм (Веркхейма?) заметил корабли около 8 утра, но не имел возможности их атаковать если бы корабли не изменили курс и не пошли просто на лодку. К 11 часам «Паллада» просто «подъехала» под торпедные аппараты U-26. U-26 подошла на 500 м и выстрелила одну торпеду. На борту сдетонировали боеприпасы и крейсер погиб в одно мгновение со всем экипажем. Из шестисотенного экипажа после взрыва торпеды и детонации боеприпасов не уцелел никто. "Баян" после взрыва отвернул и ушел назад, часто меняя курс.
На основании донесения командира подводной лодки с высокой вероятность можно предположить. что взрыв торпеды произошел с левого борта в районе погребов 6-дюймового боезапаса или торпедного погреба, детонация которых вызвала взрыв котлов, что окончательно разрушило корабль.
Между тем "Баян" выполнив маневр, уклоняясь от новой атаки открыл огонь по предполагаемому месту нахождения вражеской субмарины, за 9 минут выпустив 40 снарядов (в том числе 2-203-мм, 14-152-мм), но безрезультатно. Немецкая подводная лодка не пострадала, но на ней фиксировали ряд глухие ударов и предположили, что это рвались в воде снаряды второго крейсера. В дальнейшем немецкая субмарина, обнаружив в районе атаки русские эсминцы, осуществляющие поиск, отошла на запад к выходу из залива, а вскоре U-26 проследовала на «рандеву» со своим крейсером, а потом ушла в Данциг. Вся команда U-26 награждена железными крестами 1 и 2 классов, удостоился ордена и командир отряда контр-адмирал Беринг. 14 октября все немецкие субмарины вернулись в базы.
На сей раз реакция русских морских начальников была мгновенной. Все надводные корабли срочно отозвали «домой», для внешней торговли оставили открытым только порт Раумо в Ботническом заливе. Н.О.Эссен распорядился об отзыве из дозора крейсеров 2-й бригады, и в дальнейшем дозорная служба в этом районе была возложена на миноносцы и подводные лодки.
В приказе командующего Балтийским флотом адмирала Эссена появились этакие слова: «Последние недели войны ясно указали, что на некоторых морских театрах, к которым относится Балтийский, подлодки... получают большое значение».
Подводные силы Балтийского флота решено усилить кораблями с Дальнего Востока, что вряд ли было разумно - но часть лодок, которые когда то везли через всю страну с Запада на Восток, теперь начали собираться в обратный путь - на Запад. Здесь же возникла идея попросить англичан прислать несколько субмарин, но как мы уже знаем, они сделали это сами.
15 октября лодка Е-1 вышла из Ярмута, а нашу сторону уведомили только 17 числа. Русское командование пыталось скрыть факт прибытия англичан 9как мы помним, они прибыли все таки в Либаву). Флаги спущены, номера на рубках закрашены, команда на берег не увольняется, офицеры только в штатском.
Однако англичанам это не понравилось, они правила не выполняли и 25-го октября немцы точно узнали, где стоят англичане. Но "англичанки" имели конкретное задание, которое заключалось не в усилении Балтийского флота. Интеллидженс Сервис установила, что в Кильской 6ухте проходят учебные стрельбы немецких линкоров. Именно их и должны были атаковать лодки. Но поскольку немцы быстро узнали о новом противнике, то стрельбы свернули и больше корабли там не появлялись.
Патруль у Киля начался 21 числа, а 25-го октября бухта уже опустела. Английские корабли подчинили русскому командованию только после настоятельных просьб и категорических требовании только 26 октября 1914 года. Союзники они такие... Моряки флота Его Величества в основном получили район патрулирования в Данцигской бухте, где появлялись крупные немецкие корабли. И в 1914 году они выполнили четыре атаки без успеха. Тем не менее даже первый поход британских подводных лодок к Кильской бухте, где они не добились успеха, но об их присутствии стало известно немцам, принес свою пользу. Появление английских подводных лодок на Балтике заставил немцев изменить свои планы и изрядно понервничать. Была сорвана "демонстрация" у Виндавы, отменили поход крейсерских сил к устью Финского залива, немецкие подводные лодки были нацелены на Либаву (пустую).
Любопытно, что Дж.Корбет достаточно критически отнесся к данной операции и ее результатам отметив, что: "... приход лодок в Балтийское море большого военного значения не имел; его можно рассматривать лишь как дружеский акт по отношению к союзному флоту".
Однако русское командование считало иначе, как и исследователи данного периода войны. Так Г.К.Старк в своем дневнике, узнав о прибытии Е-1 и Е-9, отметил: "Это очень хорошо, так как наш подводный флот очень слаб".
П.В.Лемешевский придерживался такой же точки зрения: "Приход на Балтийский морской театр военных действий английских ПЛ дал возможность командованию флотом приступить к выполнению намеченных им заградительных операций. Появление этих лодок было как нельзя кстати, т.к. имевшиеся налицо в действующем флоте подводные лодки не отвечали своему назначению, новых же лодок типа "Барс" ранее лета 1915 года ожидать было нельзя"...
Можно только согласиться...
Продолжение следует.