Сегодня, когда заканчивается первая четверть XXI века, когда еще сохранилась память о двух мировых войнах ХХ века, когда свежи воспоминания о противостояниях на море в ходе "Холодной войны", после трагических событий на море ни у кого не возникает сомнений о том, какими боевыми возможностями обладают подводные лодки. Не возникает сомнений в их многофункциональности и многоцелевом назначении, не удивляет, что сейчас подводная лодка может с одинаковым успехом уничтожать надводные и подводные корабли, в том числе и торговые, а также города, базы, порты, заводы в любом месте земного шара. Но так было не всегда.
Когда речь заходит о Первой мировой войне и боевом применении подводных лодок, то сразу вспоминают гибель крейсера "Патфиндер" от немецкой торпеды, уничтожение трех британских броненосных крейсеров ("Абукир", "Кресси", "Хог"), потопление "Лузитании". Но это будет чуть позже, потому что с началом войны взгляды на подводные силы были довольно оригинальными.
Да, к 1914 году исполнилось уже почти 15 лет с тех пор, как впервые в мире подводная лодка «Холланд» была зачислена в состав регулярного военного флота. И по сути, к этому моменту субмарины стран мира уже прошли минимум три войны (русско-японскую, итало-турецкую и греко-турецкую), выполнили ряд атак и даже выстрелили одну торпеду, правда мимо. Однако даже сравнительно многолетний опыт использования субмарин все еще не дал ответа на вопрос - как правильнее применять подводные корабли в большой войне, к которой готовились страны Антанты и их противники.
Нельзя сказать, что этот вопрос никого не интересовал. Очень даже интересовал. Проводились международные конференции на тему использования подводного флота и о том, какими особыми правами обладает подводный корабль в отличии от надводного (Гаага, 1899 и 1907 гг.). Моряки, журналисты, писатели извели горы бумаги, описывая будущую войну. К этой теме приложил руку даже автор знаменитого Шерлока Холмса. В 1914 году Артур Конан Дойль опубликовал повесть, в которой подлодки небольшой страны угрожают существованию великой морской державы. Да и в рассказе "Чертежи Брюса-Партингтона" уже упоминается то значение, которое придается субмаринам во флоте.
Небольшой анализ информации, которая сохранилась в бумажном виде позволяет найти любопытные мнения. Например, очень конкретно высказался Дж.Фишер - "создатель "Дредноута".
В 1913 -1914 годах лорд Фишер, Первый морской лорд (1904-1910, 1914-1915 годы), представил морскому министру меморандумы, в которых писал: «Подлодки не могут действовать против торговых судов неприятеля на основании правил и законов, принятых международным правом. Поэтому подлодки будут нарушать эти законы и правила и будут топить все коммерческие суда». При этом тот же Фишер считал, что подводные лодки будут становиться все более важными, и настаивал на их развитии.
В тот же год капитан-лейтенант немецкого флота Блюм в докладной записке указывал, что, по его подсчетам, для ведения войны против Англии потребуется около 200 подводных лодок.
Однако к августу 1914 года почти все моряки мира (по крайней мере - большинство) считали, что подводная лодка – это специфическое оружие береговой обороны, вроде "подвижного минного поля". Считалось, что при определенных обстоятельствах иногда ей может удастся атаковать военный корабль противника, стоявший на якоре. Но об атаке движущихся кораблей (боевых) и о действиях против торговых судов всерьез почти никто не думал.
Русский флот был одним из немногих, который имел боевой подводный опыт, но даже ведущий конструктор русских подводных лодок Г.И.Бубнов в 1909 г. писал, что лодки в будущей войне будут нести позиционную службу у берегов, «как своеобразные минные банки». Странное заявление, надо признать, особенно после того, как уже в январе-феврале 1905 года во Владивостоке "разрабатывались планы" действий русских подводных лодок у японских берегов (в тот период даже торпед для ПЛ не было).
Для справки: 29 марта 1905 года во Владивосток для подводных лодок русского флота привезли торпеды, после чего командирам приказали принять и погрузить боезапас сформулировав боевую задачу следующим образом: "Несение дозорной службы, ближняя разведка и охрана побережья вблизи крепости Владивосток"
Но вернемся к театрам Первой мировой, где начинала разрабатываться концепция применения субмарин для действий на коммуникациях. С точки зрения закона подводная лодка, встретив вражеское торговое судно, должна была выслать досмотровую партию на борт, и если будет установлено наличие запрещенного груза, то судно считалось призом. В этом случае требовалось его отвести в свой порт или, при невозможности, уничтожить, обеспечив безопасность экипажа. Но артиллерии тогда на субмаринах, за редким исключением, не ставили, а торпедный выстрел по торговому судну не укладывался в головах моряков. Стоит ли удивляться, что первый опыт применения подводных лодок не мог не удивлять современного человека.
Так, с началом войны Германия выделила своим субмаринам роль "плавучих будок" для часовых. Миноносцы выводили лодки в море и оставляли их до вечера, когда снова отводили в базу Гельголанд. Немцы были уверены, что англичане в первые часы войны вторгнутся в Гельголандскую бухту. Англичане действительно пришли туда, но использовали для этого не линкоры и крейсеры, а подводные лодки. Первая британская субмарина типа Е была послана в бухту как разведчик еще до начала военных действий. И с тех пор все военные годы этот пост сохранялся.
В первые месяцы войны у Гельголандской бухты дежурили лодки 8-й флотилии - Е-3 и Е-9, постоянно сменяя друг друга. Эта флотилия из 17 лодок типа D и Е являлась самой большой в английском флоте, она базировалась на Гарвич. Старые лодки типов В и С в основном патрулировали в Канале, 10 лодок типа С оперировали в составе Дуврского патруля.
Английские лодки путем тщательной разведки смогли обеспечить последовавший 28 августа рейд на сторожевое охранение в Гельголандской бухте. Однако ходили они примерно одними и теми же маршрутами и, выследив их, U-27 18 октября попала торпедой около Боркум-Рифа в Е-3. Сами немцы очень боялись лодок в первые дни войны. Стоявшие в Гельголанде крупные корабли пару раз обстреливали фарватерный бакен, а однажды целым залпом накрыли тюленя, заплывшего в Эльбу.
Убедившись, что «неминуемое» вторжение почему-то миновало, немцы предприняли рейд, не имевший затем аналогов. Десять лодок 1-й флотилии (U-5 -U-15) получили приказ выйти в поход и прочесать строем море, двигаясь до линии Оркнейские острова – Ставангер. Маршрут - 300 миль, расстояние между лодками - 7 миль. В отведенном районе крейсировать 40 час, затем вернуться. Командование флота считало, что лодки натолкнутся на английские блокадные корабли и смогут добиться успеха.
6 августа 10 лодок 1-й флотилии вышли в поход в 4.30. Треть пути их сопровождали два легких крейсера. Утром 8 августа на самой западной U-9 вышел из строя двигатель и она вынуждена была вернуться, хотя прошла 225 миль. В тот же день у острова Фэр U-15 обнаружила 3 линкора и выпустила торпеду в «Монарх»; первая атака Первой Мировой войны состоялась.
Утром следующего дня 1-я эскадра британских легких крейсеров, шедшая впереди линейных сил, в предрассветной мгле услышала странный металлический звук. Флагманский «Бирмингем» довернул и среди предутреннего тумана заметил U-15 (капитан-лейтенант Р.Поле), лежащую в дрейфе. На лодке вероятно шел ремонт, во всю грохотали молотками и настолько увлеклись, что не заметили английский крейсер, подошедший вплотную. «Бирмингем» таранным ударом разрезал корпус корабля пополам. По официальной версии на немецкой подводной лодке произошла авария в машине; лодка была вынуждена всплыть и остаться на поверхности почти без хода вблизи острова Фэр-Айл к северу от Шетландской гряды. Там ее 9 августа 1914 года на рассвете и заметил британский лёгкий крейсер «Бирмингем», шедший в дозоре в 30 милях от главных сил Королевского флота. Вместе с U-15 погиб весь её экипаж - по одним данным, 23 чел., по другим - 29.
Не вернулась из похода и U-13, связь с ней была потеряна вскоре после выхода; вероятно, она попала на мину.
К 12 августа все остальные 8 немецких «пенителей моря» вернулись в базу. Результат похода - оказался фактически нулевой, только на обратном пути U-5 заметила 9 августа трехмачтовое судно, a подводная лодка U-8 вынуждена была нырнуть, когда рядом появился миноносец. Тем не менее, мысль о больших потенциальных возможностях субмарин все сильнее овладевала немецким морским командованием. Интересно, что до войны немецкие военные медики считали, что лодка может продержаться в море не более пяти суток, так как это - физический предел экипажа. Именно на этот срок и планировался поход. Однако подводники вернулись уставшие, но отнюдь не при смерти.
В тоже время, на англичан это поход произвел громадное впечатление, видимо так в средневековье встречались с «Великим морским змеем», как пишет один исследователь. После такой "демонстрации возможностей" главные силы британского флота ушли из Северного моря на запад от Оркнейских островов, даже невзирая на то, что в Канале шла перевозка войск. База в Скапа-Флоу стала считаться опасной и было решено до ее укрепления перенести главную базу флота к Шотландии, в Лох-Ю. Таким образом, моральный результат операции оказался громадным, немцы этого не знали и больше таких походов не назначали. Кто то скажет, что британский флот просто отказался от концепции ближней блокады в пользу концепции дальней блокады - не исключено, что и этот фактор сыграл свою роль.
Одновременно с поиском на север немцами была предпринята подобная операция по направлению к Ла-Маншу. 8 августа 1914 года немцы узнали, что началась переброска английских сил на материк, и корабли, перевозящие войска, представляли заманчивую цель. В тот день лодки 3-й полуфлотилии U-19, U-21, U-22, U-24 пошли к восточным подступам к Каналу.
Для справки: ТТХ подводных лодок типа U-19 (U-19 - U-22) - водоизмещение: 650/837 т,; размерения - 64,2х6,1х3,58 м; ГЭУ - диз., 2 ЭД; мощность ЭУ - 1700/1200 л.с.; скорость хода - 11,8-15,6/8,1-10,4 уз., запас топлива - 48-87 т нефти; Экипаж: 29 – 35 чел; Вооружение - 4 ТА 500 мм, 1-88 мм/30; с 1917 года - 1-105 мм/45.
Соединившись в условной точке, они должны были пройти из нее веерообразно до параллели Терсхеллинга. Но погода выдалась крайне неблагоприятной. U-19 и U-21 вскоре повернули назад, U-24 прошла лишь до параллели Гарвича, и только U-22 несколько раз натыкалась на миноносцы. Она вернулась в базу 11 августа, а все остальные - 10-го.
Хотя операция завершилась ничем, немцы решили послать лодки для атаки английских крейсеров, которые якобы держались на линии Питерхед-Эгерзунд. Наиболее современные подводные лодки U-20, U-21, U-22, только вернувшиеся с моря 15 числа, снова пошли в поход, но ничего серьезного они не сделали, причем U-21 прошла 1600 миль, никого не заметив и ни разу срочно не погрузившись. К 20 августа она также вернулась в базу. Поиск вариантов применения субмарин продолжился.
Одновременно была спланирована комбинированная операция: в море вышли крейсера «Страсбург» и «Штральзунд», чтобы атаковать сторожевую линию англичан, а на отходе они должны были навести преследователей на засаду U-19 и U-24.
18 августа на параллели Ярмута «Штральзунд» обстрелял три английских подлодки, но затем ушел, немецкие субмарины целей не видели. 21 августа операция повторена более крупными силами. В ней скорее моральное участие приняли лодки U-5, U-16, U-17. Зато англичане уже отследили пути, которыми ходят немцы, и легкий крейсер «Росток» в 75 милях от Гельголанда едва увернулся от двух торпед, выпущенных в упор с 600 м британской подводной лодкой. 22 августа все корабли вернулись в базу.
На субмаринах приступили к ликвидации недостатков, выявленных войной. Убирали телефонные буи, которые произвольно всплывали, снабжали лодки колоколами громкого боя, расширяли командный мостик на рубке. Вероятно, англичане за счет хорошо поставленной разведки знали об этой ситуации, поэтому нанесли удар по дозору в Гельголандской бухте 28 августа. В происшедшем сражении немецкие лодки фактически не участвовали. Англичане широко использовали надводные и подводные корабли. Накануне боя перед устьем рек были развернуты лодки 8-й флотилии Е-4, Е-5, Е-9, на рассвете мористее встали на позицию Е-6, Е-7, Е-8 во главе с командиром флотилии коммодором Кейсом. Субмарины, подобно немецким, должны были сыграть роль приманки, обнаружить себя и выманить германские миноносцы под удар главных сил.
28 августа 1914 года в 5 утра миноносец G-194 заметил Е-7, которая выстрелила две торпеды. Затем в ходе боя английская Е-4 выстрелила две торпеды в крейсер «Штеттин» и заставила его уйти. Потом лодка всплыла рядом с двумя шлюпками. Это моряки с легкого крейсера «Лоустоф» пытались сласти немцев с потопленного ими миноносца V-187. Завидя подходящий более сильный крейсер немцев, англичане отошли, оставив шлюпки. Теперь Е-4 всплыла, забрала на борт британцев, оставив немцам воду и продукты и даже показав, куда плыть. Подводники поступили очень благородно, но ни одного попадания в противника не достигли, хотя выполнили роль «приманки» весьма успешно. Правда, большим плюсом можно считать, что они не потопили никого своего.
К операции в последнюю секунду привлекли линейные и легкие крейсера Гранд Флита, подлодкам об этом не сообщили, а крейсерам в свою очередь не дали информацию о нахождении в районе своих лодок. В итоге английские эсминцы удрали от своих крейсеров, командир 1-й эскадры легких крейсеров на своем флагмане «Саутгемптон» бросился таранить английскую лодку Е-6, а затем увел свои корабли «от греха подальше».
Как уже отмечалось, немецкие лодки фактически ничего не сделали во время боя, хотя вторжения на Гельголанд ждали с первых часов войны. После боя немцы реорганизовали оборону бухты, переведя часть лодок в устье реки Эмс.
Тем не менее, хотя к 1 сентября за первый месяц субмарины никак не проявили себя, англичане уже привлекли к противолодочной обороне кроме штатных тральщиков и сторожевых кораблей 250 рыбачьих траулеров и дрифтеров. В тот же день вечером крейсер «Фалмут», стоявший в северо-восточном проходе Скапа-Флоу, открыл огонь и донес, что стрелял по подлодке. Что именно он увидел, осталось тайной, но три эскадры дредноутов с легкими силами ушли в море и вернулись в базу только с восходом солнца.
Первый месяц войны на море показала, что на море появилась новая, невидимая сила, с ней надо было считаться, но истинной угрозы еще не осознавали...
Продолжение следует.