Глава 41
– Простыми тампонами этому парню не поможешь, – хмуро произнёс военврач Соболев, глядя на лежащего перед ним раненого.
– Подвздошная артерия? – спросила операционная медсестра. Галина Николаевна Петракова, насколько Дмитрий смог убедиться за месяцы пребывания здесь, во прифронтовой полосе, была одним из лучших медицинских работников среднего звена. Он постоянно сравнивал её с Катей Скворцовой, старшей медсестрой отделения неотложной помощи, где работал раньше. Конечно, у Петраковой немного другой профиль, но всё же опыт и знания – огромные. Потому она и в анатомии разбиралась отлично.
– Да, осколки гранаты продырявили мягкие ткани во многих местах, артерию тоже задело. Дайте-ка мне отсос. Скорее.
– Отсос, – подала инструмент Галина Николаевна.
– Ну как он держится? – спросил военврач анестезиолога.
– Неплохо, принимая во внимание то, что ты с ним делаешь, – ответил коллега.
– Кажется, кровотечение остановилось, – после нескольких минут манипуляций заметил Соболев. – Долото.
– Долото, – эхом повторила медсестра.
– Одним из осколков затронут позвоночник, – задумчиво произнёс военврач. – Сейчас попробую вытащить его. Щипцы.
– Щипцы.
Спустя несколько секунд Петракова спросила с тревогой в голосе:
– Он будет парализован?
– Нет, если только эти десять пальцев не разучились делать своё дело, – попытался Дмитрий разбавить ситуацию иронией. Вскоре он вытащил осколок и, глядя на него вблизи, сказал: – Ну, вот, ребята. Сделано в США.
Анестезиолог прочистил горло и нахмурился. Галина Николаевна прошептала что-то нецензурное в адрес тех, кто обстреливает наши позиции кассетными боеприпасами. Те хоть и запрещены всякими международными конвенциями и соглашениями, но противная сторона давно плевать на них хотела.
После операции Дмитрий вышел из палатки, продышался как следует. Затем принял душ, поужинал, а затем неожиданно встретил Зиночку, которая куда-то торопилась с большим рюкзаком в руках.
– Ты куда собралась на ночь глядя? – удивился капитан.
– Штурмовой отряд попал в окружение. У них несколько раненых. К ним можно только ночью пробиться. Вот, иду вместе с подмогой, – быстро проговорила Зиночка.
– Да ты с ума сошла! У них что, санитаров нет?
– Дима, ну ты же сам прекрасно понимаешь: санитары не умеют оказывать помощь так, как я.
– Но при чём тут ты? – продолжил изумляться военврач. – Пусть из мужчин кто-нибудь…
Зиночка вдруг сделала шаг к Соболеву. Звонко чмокнула его в щёку, задорно улыбнулась:
– Будешь меня встречать с цветами? Обещаю, я скоро! – и побежала к БТР, который уже ждал её неподалёку.
Военврач даже ответить ничего не успел, всё произошло в считанные секунды. И вот уже тяжёлая боевая машина, выпустив густое душное сизое облако, поспешила в сторону линии боевого соприкосновения. Или, попросту говоря, передовой. Соболев почти минуту лихорадочно соображал, почему так получилось. Что это за бардак такой творится, если женщину, медсестру полевого госпиталя, отправили… «Хотя почему отправили? – спросил себя Дмитрий. – Видимо, она сама вызвалась. У нас ведь в самом деле нехватка кадров».
Он чертыхнулся и пошёл в палатку спать, думая о том, где достать Зиночке хоть крошечный букетик цветов. Раз уж обещал, так надо выполнять. А утром стало известно, что группа, направленная на подмогу окружённым штурмовикам, тоже оказалась вместе с ними в окружении. Соболев пытался узнать, как там обстановка. Даже специально сходил к Романцову. Но начальник лагеря хоть и связался со штабом бригады, в зоне ответственности которого происходили те события, но там ему ничего конкретного ответить не смогли. Сказали только, что окружённые ведут бой, значит ещё живы, и стандартное – «предпринимаются все необходимые меры для деблокирования».
Вздохнув, военврач пошёл на утренний обход. Среди прочих раненых заметил одного, который лежал весь мокрый от пота, не приходя в сознание.
– Это рядовой Расторгуев, вы оперировали его вчера, – сообщила медсестра. – Множественные осколочные ранения, рваная подвздошная артерия, – напомнила она.
– Как его состояние? Что-то не нравится, как выглядит, – заметил Дмитрий.
– У него температура 39, боль в брюшной полости, частый пульс, высокое давление, – ответила она и назвала параметры, из которых военврачу стало ясно: военный борется за жизнь, и пока организм держится, но осталась нерешённая проблема, и она всё усложняет.
– Мне приходилось слышать новости и получше, – сказал военврач. Он подошёл к солдату, стал осматривать повязки.
– Это доктор Соболев, он тебя оперировал, – обратилась медсестра к раненому, который открыл глаза.
– Привет, док, – постарался улыбнуться солдат.
– Как дела, воин? – спросил капитан.
– Паршиво, – честно признался пациент.
– Неудивительно, парень, – сказал Соболев. – Ты столько времени провёл на операционном столе. Вокруг все уже начали думать, что я тебе заодно маникюр делаю, – пошутил он.
– Живот очень болит, – не откликнувшись на юмор, признался Расторгуев.
– Понятно, – задумчиво произнёс Дмитрий. – Я скоро вернусь. Ты полежи пока тут, не уходи никуда, – подмигнул солдату и отошёл в сторону, поманив за собой медсестру. Сказал, чтобы та ввела ему антибиотик, назвал дозу. «Возможно, началась инфекция, – добавил врач. – Сделайте повторный анализ крови».
Этот разговор услышал находившийся рядом Гардемарин. Когда медсестра ушла, он спросил коллегу:
– Что, Дима, возникли трудности?
– Да, – ответил Соболев. – Вчера я зашил ему дырку в подвздошной артерии и убрал крупный осколок вблизи позвоночника.
– Спинной мозг затронут? – уточнил Денис.
– Нет. Никаких признаков паралича.
– Так в чём проблема?
– Температура держится высокая, 39.
– Может быть, обычная послеоперационная реакция? Возможно, антибиотики помогут? – спросил военврач Жигунов.
– Возможно меня не устраивает. Мне надо быть уверенным, – ответил Соболев и сменил тему. – Ты слышал, что вчера Зиночка отчубучила?
– Да уж, отважная русская женщина, – сказал Гардемарин. – Будем надеяться, что вернётся живая.
– Про их группу ничего не слышал?
– Нет. Желаю удачи с этим парнем.
В обед, когда собрались в столовой, Жигунов спросил:
– Ну, как дела у Расторгуева?
– По-прежнему неважно, – хмуро ответил Соболев. – Плохая кровь, высокая температура.
– Возможно, начинается абсцесс.
– Расторгуев – это тот рядовой, которого мы вместе оперировали? – спросила сидящая рядом Галина Николаевна.
– Да, – кивнул Дмитрий. – Парень разваливается прямо на глазах, а я не знаю, что делать.
– А что пошло не так, доктор? – язвительно поинтересовался майор Прокопчук. – Опять оперировали левой рукой?
Военврач Соболев ничего не ответил, сдержался. В самом деле, не бросаться же с кулаками на старшего по званию. К тому же, как ни парадоксально звучит, на днях Евграф Ренатович получил-таки свою награду – медаль «За боевые заслуги», о которой так сильно мечтал. Правда, в наградном листе, как узнали остальные медработники, не было ни слова о луже, в которой он поскользнулся, и защемлённом седалищном нерве. Вместо этого прописаны другие слова, доказывающие, что майор медицинской службы Прокопчук – мужик геройский.
– Ты что-то не то сделал? Или, наоборот, не сделал? – продолжил ёрничать Евграф Ренатович, поскольку после получения награды воспрял духом и теперь наивно полагал, будто наличие награды значительно продвинуло его на пути профессионального мастерства.
– Отвяжись от меня! – рявкнул на него военврач Соболев.
– А не ты ли вчера назвал меня неумехой? Помнишь? – прищурился Прокопчук.
– Доктором-неумехой, – уточнил Дмитрий. – И всё остаётся в силе.
– Неужели? – язвительно спросил Евграф Ренатович. – Но я-то на этой неделе ещё никого не зарезал, а как насчёт тебя, гений?
После такого Соболев не выдержал. Подскочил к майору, схватил за грудки, легко оторвал от табурета, а потом, отведя в сторону, словно полупустой мешок, резко толкнул в сторону и бросился следом, чтобы превратить его наглую самодовольную вывеску в фарш.
– Прекратите! – закричал кто-то, и многие бросились к дерущимся, чтобы их разнять.
Потасовка закончилась довольно быстро, поскольку прозвучал сигнал о прибытии новой группы раненых.
Поздно вечером военврач Соболев снова пришёл к рядовому Расторгуеву. Он всё не мог понять, отчего удачная операция не привела к началу выздоровления. Дмитрий вспоминал свои действия, давал им оценку и делал вывод, что ошибок не было. Потом он вышел и, когда в задумчивости шёл к своей палатке, навстречу попался анестезиолог и спросил:
– Ну, как там Расторгуев?
– Почему мне все задают только этот вопрос? – возмутился Дмитрий.
– А что тут плохого?
– Просто мне напоминают, что с этим пациентом у меня тупик. Это бесит, – признался капитан. – Так что не спрашивай!
– Хорошо, не буду, – пожал плечами коллега и тут же: – Так что с ним?
Военврач вздохнул.
– Всё то же, – ответил и быстро потопал к себе, чтобы не слушать больше ничьих вопросов.
Но долго оставаться в одиночестве, – капитан Жигунов дежурил этой ночью, – не пришлось. В дверь постучали, вошёл Романцов.
– Дима, я хочу поговорить с тобой, – по-отечески сказал подполковник.
– Присаживайтесь, Олег Иванович, – пригласил Соболев, сам тем временем лёжа на койке. Он решил, что раз обстановка неофициальная, да и обратился к нему начальник по имени, то не следует уставщиной заниматься.
– Вижу, что ты сам не свой последнее время. Выскажусь покороче. Послушай, ты теряешь перспективу. Совсем пал духом, потому что один твой пациент никак не поправится. Так… не годится, – сказал Романцов.
– Я не согласен, – буркнул капитан.
– Это потому, что ты очень преданный человек, – сказал Олег Иванович.
– Разве я не должен быть таким?
– Зависит от того, предан ты больным или же своему самолюбию, – уточнил начальник госпиталя.
– Товарищ подполковник, если вы решили психоанализом заняться в полевых условиях, то напрасно. Ничего не выйдет, – проворчал Соболев.
– Ладно, уйду, – начал злиться Романцов. – Но прежде настоятельно советую тебе, Дмитрий, перестать стараться быть лучшим доктором на СВО! В здешней мясорубке это непозволительная роскошь! Займись этим, когда вернёшься домой, и снова станешь лечить переломы и всё остальное в клинике имени Земского! Там, вероятно, сможешь выбирать себе пациентов по вкусу.
Повисла пауза.
– Знаете что, товарищ подполковник? – спросил Соболев.
– Что?
– Я постараюсь прислушаться к вашим словам, – на полном серьёзе заметил капитан.
Олег Иванович ушёл, а Дмитрий снова погрузился в размышления о том, что он пропустил. Проснулся, когда стрелки на часах показывали четверть третьего ночи, и пошёл к женскому модулю, вытребовал оттуда Галину Николаевну, чтобы поговорить.
– Вы по поводу Расторгуева? – первое, что спросила она, выйдя наружу.
– Да…
– Этот случай мне тоже не давал покоя, – призналась Петракова. – А вдруг вы что-то упустили? Я вовсе не пытаюсь умничать.
– То, что я что-то упустил, наверняка, – сказал капитан. – Но что именно?
– В его теле была масса осколков. Вы не могли всё заметить.
– Я считал, что увидел все, – упрямо мотнул головой Соболев. – А может, ещё один где-то сидит? Но где? И в таком случае рентген его просто не показывает. Нам бы МРТ сюда, но в таких условиях… – он развёл руками. – Отправлять раненого в тыл тоже не вариант – не довезём.
– Возможно, в тонкой кишке, раз у него живот болит?
– Исключено! – воскликнул Дмитрий. – Я не мог его пропустить. Всё там пальпировал! И прочистил её перед тем, как зашить парня.
– А как насчёт…
– Нет, постойте. Вы только ассистировали. Вёл операцию я. Кому знать, как не мне?
– Совершенно очевидно, что вы не знаете, – голос Петраковой стал жёстче, и военврач понял, что перегнул палку, повышая на неё голос. После этого Галина Николаевна направилась обратно, а Соболев остался один. Побрёл обратно, но едва переступил порог, как вдруг замер.
– Ёлки зелёные, как же я сразу-то! – хлопнул себя по лбу и рванул обратно. Опять попросил Галину Николаевну.
– Что случилось?
– Я его снова разрежу! – провозгласил военврач. – И вы будете мне ассистировать! Разбудите анестезиолога, начинайте готовить Расторгуева!
Видя, что капитан настроен крайне решительно, Петракова спорить с ним не стала и поспешила к главной палатке.
Вскоре рядовой снова лежал на операционном столе.
– Отсос, – послышалось в тишине.
– Отсос, – отозвалась медсестра.
– Влажную губку.
– Нашёл что-нибудь? – спросил анестезиолог.
– Ещё нет. Ножницы. Ну как он?
– Неплохо, но поторопись, у него жар.
– Верно… – задумчиво проговорил Дмитрий, продолжая поиски во внутренностях раненого. – Губку.
Прошло ещё несколько минут, и военврач сказал:
– Вот он! Шрапнель задела стенку сигмовидной кишки.
– Вот в чём дело, – улыбнулась Петракова под маской. – Любой мог это пропустить.
– Спасибо, Галина Николаевна, – с благодарностью ответил Дмитрий. – Ну, а теперь зашьём его.
После операции Соболев снова пришёл к начальнику госпиталя, чтобы поинтересоваться, как обстановка с попавшей в окружение группой. Там узнал, что всё стало только хуже. Противник пытается уничтожить её, бросил в бой подкрепления. Активно использует дроны, не даёт носа высунуть. «Долбит, как дятел, – сказал ординатор подполковника. – Наши мощно отвечают, но как только пробуют добраться, те опять за своё».
– Про Зиночку ничего не слышно?
Сержант отрицательно помотал головой.
– Раненых много там?
– Почти все, – вздохнул ординарец. – Им бы помощь поскорее, а то в живых никого не останется. У Зиночки, наверное, уже и медикаменты кончились.
Соболев от досады и злости скрипнул зубами. В голове ярко вспыхнула мысль, и он решительно вошёл в кабинет Романцова.
– Олег Иванович! – сказал с порога. – Разрешите мне пробиться к окружённым с разведчиками.
– Рехнулся? Да ни за что на свете! Тебя там убьют, а кто оперировать будет? Тебе что, Соболев, работы здесь мало?
– Или вы разрешите, или в самоволку уйду, – жёстко сказал капитан.
– Ишь, смелый какой! – воскликнул Олег Иванович. – У меня вот рапорт от майора Прокопчука, требует тебя под суд отдать за нападение на старшего по званию!
– Вы же знаете прекрасно: он спровоцировал меня.
– А ты поддался, как мальчишка! Детский сад, ей-Богу! «Он первый начал»! Вам тут что, песочница?! – стал разоряться подполковник.
– Так вы отдадите приказ или нет? – хмуро поинтересовался капитан Соболев.
– Ладно! – поняв, что спорить бесполезно, согласился Романцов. – Будет тебе приказ. Но смотри, Димка! – он погрозил ему указательным пальцем. – Убьют, обратно не возвращайся!
– Есть, товарищ подполковник! – радостно улыбнувшись, ответил Дмитрий и помчался вещи собирать.
Мой новый роман про коллег доктора Эллины Печерской, о начинающих врачах! Бесплатно.