«Когда я первый раз к Олди домой пришел – это был трэш. Дверь открывается – там всё чёрное. Чёрные потолки и вообще всё».
Интервью МАШБЮРО с барабанщиком КОМИТЕТА ОХРАНЫ ТЕПЛА Александром Верешко 05.04.24. Расшифровка видеозаписи
- МАШБЮРО: – Друзья, всем привет! У нас неожиданная встреча с легендарным музыкантом Александром Верешко – барабанщиком группы КОМИТЕТ ОХРАНЫ ТЕПЛА практически с самого ее основания. Александр, для начала поговорим об истории группы.
Александр Верешко: – Братцы и сестры, всем привет с берегов Балтики из Кёнигсберга! Калининградцы очень любят свой город, уменьшительно-ласкательно называют его Кёниг. У нас даже песенка есть в КОМИТЕТЕ, Олди пел: «Наш маленький Кёниг – небольшая Ямайка / Здесь все «почемучки», а я – самый главный Незнайка / Вот поэтому лето у нас страшнее Бабая / И поэтому не цветёт у нас Кайя».
Точной даты возникновения КОМИТЕТА ОХРАНЫ ТЕПЛА нет, но первый концерт под таким названием состоялся 2 мая 1987 года в Калининграде. Поначалу группа называлась СВОБОДНЫЙ ЧЛЕН. Это примерно 1986 год. Образовали ее два персонажа: Олди (по паспорту Сергей Юрьевич Белоусов) и Стэн (Валерий Симченко). Очень интересные люди, каждый себе на уме.
Более половины участников КОМИТЕТА уже нет в живых. Стэн умер около 2000-го года и обидно, что никто не знает, где он похоронен. Иногда тяжело, потому что мы, прежде всего, были друзьями. «Музыка нас связала» – правильно поется, неважно в каком стиле, слова хорошие.
Меня в КОМИТЕТ привел в октябре саксофонист Андрей Брытков, сказал, что барабанщик нужен. Впоследствии мы стали друзьями, прошли вместе огонь, воду и медные трубы.
А в Калининграде уже пошли слухи, что есть такой персонаж – Олди, ходит в черных робах, в кедах. По тем временам это было интересно. Его вид и поведение притягивали взор. Я видел однажды, как он играл на бонгах в известной на то время группе «003».
И вот волею случая прихожу на первую репетицию. Я, честно говоря, боялся, потому что регги вообще никогда не слушал и не играл, больше интересовался тяжелым роком. А у Олди – все строго.
Зашел я в комнатку – и был ошарашен. Вдоль стенки сидит человек десять – так называемая «шоу-группа». Музыкантов тоже человек десять: два бас-гитариста, два или три гитариста, клавишник, саксофонист, труба, скрипка – куча народа. Олди ставит барабаны посреди комнаты, музыканты – вокруг меня. Говорит: «Все играем на барабанщика». Я, честно говоря, «обо…рался»: как, что стучать? На словах мне объяснили: «Стучи первую и третью ноту – это твои барабаны. Вторая доля – гитара, а барабаны – с бас-гитарой». И закрутилось: репетиции, первые концерты…
Мне на тот момент было где-то 21-22 года.
Помню, у нас были репетиции: понедельник, среда, пятница. Во Дворце культуры моряков в Калининграде – это знаковое место. На лестнице перед ДК собирались ребята, и пока последний участник не придет, не поднимались в комнату, где мы репетировали. Причем, во вторник-среду мы у себя в комнатке играли, а в пятницу брали колонки, барабаны, несли на сцену, и репетировали там. Мне такой подход понравился.
Спустя месяц-два начинаем записывать первый альбом «Зубы». Почему «Зубы»? У Олди все время зубы болели, а у него крыса жила домашняя, белая, и он эту крысу – в рот… Она то ли грызла этот зуб, то ли еще что-то, и он так лечил эту боль.
Когда я первый раз к Олди домой пришел – это был трэш. Дверь открывается – там всё чёрное. Чёрные потолки и вообще всё. Однокомнатная квартира поделена пополам. На кухне стоит советский холодильник, раскрашенный под пачку «Мальборо». А в комнату заходишь: Олди лежит: один глаз закрыт, другой – открыт. Всё чёрное, только лампа немецкая горит – с такой зубы раньше лечили, на шарнирчиках.
- МАШБЮРО: – Чёрное – в смысле краской покрашено?
Александр Верешко: – Да. Потолок, стены – всё чёрное полностью. Что самое интересное, Олди жил на Ленинском проспекте, и у него единственного из нас был стационарный телефон. Калининград в то время не был телефонизирован, а у него телефон был. До сих пор помню номер: 4-44-15.
Первый альбом «Зубы» записали за ночь во Дворце культуры железнодорожников. Он в интернете есть и на моей странице ВКонтакте. Меня пробило недавно на воспоминания, написал несколько глав – можно посмотреть, это интересно.
Мы все как большая семья были. Дружили не только на сцене, но и тусовались вместе, друг у друга на свадьбах бывали. Столько лет прошло, и я хочу поименно назвать всех людей, которые входили в «золотой состав».
КОМИТЕТСКИЙ период можно разбить на две или даже на три части. Период середины 90-х, когда Олди пошел путешествовать по миру уже без нас, калининградских музыкантов, – это второй этап. А третий – уже после Олди: то, что я хотел сотворить с КОМИТЕТОМ, но мне не дали. Но это отдельная тема.
Первый состав был великолепный. Ребята уже регги знали и любили, знали все тонкости. Всем кажется, что регги играть просто – два-три аккорда. Да ничего подобного! Возьмите любого супер-музыканта – он регги не сможет сыграть. Звукоизвлечение, как бить вторую долю на гитаре, – там столько всяких нюансов! На клавишах играл Андрей Коломыйцев – довольно известный в Калининграде музыкант. На подпевках – Ирина Метельская (на то время она была еще Сильченко), которая прославилась тем, что на записи в Останкино 1992 года в песне «Африка» спела «Ливафура джамана»… Все спрашивают, кто это придумал. Тогда как раз вышел первый бразильский сериал «Рабыня Изаура», по телевизору показывали. В начале фильма была мелодия, и это сподвигло нас такую вставочку сделать. Как время показало – зашло.
Затем Андрей Брытков – саксофонист, в дальнейшем – бас-гитара, Олди, я на барабанах…. Таким был первый состав. Хочу подчеркнуть, что именно эти люди дали толчок, вложили душу, умение, а многие – жизнь. Составы потом, конечно, менялись.
Мы выступали по Калининграду, немного по области. В конце 87-го или в начале 88-го года нас первый раз пригласили на выезд в город Харьков. Туда прямой поезд шел, ехали больше суток. Единственное, что помню: в актовом зале Харьковского авиационного института зрители держали плакат «Балтика, вперед!». А у нас есть калининградская футбольная команда – «Балтика», и это было приятно. В Харькове я познакомился с питерской группой ПАТРИАРХАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА, которую очень люблю. Я фанат своего КОМИТЕТА и ПАТРИАРХАЛЬНОЙ ВЫСТАВКИ, особенно программы «Эпидемия». Юре Рулёву – привет!
Летом 88-го года нас приглашают в Ригу. В то время я уже учился в Институте рыбной промышленности и хозяйства по специальности инженер-технолог. Концерт, например, в воскресенье был, а на следующий день у меня – защита диплома. Вот, блин... До Риги поезд идет восемь часов. Но мы такие дружные, с нами наши друзья, фанатская группа… А у нас даже своих гитар не было тогда. Иногда приезжали на концерт – Олди у кого-то гитару брал. Я думал, что приеду, и там полностью ударная установка будет, а приезжаю – и оказывается, нужны своё железо, педаль. Ну, палочки-то понятно…Ёлки-палки... Мы голытьба нищенская еще, у нас просто не было такого.
Ещё помню, в Риге вильнюсский аппарат выставили, и у меня впервые был монитор, который слышно. Я даже не знал, что так можно... Я как барабанщик всегда сзади сидел и должен был слышать слова Олди, чтобы сбивки делать. Обычно ничего не слышал – очень тяжело. А тут аппарат хороший, играть комфортно. Сейчас это само собой разумеется, а тогда у меня был культурный шок.
Вернулся из Риги, защитил диплом. Меня распределили на базу тралового флота. Я должен был сначала рыбмастером, а потом инженером-технологом быть. А у нас следующий концерт. У меня мозгов не было, как и сейчас: как же я ребят-то брошу? И я не пошел по распределению. Может, у меня карьера моряка сложилась бы там. А так… Это была развилка жизненная, я выбрал рок-н-ролл. И не жалею. Кто я есть – тот и есть.
Продолжение следует. Читайте материалы на канале "Машбюро: сибирское сообщество рок-н-ролла". Мы в ВК. Присоединяйтесь! Наши услуги: ПИШЕМ СТАТЬИ о музыкантах и их поклонниках
ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ ИНТЕРВЬЮ: