Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с барабанщиком КОМИТЕТА ОХРАНЫ ТЕПЛА Александром Верешко 05.04.24. Продолжение.
Александр Верешко: – Дальше понеслось, закрутилось… Мы же не думали о популярности, славе, просто играли в свое удовольствие. Регги в Советском Союзе тогда никто не играл. Были отдельные песни у разных музыкантов, у Гребенщикова – одна-две… А чтобы чисто реггешники играл кто-то – такого не было. Вообще считается, что КОМИТЕТ – первая отечественная регги-группа. На тот момент мы заняли эту нишу, нас стали приглашать с концертами.
Я как раз женился, дочка родилась – уже надо работать, а музыка-то денег не приносила… Раньше нам только билеты оплачивали, гонораров не было. Просто съездили, тусанулись, кайфанули – и все нормально. За шесть лет на работе только за один месяц полностью получил зарплату, потому что никуда не ездил. А так – помотались по стране, дай Боже, очень благодарен за это. Друзей приобрели, мир повидали, было интересно. Потом Андрея Брыткова забрали в армию, музыканты поменялись…
А вот как мы выбились в обойму этого андеграунда… Ник Рок-н-Ролл нас познакомил с Сергеем Гурьевым (обожаю этого человека) после фестиваля «СыРок-2», который в Москве в гостинице «Орленок» был. Мы туда приехали, и наш гитарист Андрей Моторный, тоже Царство Небесное, сломал ногу, с костылем ходил. А мы только его взяли, и нужно было хотя бы одну репетицию провести. И откуда-то появился Александр Ф. Скляр, (группа ВА-БАНКЪ), поехали к нему на базу, порепетировали. В итоге Скляр с нами поиграл на этом концерте. Попали мы «в обойму», и в ближайшие пять лет одни и те же группы со всей страны ездили везде: в Сыктывкар, по золотому кольцу России и так далее.
Еще одно знаковое событие случилось в 92-м году. Олди на стационарный телефон позвонила Наташа Грешищева из программы «Чертово колесо». Пригласили бесплатно записаться в Останкино на десять рабочих дней. Мы очень обрадовались, приехали. Но в Москве первая проблема: куда вписаться? Друг наш, Коля Густырь, познакомил нас с художником Гербертом Моралесом (впоследствии – группа JAH DIVIZION). Это было рядом с Курским вокзалом. Во дворе высокого сталинского дома сидит парень с кучерявыми волосами, как у женщины-политика Анджелы Дэвис, картины маслом сушит на солнце. Он нас всех приютил у себя дома. Большое ему спасибо, помог здорово.
А Олди такой человек, у него учиться надо. Шаман, шайтан, гипнотизёр – он из любого человека ЧЕЛОВЕКА сделает. Личность противоречивая, но жутко интересная. Помню, у Геры была акустическая гитара, он любил петь романсы Вертинского. Мы смеялись по молодости. Сейчас бы я не смеялся – молодец парень. Олди за несколько посещений обратил его в растаманство. Потом Гера заплёл дреды, свою группу создал. Мы с КОМИТЕТОМ (Ира Метельская, Брытков и я) частенько помогали ему как музыканты.
После смерти Олди и даже при его жизни почему-то считалось, что Гера Моралес и JAH DIVIZION – отцы русского регги. В некоторых статьях это читаю. По большому счету пофиг, ради Бога, но все же Олди – первый!
Нас часто спрашивали: какую музыку вы играете? Кто-то нас панками называл, кто-то – растаманами. Какой стиль игры? Олди придумал, и я с этим согласен, что в КОМИТЕТЕ была «музыка отечественного растафарионизма». Лучше не скажешь.
Приходим в Останкино – там запись, паспортный контроль, пропуски нам сделали. Заводят в помещение, похожее на спортивный зал. И ребята нас спрашивают: «А где ваши инструменты?» А мы из Калининграда приехали, какие у нас инструменты?
Для КОМИТЕТА останкинская запись была знаковой – это единственная профессионально записанная музыка, в хорошем качестве. Хочу отметить: Ольга Климова была там звукорежиссером. Она про регги вообще ничего не знала, но дар убеждения и магия Олди сделали свое дело. Оля очень хорошо над этой записью поработала. Мы с Брытковым потом ездили на сведение. Я всегда следил, чтобы мои барабаны звучали. Я очень люблю высокие частоты, низкие частоты. Боялся, что не так сведут, ревностно относился. Потому что всё было на кассетах, в плохом качестве. Многим нравилось плохое качество. Первый альбом «Зубы» вышел ламповый, как говорится.
Я ревностно отношусь ко всему, что касается звучания и содержания КОМИТЕТСКИХ песен. Даже сейчас себя поймал на том, что мало говорю про Олди. Потому что все знают: КОМИТЕТ – это Олди. Про остальных музыкантов мало говорят, а мне хочется рассказать и об остальных. Еще же много народу было, пусть приходящих, но это – жизни… В КОМИТЕТЕ больше десяти человек умерло, они же всю свою душу внесли, и никто про них не скажет. Поэтому я на своей странице ВК практически про всех знаковых музыкантов КОМИТЕТА рассказал. У меня к ним – уважение и благодарность.
Кстати, интересный факт. Олди я иногда «Сталиным» называл. С возрастом понимаю: чувак четко знал, чего хочет, на уровне подсознания.
Мы в основном на фестивалях играли. Выступали на одной сцене со многими ребятами из других групп. ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ очень выделялась среди них. За все время у нас только один сольный концерт был в двух отделениях. Очень классный. Это было в ДК Радио в Москве. Народу набилось – полный зал. Я вышел покурить, а потом не мог попасть к себе же на концерт, потому что меня не пускала охрана. Только когда нужно было уже выступать, а без меня не могут начать. Кто-то меня пропустил все-таки.
Нас всегда хорошо принимали. Может, такое время было. Публика и сейчас реагирует. Но все-таки в те времена зрители были душевнее и эмоциональнее. Надо отдать должное, все-таки Советский Союз еще был. Я фанат Советского Союза, мне нравилось мое детство. Это так, «в скобочках».
В ДК Радио был примечательный случай. В перерыве Олди кто-то подкинул пакетик с запрещенным веществом. Он его употребил. Второе отделение было вообще... У меня такая манера: когда кто-то курит марих-ну или еще что-то – меня на расстоянии цепляет. Олди было очень хорошо, и от него передалось состояние. Начали играть. А там люстра висела посреди зала, метра два в диаметре. Хоть музыка у нас не громкая, но мы ее раскачали. Вот тогда меня пробило. Вообще регги – музыка вибраций. И мы этой волной раскачали люстру, стала сыпаться штукатурка, зал эвакуировали. Ребята-организаторы потом сказали, что до нас там выступали металлисты, но такого не было, а мы в прямом смысле раскачали этот зал.
Однажды был у нас супер-концерт в Питере – минута славы! Выходим после него – ночевать негде, дождь со снегом, ветер сильный, ноги промокшие. А я еще с барабанами, с этими баулами. Куда идти ночевать – не знаем. Каким-то образом оказываемся на ночевке на реке Мойке в нарк...манском подвале, где просто цементный пол, ходят местные нарк...маны… Я не стесняюсь этого слова, это моя молодость. Хотя могу сказать, что ни разу в жизни не укололся, Бог меня отвел. Я сейчас смотрю на молодежь – все хорошие, все работают. Для меня это непривычно. В Калининграде не пить, а особенно не колоться, в 90-е было немодным – зашквар, как сейчас говорят. А я тогда спортом занимался, вообще не пил, не курил, поэтому меня считали «больным».
Моя личная фраза: «Для всех музыка – это счастье, а для меня – горе». Потому что все думают, если ты регги играешь, ты обязательно должен курить, бухать... Но это «поверхность» такая. Кто-то ведется на это. Сейчас у меня друзей близких не осталось – все на кладбищах. Царствие Небесное им, конечно.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте. Присоединяйтесь! ПИШЕМ СТАТЬИ о музыкантах и их поклонниках
ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ: