О поездке на несостоявшийся всесоюзный панк-фестиваль 1990-го года рассказал Александр Верешко, барабанщик группы КОМИТЕТА ОХРАНЫ ТЕПЛА.
Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с Александром Верешко 05.04.24 Часть 3
АЛЕКСАНДР ВЕРЕШКО: – Давайте про Гурзуф расскажу. Хоть фестиваль и не состоялся, для нас он начался с приключений еще в Калининграде. Была жара, лето. Олди кто-то позвонил, пригласил нас, и завтра-послезавтра уже нужно было выезжать. Нам сказали, что главное – добраться до Москвы, а там с Курского вокзала для музыкантов выделено два бесплатных вагона до Симферополя: «Приедете, там вас встретят, разместят».
Гурзуф на Черном море, я там не был ни разу, жутко интересно было. Со мной жена попросилась, я тогда еще молоденький был. Поехали пять человек: Олди, я, Андрей Моторный, Андрей «Дис» Редькин и жена моя.
Кинулись за билетами. А чтобы летом из Калининграда уехать, нужно было или самолетом лететь (но самолетом – дорого), или до Москвы два-три поезда ходило, но в разгар сезона билетов не достать. Прямой фирменный поезд «Янтарь» шел 18 часов от Калининграда до столицы. Еще был скорый поезд, не помню название, который через Литву давал «кругаля» и шел 28 часов – на 10 часов дольше. Тогда еще общие вагоны были – обычные плацкартные вагоны, но без места: кто первый, того и тапки. Мы с женой – на третьей полке вдвоем. На нижних полках обычно – старички, на верхних – мужики. А мы, отребье, на третьих полках. И 28 часов по жаре, кондиционеров нет. Это надо было прожить.
Приезжаем в Москву. Мы сами уже как москвичи стали – по духу это мой город. Вот в Питере мне тяжело, что-то давит. Приехали на Курский вокзал – нам же сказали, что два вагона бесплатных для музыкантов будет. Спросили у дежурного вокзала, а он: «Чего? Кто вы такие? Нет такого». А у нас-то денег нет…
Мы тогда часто за свои ездили. Это сейчас у музыкантов гонорары, райдеры, а тогда нам лишь бы где переночевать было. Музыканты конца 80-х отличаются – они вообще за любой кипиш. У меня есть пассажирский микроавтобус, я часто привожу группы. Сейчас молодежь приезжает – им в спа нужно… Я про себя думаю: «Ребята, это не рок-н-ролл».
И вот мы на Курском вокзале. Бесплатных вагонов нет. Надо покупать билеты на Симферополь. Лето, разгар сезона – какие билеты? Очереди в те времена были метров по сто. В Москве – жарища. Мы стояли в очереди часа два-три попеременно. Нас пять человек, а денег насобирали только на два билета.
Очередь подходит, Олди говорит девушке-кассиру: «Нам пять билетов». Она: «Вы чего, вообще билетов нету». – «Тетенька, нам на фестиваль нужно!» – «Да нету, ребята, билетов». Олди в карман руку засовывает, достает довольно крупный янтарь – а внутри него какая-то мушка, такой янтарь ценится. И Олди незаметно в окошечко ей этот кусочек янтаря сует.
Кассир нам два билета все-таки дала. Мы: «Ни фига себе, чего Олди может!» А нас же пятеро. Поезд скоро отправляется. Проводниками были парень и девушка. Мы их просим: «Возьмите нас «зайцами», мы вам деньги дадим». Они повелись, мы все запрыгнули в вагон. Олди пошел тусоваться куда-то – он с нами практически не сидел, его все приглашали. Проводники к нам подходят: «Ребятки, а где деньги?» А у нас вообще нету денег. Они: «Будем высаживать». И тут Андрюха Моторный так наехал на проводников, что они отстали от нас, и мы благополучно доехали до Симферополя.
В Крыму я вообще первый раз – эмоции такие!.. Встречают нас организаторы, загружают в два-три больших автобуса, везут в Гурзуф прямо к пляжу. Говорят: «Потусуйтесь, а мы пойдем в гостиницу, где забронированы номера для вас». Выходим к морю. У нас же песчаные пляжи на Балтике, просто песок. А тут – камни. Я шокирован: как это может быть? На камнях же неудобно. В море – огромные валуны, и сразу – глубина. А я плаваю не очень хорошо.
Через час организаторы возвращаются, говорят: «Ребята, нет номеров». Но им большой респект – не бросили, были с нами до конца. Сажают нас в автобусы и начинают развозить по разным деревням. КОМИТЕТУ досталось жилье в частном секторе на самой высокой горе в какой-то семье. Гурьев писал об этом. Хозяин Иван – виноградарь, у него плантации виноградные, вино домашнее, наливки. Для нас выделяется комната. А с нами была директор КОМИТЕТА на то время – Ольга Барабошкина. Это подруга Сергея Гурьева – он издавал журнал «Контркультура».
Иван говорит: «Осторожно, тут скорпионы». В Калининграде нет таких зверюшек – мы на стрёме. Спали все в одной комнате, две кровати было. Олди на одной спал, я с женой – на второй, а ребята – на полу.
На следующее утро начинается самое интересное. Нам говорят: «Ребята, у вас – «чек» (проверка и отстройка звука перед началом концерта – прим. ред.). Это отдельная тема. В советское время была «настройка аппарата», вдруг слышу слово «чек». Что это такое? Многие музыканты будут смеяться. Я, знаете, за советские, народные названия, а «чекаться» – это западное всё. Ну это моё личное мнение, ни на что не претендую. Мы должны днём поехать на «чек». Встали, протрезвели, а может, ещё дерябнули – уже не помню. Начали ждать автобус – должны были своим ходом добраться. Вдруг, как в фильмах показывают: пыль столбом, «Жигули» мчится, с такими тормозами… Выходят организаторы, говорят: «Не спускайтесь вниз! Ночью был погром, гопники рас…ерачили лагерь». В лагере были хиппи, панки – все, кто приехал своим ходом. Их всех побили.
Мы этого не знали. Потом и по радио об этом сказали. Я слышал два раза. Сначала в «Новостях» сказали, что в Гурзуфе разогнали музыкальный фестиваль. А потом по радио в программе «Тихий парад» – ее вел Рома Никитин.
Там били грубо, «по сценарию»: цепями, палками, даже беременных. По-моему, смертей не было, но разгромили. Организаторы нам говорят: «Осторожно, к морю не спускайтесь, вас могут побить». А очень же хочется к морю подойти хотя бы. То есть фестиваль еще не отменился, он под вопросом. Но «чека» нашего уже не будет. Мы все-таки принимаем решение спускаться пешком. Спускались долго, вообще не ожидали. Помню, дерево шелковица – тутовое дерево. Вкусные плоды, наелись. Спускаемся и упираемся в пионерский лагерь «Артек». Он огромный, надо обойти. В одну сторону пошли, а он все тянется: забор, забор… Пошли в другую, нашли спуск. Но тут опять, как в кино. Выходим на променад. Народу немного было. Сбоку стояли два парня, до воды осталось метров пятьдесят. Боковым зрением видим, что эти парни в нашу сторону идут. А с нами Ольга Барабошкина, она работала учительницей – такая культурная, волосы длинные, симпатичная. Она нам: «Так, ребята, мы не музыканты, мы не на фестиваль». Ага. Мы все в черных робах, волосатые…На Олди одного посмотреть... К нам подходят: «Ну, шо, ребята, на фестиваль приехали?» У него реально цепь золотая, шеи почти нету. Мы: «Нет, мы не музыканты». А у меня и страх, и смех – я просто люблю ржать все время. «Жизнерадостный мальчонка / Стал похож вдруг на волчонка / Стал рычать, бросаться стал…». Это из ПАТРИАРХАЛЬНОЙ ВЫСТАВКИ моё любимое.
За нас вступается Оля Барабошкина: «Ребята, всё, мы сейчас уходим. Мы приехали просто как зрители». По нашему виду понятно: кто еще, если не музыканты? Но нас не побили, просто развернули. Мы были в тридцати метрах от моря, хотели искупаться в теплой воде. Наша Балтика-то 18-19 градусов – средняя летняя температура, а там – 23-25. Забегая вперед, мне Балтика больше нравится, честно. Холодная вода для здоровья полезнее. Так мы и не побывали в море. Опять надо подниматься еще черт знает сколько.
А как мы оттуда уехали, не помню. Наверное, напились сильно этой наливки. Чуть ли не со слезами с этим Иваном-виноградарем прощались. Мы подружились, он к нам так проникся. Тем более, Олди умел разговаривать с людьми. В нужный момент он к себе располагает – это его сильная сторона. У Фазиля Искандера было произведение «Кролики и удавы», где удав кролика гипнотизировал. Олди точно такой же. Он мог просто выйти на сцену и всё – гипноз сразу пошёл. Это реально так.
Как мы залезли в поезд до Москвы, вообще не помню. Может, я не так интересно рассказал, но вот это пережить...
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте. Присоединяйтесь!
ЧИТАЙТЕ НАЧАЛО ИНТЕРВЬЮ: