Глава 30
Доктору Круглову, пока он шёл по направлению к передовой линии наших войск, было страшно так, как прежде никогда в жизни. Разные бывали моменты. Когда в первый раз делал самостоятельную операцию, например. Мелочь, сущая ерунда – в составе большой бригады врачей ему доверили зашивать большую рану на бедре у парня, который неудачно упал с велосипеда и заработал себе открытый перелом. Да такой, что обломок кости прошёл через мышцы и кожу.
Сама операция прошла хорошо, и когда хирург Нина Васильевна Горчакова сказала «Зашивайте», то предоставила эту честь ему, начинающему тогда ещё ординатору Круглову. Боже, как же его трясло! Но до момента, как подошёл к пациенту, мог с собой справиться, а когда же оказался перед раскрытой раной… Замер, словно поражённый взглядом Медузы Горгоны.
Ему что-то говорили, трясли за плечо, и он даже приступил к работе, но… так и не смог одолеть страх. Пришлось убираться из операционной, ощущая себя трусом и даже в какой-то мере предателем. Потом, конечно, страх удалось преодолеть. После были и другие моменты, намного страшнее, вероятно. Но те чувства были за пациентов, которым хотелось сохранить жизнь. Теперь, среди бескрайних полей, доктор Круглов впервые испытал страх, называемый ещё животным. За свою собственную жизнь то есть.
Он медленно шёл вперёд, пытаясь разобраться в своих чувствах, – рациональное мышление всегда помогает перебороть эмоции, и когда одна половина мозга возобладает над другой, обязательно станет легче. Денису почему-то не было страшно за тех, раненых, сзади. Первое, – они военные, бывали под огнём и знают, что может случиться. Второе, – у Кондрата, вон, и автомат есть. То есть имеется возможность отстреливаться, в случае чего.
«А случай может быть разный», – вспомнилась врачу фраза из какого-то фильма. Он усмехнулся. Нет уж, автомат только в бою хорош. У раненого мужчины один рожок, – много с этим навоюешь? Особенно если ударят из системы залпового огня, артиллерийского орудия или просто с дрона. Ну, а может и ракета прилететь, – рассмотрят отряд, который движется тайком в сторону российских войск, вот и решат: очередная диверсионно-разведывательная группа противника. Доктор Круглов пытался всё это осмыслить, чтобы успокоиться, да не слишком получалось. Не выдержав напряжения, остановился.
Гриценко, увидев заминку врача, поспешил к нему. Присел рядом, напряжённо вслушиваясь и всматриваясь: может, доктор заметил опасность?
– Слушай, наши ведь тоже могут начать палить, если толпу увидят. Давай я один попробую сначала, – предложил доктор Круглов.
– Что попробуешь? – не понял мужчина.
– Дойти до своих, всё рассказать, а потом приду за вами, – пояснил медик.
Кондрат с полминуты молчал. Только слышно было, как тяжело дышит сам, и как вырывается воздух со свистом из лёгких людей позади. Раненым приходилось тяжко. Здоровому-то доктору непросто ноги переставлять по этой рыхлой тучной земле, а уж им…
– А ты точно вернёшься, док? – спросил наконец Кондрат.
– Я клятву Гиппократа давал и за своих больных отвечаю, – твёрдо ответил Денис, глядя мужчине прямо в глаза, чтобы тот перестал сомневаться. – Вы только замаскируйтесь, чтобы вас сверху не увидели. Уже светает. Надо всё по-быстрому сделать.
Гриценко коротко кивнул и сказал:
– Ступай. Мы будем ждать. Идти тебе вон туда, видишь одинокое дерево? На него всё время. Метров через четыреста ваш передовой наблюдательный пункт. Осторожнее, смотри.
Денис пошёл, аккуратно переступая ветки, скошенные пулями и осколками, – они как раз остановились около лесопосадки, прореженной огневым шквалом. Доктор не знал, где в этой мешанине переломанной древесины станут прятаться раненые, но теперь его интересовало другое – как бы так пройти, чтобы ноги в сумраке не переломать.
Как ни старался, а идти бесшумно не получалось. Пришлось сбавить темп движения, заодно чтобы не потерять из виду то дерево, на которое указал Кондрат. До противоположного края лесополосы оставалось метров пять, когда рядом совершенно неожиданно прозвучало, да так отчётливо, будто кто-то старался сказать ему прямо в ухо:
– Стой! Оружие на землю!
Сказано было тихо, но настолько сильно, что на какой то момент внутри доктора Круглова снова всё онемело. Он поднял руки и с трудом разлепил губы:
– У меня нет оружия.
– Покрутись.
Денис выполнил приказ. Неподалёку мелькнули зелёные светящиеся кружочки. Врач догадался: тот, кто его взял на мушку, смотрит через прибор ночного видения.
– Кто такой и куда гуляешь? – спросил другой голос, чуть в стороне от первого.
– Меня зовут Денис Круглов. Я врач клиники имени профессора Земского, город Санкт-Петербург. Прибыл в полевой госпиталь с гуманитарной миссией. На обратном пути нашу машину атаковали. Водителя убили, меня взяли в плен, заставили работать по специальности. Но мне удалось бежать вместе с группой раненых. Они знают, что завтра мало кто выживет, решили перейти к нам. Меня попросили пойти первым и договориться, чтобы их не застрелили.
– Так это они там гуртятся? – насмешливо спросил тот, первый, с ПНВ на голове.
– Да. Так вы их видите? – удивился Денис.
Голос хмыкнул.
– Так же чётко и отчётливо, как тебя. Мы за вами уже минут сорок наблюдаем. С дрона засекли, решили проверить, кто это наглый такой прётся к нам в гости перед рассветом.
– Что мне дальше делать? – растерянно спросил доктор Круглов. – Я обещал им, что договорюсь, и они смогут перейти к нам. Слово дал.
Наши невидимые военные переговорили между собой. Потом второй невидимка сказал:
– Идите обратно к ним. Скажите, пусть приходят. Но оружие оставят здесь, на этом месте.
– Да у них всего-то один автомат.
– Неважно. Идти по одному. Дистанция десять шагов. Двигаться бегом…
– Они раненые все. И двое сами идут с трудом, им помощь нужна.
Снова пауза.
– Ладно, тогда пусть идут как могут. Ждём здесь полчаса. Торопитесь, светает. Сейчас дроны активизируются…
Он не успел договорить. Сзади вдруг вспыхнула яростная перестрелка.
– Давай, док, шевелись скорее! Спасай своих гавриков! Видать, с той стороны за вами хвост прибежал!
Денис, резко развернувшись, побежал обратно. О том, чтобы упасть и пораниться, уже не думал. О том, что пули летят ему навстречу роем и вонзаются с противным звуком в землю и древесину, тоже. Все его мысли теперь сконцентрировались на выживании маленькой группы людей, которым он обещал помочь выжить.
Свинцовая очередь перечеркнула путь врача буквально в двух шагах. Денис резко остановился, потом упал на колени, лёг и быстро пополз в ту сторону, откуда на массированный стрелковый огонь редко огрызался в один-два патрона автомат. То был Кондрат, и доктор Круглов в этом нисколько не сомневался. Он дополз до воронки, на дне которой спрятались его подопечные, – натолкнулся на неё скорее по наитию, – и заговорил:
– За мной! Быстро! Двигаться в сторону одинокого дерева! Там встретят. Не бойтесь, я их предупредил!
Пока раненые выбирались, кряхтя и постанывая, доктор помогал им. Потом они остались вдвоём: Гриценко лежал на противоположном краю воронки, редко высовываясь и стреляя в ту сторону, откуда пришли.
– Кондрат! – позвал Денис, прячась за стволом поваленного дерева. – Отходим! Скорее!
– Уходи, док! Я их задержу! – послышался короткий крик.
Выстрел. Ещё один. Ещё. Патронов всё меньше и меньше. Наступающие уже, по-видимому, тоже догадались, что огневая мощь удравших пленных минимальна. Потому и прекратили палить, как оглашённые.
– Эй, вы! Сдавайтесь! – прозвучало через несколько мгновений на их языке. – Обещаем, накажем только зачинщиков!
Кондрат на это ответил ещё выстрелом.
– Минута на размышление! Потом всех положим! – рявкнул чей-то нетрезвый голос.
– Кондрат! – снова позвал Денис. – За мной, скорее!
– Я прикрою…
– Тебя там сын дожидается! – вдруг бросил доктор, сам от себя не ожидая. – Ты что, не хочешь своих внуков никогда увидеть? А ну, сюда, я сказал! – уже приказным тоном потребовал он.
Мужчина, вздрогнув при упоминании сына, поспешил к врачу. Когда между ними оставалось всего чуть, – в воронку Кондрат решил не спускаться, а обойти по верху, – сзади загремела стрельба и полетели гранаты.
Мужчина сделал шаг, другой, а потом будто споткнулся и полетел, выставив вперёд руки, упал и застонал. Доктор Круглов догадался: его снова ранили! Вокруг опять защёлкали пули, полетели осколки, – благо взрывы прогремели в другой стороне. Презирая опасность, Денис быстро побежал к Кондрату. Помог подняться, обхватил за туловище и потащил к своим. Раненому, скрипя зубами от боли, пришлось прыгать на одной ноге.
Так они двигались метров сто, уже изнемогая оба от усталости, а Кондрат ещё и от потери крови, пока не оказались среди тех, что бежали первыми. Они лежали, а неподалёку врач заметил несколько наших бойцов. Они обороняли периметр, ну и поглядывали за пленными на всякий случай.
– Теперь легли все, прижались! Сейчас будет свистопляска, – приказал один из наших.
Повторять дважды не пришлось, и спустя несколько секунд в той стороне, где были наступавшие, загрохотали разрывы. Оттуда полетели волны горячего воздуха, пахнущего гарью и порохом, комья земли и щепки. Земля под телами людей мелко задрожала, а потом всё стихло.
В полной тишине Денис услышал, как кто-то тихо докладывает: мол, цель поражена, выживших нет.
– Так, а теперь, граждане беглецы, встаём и быстро отсюда! – прозвучала новая команда.
– У меня человека ранило, – сказал доктор Круглов. – Дайте чем перевязать. И жгут.
Оказалось, Кондрату пуля задела икроножную мышцу. Пробила её насквозь, пришлось оказывать первую помощь прямо на месте, чтобы не истёк кровью, пока доберутся до своих. Но дальше всё равно пришлось идти пешком, притом торопиться, – уже почти рассвело. Впереди была небольшая роща. За ней, стоило оказаться в нужной точке, остановились. Не прошло и пяти минут, как подъехали два грузовика. Все поднялись в кузовы и на большой скорости помчались в сторону наших войск.
Ехали минут сорок, а после, к удивлению доктора Круглова, оказались в расположении того самого полевого госпиталя, откуда и начался, как позже оказалось, путь Денис не домой, а в плен. И первым, кого он увидел, когда выбрался из грузовика, был Дмитрий Соболев. Военврач, заметив коллегу, кинулся к нему, обнял, хлопая по спине:
– Дружище! Это же чудо, что ты здесь!
Потискал и отпустил.
– А я только недавно с твоей Оленькой разговаривал, – сказал Дмитрий с широкой улыбкой на лице.
Круглов аж встрепенулся:
– Как она?!
– Да с ней-то всё хорошо. Волнуется очень. И не только она. Всё наше отделение за тебя переживает, – сказал Соболев, не заметив, как произнёс «наше», поскольку по-прежнему, в глубине души, считал себя частью коллектива, который ему так пришёлся по душе. – Ты сам-то как? Не ранен? Прости, что набросился…
– Всё нормально, – улыбнулся Денис. – Мне бы поесть чего, помыться да переодеться. Кстати, с кем поговорить, чтобы с пленными обошлись по-человечески? Они раненые все, я их с собой вывел. И да, там есть один, Кондрат Гриценко, ему лет 45 примерно. Классный мужик. Если бы не он… в общем, его была идея рвануть оттуда.
– Его увезли уже на операцию, сам видел. Слушай, Гриценко… хм… Фамилия, как у того бойца, которого я в плен привёл.
– Пётр?
– Да.
– Так это его родной папа! – воскликнул Денис.
– Да ладно?! – изумился военврач Соболев.
– Правда! Сына забрали раньше, а потом и отца. Кондрат всё сокрушался, что больше не увидятся.
– Ну-ка, погоди минуту. Жди, я быстро! – капитан куда-то убежал.
Денис устало присел на лавочку. Вскоре увидел, как из хозпалатки выскочил молодой парень в форме с повязкой на рукаве, – насколько доктор Круглов помнил, здесь это опознавательный знак волонтёров, – и помчался в сторону операционной. За ним вышел Соболев.
– Видал? Рванул, как ракета. Это Пётр, я ему про отца сказал, – произнёс он, улыбаясь. – Ну, пошли, приведём тебя в человеческий облик.
После того, как он помылся, поел и переоделся в чистое, Денис снова ощутил себя и в самом деле представителем homo sapiens, а не испуганным приматом, который мечется среди войны. Навестил Кондрата. Его ранение оказалось несложным, но пока пленный находился под воздействием общего наркоза. Рядом в палате сидел его сын, держал отца за руку и задумчиво молчал.
– Что это он здесь делает? – спросил Круглов Соболева. – Пленный же?
– Да, но мы после проверки попросили, чтобы здесь остался. Сам вызвался к тому же. Волонтёром работает. Хороший парень, толк из него будет. Говорит, хочет медиком стать. Ну, там видно будет.
Доктор Круглов ждал, что после возвращения из плена его отправят в специальный отдел. Станут допрашивать, задавать по сто раз одни и те же вопросы, чтобы поймать на вранье. Контрразведчики станут пытаться выяснить: на самом ли деле он пробыл там всего сутки и попал случайно? Или всё-таки в этом был злой умысел, жертвой которого пал водитель грузовика?
Но никакого допроса не последовало. Да, с Денисом побеседовали два офицера. Разговор записывали на установленный на штатив телефон, потом заставили расписаться в протоколе. И больше ничего.
– То есть я могу быть свободен? – удивился Круглов.
– Разумеется, – ответил незнакомый майор.
– Не понимаю… – произнёс Денис.
– Скажите спасибо тем, кто за вас слово замолвил там, – и офицер поднял глаза к потолку.
Круглов пробормотал «Спасибо», но сколько потом не думал, так и не сумел понять, чья же это властная рука позволила ему оказаться вне всяких подозрений со стороны военной контрразведки. Понятно, что поводов устраивать ему допросы с пристрастием у них не было ни малейших. Но всё-таки вышло всё как-то слишком уж просто.
Пробыв в госпитале ещё несколько часов, доктор Круглов засобирался обратно, в Питер. Только на этот раз поехал не вдвоём с водителем, а в составе колонны, которая следовала до ближайшего аэродрома, чтобы доставить раненых в крупные тыловые госпитали. Один из них, как узнал Денис, находится в Санкт-Петербурге, и это был его шанс вскоре оказаться дома, минуя долгую дорогу на перекладных.
Когда тяжёлый военно-транспортный самолёт оторвался от взлётно-посадочной полосы и начал набирать высоту, Денис Круглов всё смотрел и смотрел через иллюминатор на бескрайние поля, рощи, реки и озёра. Где-то там остался военврач Соболев, сын и отец Гриценко, а теперь врача ожидало возвращение в прежнюю жизнь. Он вспомнил, в каком состоянии уезжал, и усмехнулся.
Теперь страха к миллиардеру Галиакберову в сердце доктора не было. После пережитого бояться какого-то самодура с деньгами? Это показалось Денису полной ерундой. Ничего он ему не сделает. Абсолютно. А если попробует, – медик сжал кулаки, – «натяну его, как сову на глобус», – решил твёрдо.