Глава 31
Доктор Круглов не имел ни малейшего представления о том, что Николай Тимурович Галиакберов, хоть и было это ему поперёк горла, всё-таки приложил руку к освобождению своего потенциального зятя. Он даже связался с некоторыми людьми на вражеской стороне, чтобы те знали: если станет известно о Денисе Круглове, враче из петербургской клинике имени Земского, то за информацию о его местонахождении будет хорошо заплачено. За возвращение в Россию – ещё больше.
Второй звонок был сделан высокопоставленным людям из нашего министерства обороны, и там заверили Николая Тимуровича, что приложат максимум усилий для вызволения его родственника. Да, вот так, чтобы ускорить процесс, Галиакберов представил Дениса Круглова, хоть подобные слова и вызвали у него изжогу. Называть так этого противного докторишку, который невесть каким образом сумел влюбить в себя его единственную дочь! Но делать было нечего: Ольга сделала свой выбор и ультиматум отцу поставила.
Деньги даже во время войны способны открывать любые двери. Однако информация из прифронтового госпиталя, куда доктор Круглов попал вместе с группой вражеских раненых солдат, пришла к олигарху намного раньше. Он тут же позвонил ещё кое-кому и попросил, чтобы возвращению врача не чинили препятствий. «Под вашу личную ответственность, Николай Тимурович, – прозвучало в трубке. – Если окажется, что ваш доктор связан с вражеской стороной или тем хуже разведкой… меру ответственности вы понимаете, время военное».
Галиакберов гарантировал, что его «родственник» – человек честный. Потом, когда закончился этот разговор, почувствовал внезапное облечение. Некоторое время назад, рассуждая о возможных вариантах, он представил, как поведёт себя Ольга, если доктора Круглова убили. «Наверняка во всём меня обвинит и будет, к сожалению, в некоторой степени права», – с горечью подумал миллиардер.
Подумал и пожалел, что с самого начала принялся активно вставлять молодым людям палки в колёса, стараясь расстроить их отношения. Но теперь была надежда возобновить нормальные отношения с дочерью, а точнее – не потерять их совсем. Чтобы сделать это, Николай Тимурович решился на отчаянный шаг. Он приказал срочно готовить к вылету свой частный самолёт. Место назначения – Санкт-Петербург.
***
Когда доктор Круглов спустился на сырую и холодную, – впрочем, как и всегда, – землю родного города, то было желание лечь, раскинуть руки и прижаться к серому бетону щекой. Вдруг ощутил, как страшно соскучился по северной столице, которую мог бы больше никогда и не увидеть. Но желание это пришлось перетерпеть, поскольку к самолёту, из которого выгружали раненых, подъехал кортеж, состоящий из лимузина и внедорожника охраны. Было странно видеть их здесь, на военном аэродроме, но медик уже стал догадываться, кому все дороги открыты.
Следом за телохранителями, создавшими вокруг своего босса полукольцо, из машины выбрался Галиакберов. Увидев его, Денис нахмурился. Будь он ежом, ощетинился бы всем иголками сразу. Ничего хорошего от встречи с этим человеком врач не ожидал. Но с первых же секунд поведение Николая Тимуровича показалось необычным. Он подошёл, протянул руку и улыбнулся:
– Ну здравствуй, Денис.
Доктора Круглова воспитали в духе уважительного отношения к старшим, даже если они ведут себя неадекватно. Потому протянутую ладонь он пожал, ответил же сухо:
– Добрый день.
– Как долетел?
– Спасибо, хорошо.
– Вот и замечательно. Прошу, – Галиакберов показал на свой лимузин.
– Благодарю, я сам доеду.
– Ну, отсюда далеко до города самому добираться. Садись, разговор есть.
– Старая песня о главном? – слова доктора Круглова прозвучали жёстко.
Николай Тимурович посмотрел на него серьёзно. Подавил желание ответить резко.
– Нет, я просто хочу отвезти тебя к Ольге. Заодно и поговорим.
– Если это очередной обман…
– Никакого обмана, клянусь здоровьем дочери, – заверил его миллиардер.
После таких слов Денис сдался и сел в лимузин. Кортеж помчался в сторону Питера.
– Чем вызвано такое внимание к моей скромной персоне? – первое, что спросил врач, когда они покинули территорию военного аэродрома, оставив позади КПП с охраной.
– Оно вызвано тем, что Ольга выдвинула мне ультиматум. Или я делаю всё для твоего возвращения из плена и даю вам жить, как сами захотите, или она от меня публично отрекается, – честно, ничего не утаив, передал Галиакберов суть своей непростой беседы с дочерью.
– Иными словами, Оле удалось переломить вашу несгибаемую волю? – иронично спросил Денис.
Галиакберов прочистил голос.
– Зря ёрничаешь, юноша. Вот когда у тебя появятся собственные дети, я погляжу, как они из тебя верёвки вить будут, – сказал олигарх.
На это доктор Круглов ничего не ответил. Родительского опыта у него пока не было, а рассуждать на темы, которые ему незнакомы, он не любил.
– То есть вы меня теперь везёте в Питер, чтобы показать Ольге, как помогли с освобождением, да? – задал врач новый вопрос.
Николай Тимурович кивнул.
– Только, знаете, что-то я вас там не видел. Ни когда в вонючем блиндаже раненых перевязывал на той стороне, ни когда мы по минному полю шли, ни потом, когда нам в спину стреляли, – жёстко произнёс Денис. – И если Ольга спросит, что вы для меня сделали, я скажу честно: ничего. Не было вас там.
Галиакберов некоторое время молчал. Медик не знал, что его собеседник просто в очередной раз пытается подавить вспышку гнева. Когда удалось, он сказал:
– Ты неправ, Денис. Тот факт, что ты сейчас не там ещё, где-нибудь в блиндаже с контрразведкой общаешься почти сутки, и есть результат моего влияния. Не думай, что все, кто побывал в плену, так просто потом едут домой. Всё бывает намного сложнее. А ты ещё группу пленных с собой привёл, и у разведки к тебе тоже много вопросов. Но я сделал так, чтобы они потеряли к тебе интерес.
Настал черёд Денис изумлённо молчать. Потом спросил всё-таки:
– Вы… говорите правду?
– Мне что, снова здоровьем Оли клясться? – проворчал олигарх. – Да, правду. И тебя никто не тронет больше. Живи, работай. А то ведь и правда могли бы ещё и в суд подать.
– На меня?! За что?
– За то, что выжил. Грузовик с водителем сгорели, а ты в плен попал. Запросто мог найтись какой-нибудь следователь, пожелавший на этом деле карьеру построить. Придумал бы, что ты связан с тамошней разведкой. А уж методы, как заставить тебя наговорить на себя три тома уголовного дела, с тридцатых годов разработаны, – ответил Николай Тимурович.
Снова ехали в тишине.
– Куда мы теперь? – спросил Денис.
– К Ольге, конечно.
– У неё смена в клинике, насколько я помню, – сказал врач.
– Да? – олигарх нажал кнопку, и стекло, разделяющее машину на два сектора, опустилось. – Узнай, где моя дочь сейчас, – сказал сидящему справа от водителя помощнику. Тот сделал звонок, потом доложил:
– Ольга Николаевна сейчас на смене в отделении неотложной помощи. До конца работы ещё два часа.
– Едем туда, – приказал миллиардер и нажал кнопку снова.
Денис занервничал.
– Ну, мне бы… хоть в порядок себя привести. Мятый весь, небритый, – он провёл рукой по лицу.
Галиакберов бросил на доктора ироничный взгляд.
– Где ты видел, чтобы из плена гладкими да наряженными возвращались? А так вполне боевой вид. Оле понравится, – и улыбнулся, чего медик ну никак не ожидал. Правда, тут же отвернулся и стал смотреть в окно, чтобы «докторишка несчастный», как олигарх по-прежнему про себя именовал сидящего рядом, не догадался, как он, Николай Тимурович, на самом деле счастлив. Не тому, что этот тип оказался жив и даже здоров, а что дочь будет счастлива, когда его увидит.
Кортеж доехал до самых дверей отделения неотложной помощи. Высадил Галиакберова и доктора Круглова и припарковался неподалёку, чтобы не мешать машинам «Скорой помощи». Олигарх и врач прошли внутрь, когда оказались у регистратуры, к Денису, едва его заметив, кинулись медработники со всех сторон. Раздались радостные возгласы, посыпались вопросы. Круглова разве на руки не подняли и не стали в воздух подбрасывать, но восторг от его возвращения был всеобщим.
– А где же Оля? – спросил он, когда волна радости немного схлынула.
– Да вон бежит, – сказал кто-то.
Все повернули в головы и увидели, как по коридору с широко раскрытыми глазами, из которых текут слёзы и разлетаются в разные стороны, шлёпаясь на пол крупными каплями, несётся ординатор Великанова. Она птицей подлетела к доктору Круглову, он подхватил её на руки, сначала просто прижал к себе, а потом приник своими губами к её, и наблюдающим это медработникам, пациентам и сопровождающим их пришлось отвернуться.
Один только человек наблюдал за тем, как Денис целует Ольгу – это был Николай Тимурович Галиакберов. В его душе в этот момент боролись разные чувства. От ярости пополам с желанием оттащить Круглова и врезать ему как следует, до радости, замешанной на понимании: эти двое созданы друг для друга, а раз так, то никто не сможет разлучить их.
Спустя некоторое время, когда медики сумели наконец разлепиться, они машинально двинулись к выходу. Ольга оказалась настолько поглощена созерцанием любимого, что обо всём напрочь позабыла. Вспомнила только у двери.
– Ой, у меня же смена! – воскликнула и поспешила к кабинету завотделением. Но доктор Печерская Родионовна, оказывается, наблюдала сцену встречи, потому остановила ординатора и сказала с улыбкой:
– Отпускаю тебя пораньше, иди.
– Я отработаю, Эллина Родионовна! – радостно сказала Ольга и поспешила к Денису.
Галиакберов всё это время стоял в сторонке и смотрел, и теперь в его душе поселилась обида. Как это так? Вон тот тип в мятом камуфляже ей дороже родного отца? Не подошла, не поздоровалась. Слова не сказала! Он вышел за молодыми людьми, и когда те, не видя и не слыша ничего вокруг, двинулись к главным воротам клиники, окликнул:
– Ольга! Не стыдно тебе вот так относиться к родному отцу?
Парочка замерла. Денис что-то шепнул девушке, та бросила на него недоверчивый взгляд.
– Правда? – спросила.
Доктор Круглов кивнул.
Тогда Великанова развернулась. Подошла к отцу. Молча обняла его, прижавшись щекой к плечу.
– Спасибо, папочка! – сказала искренне.
– Наш уговор, надеюсь, в силе? – усмехнулся растроганный отец.
– Разумеется! – ответила Ольга и поспешила обратно к любимому.
– Давайте я вас подвезу…
– Спасибо, мы сами! – бросила дочь.
– Позвони мне завтра утром! Я буду ждать!
– Хорошо, папа!
Миллиардеру ничего не оставалось, как вздохнуть и наблюдать, как его дочь за руку уходит с доктором Кругловым. Постояв так немного, Николай Тимурович подошёл к лимузину, и вскоре кортеж нёс его к питерскому коттеджу, в котором олигарх останавливался, когда приходилось задерживаться в городе на Неве.
***
Я не ожидала этого визита, но не удивилась, когда в мой кабинет вошёл сам вор в законе Мартын. С большим букетом лилий, одетый в элегантный костюм из последней коллекции одного из самых известных модных домов мира. Вот так посмотришь и не скажешь, что перед тобой – влиятельный криминальный авторитет, за спиной у которого много такого, о чём даже говорить страшно.
Мартын здоровается, протягивает мне букет, присаживается за столик для совещаний. После короткого обмена любезностями переходим к делу. Я понимаю, что не внимание к моей персоне привело сюда этого человека. Его интересует состояние Таро. Рассказываю о предпринятых нами мерах. Старику на основе выявленного микроорганизма, вызвавшего заболевание, прописан курс антибиотиков. Используются также препараты, расширяющие бронхи и разжижающие мокроту – в виде ингаляций, применяется физиотерапия. Словом, полный курс, и старику стало намного легче.
– А что с деменцией, Эллина Родионовна? – спрашивает Мартын.
– С этим заболеванием мы справиться не можем, простите, – отвечаю честно. – Медицина ещё не придумала препаратов. Всё, что возможно, – это поддерживать состояние пациента, обеспечивать более-менее приемлемое качество жизни.
Вор в законе внимательно слушает.
– Простите, с кем живёт Евдоким Андреевич?
– До этого жил один, – отвечает Мартын. – Он всегда был очень независимый. Жил по воровским законам. Ни семьи, ни детей. Даже любовницы постоянной не заводил. Пользовался, простите, женщинами по вызову.
– Но теперь ему необходим уход.
– Трудно будет с ним, – замечает вор в законе. – Характер жёсткий.
– Да уж я имела счастье убедиться. Начудил тут ваш наставник, – и рассказываю, как Евдоким Андреевич «удобрил» оранжерею, к которой наш главврач питает большую слабость. – Хорошо, не кишечную, иначе бы они с Таро сидели рядом, как два голубя на жёрдочке.
Мартын смеётся, и я тоже улыбаюсь.
– Что же ваш главврач? – спрашивает потом.
Отвожу взгляд.
– Приказал срочно выписать Евдокима Андреевича.
– Но старик ведь болен.
– Да, но после такого…
– И он же не в себе, – продолжил Мартын, начиная хмуриться.
– Простите, не могу указывать главврачу. Ваш наставник нарушил правила пребывания в клинике…
– Эллина Родионовна, – перебивает вор в законе. – Вы распишите подробно рекомендации, как ухаживать за Таро после того, как он выздоровеет. Витамины может какие, уколы там, процедуры. Я всё это ему обеспечу. Сиделку в том числе.
– Да, но лечение…
– На этот счёт не беспокойтесь. Я поговорю с вашим главврачом, – после Мартын прощается и уходит. Мне за Вежновца становится тревожно. Как бы криминальный авторитет не сделал с ним чего-нибудь… экстраординарного. Но идти следом за своим визитёром не могу, приходится ждать в отделении.
Проходит полчаса, и в палату, где я только заканчиваю общаться с пациентом, влетает Иван Валерьевич. Вид у него ошалелый, глаза безумные, – словно наш главврач переборщил с запрещённым препаратом, и теперь ему мерещится, что следом несутся оголтелые бесы.
– Эллиночка Родионовна! – впивается в меня взглядом с расширенными зрачками, хотя в палате довольно светло. – На минуточку! Разговорчик есть!
Странно слышать от него все слова в уменьшительно-ласкательной форме.
В коридоре Вежновец шепчет, обдавая горячим дыханием:
– Солнышко вы наше, что же не сказали, не предупредили! Ах, проказница вы такая! – и пальчиком мне указательным грозит, растянув рот в улыбке, больше напоминающей нарисованную, как у клоунов. – Я же не знал, что тот замечательный дедушка…
– Евдоким Андреевич, – подсказываю, и Вежновец коротко трижды кивает.
– Да-да-да-да, он самый. Что он такой важный пациент! Что за ним нужен тщательнейший уход! Вы уж постарайтесь, драгоценная моя, сделайте всё, как нужно! Вы же можете, я знаю.
– Но вы же сами…
– Ха-ха-ха! – смех звучит, как из робота. – Я же пошутил! Просто пошутил, вы что, поверили? Ха-ха! Пусть лечится драгоценнейший Евдоким Андреевич!
Затем Вежновец совершает ну очень странный поступок. Он резко тянется ко мне, чмокает в щёку, а потом тут же спешит к лифту, семеня ножками. Я смотрю на его фигуру в полном изумлении. Да, его разговор с вором в законе, судя по всему, вышел очень продуктивным.