Люба оставила Верочку с домовыми, а сама поспешила на работу. Весна вступила в свои права в полную силу. Тёплый ветер нежно ласкал кожу, игриво перебирал локоны и колыхал молоденькие листочки на деревьях. С ним в воздухе витал лёгкий аромат цветущих растений и свежести. Вокруг раздавались чарующие звуки: тихое шуршание листвы, словно деревья шептались друг с другом, и мелодичное журчание воды, стекающей по камням ручья. Иногда доносился далёкий птичий щебет, который вносил ощущение живости и умиротворения.
Она шла по улице и любовалась пробуждающей природой. По дороге решила заскочить к Николаю, чтобы проведать Ирину.
Женщина в теплом сером пуховике сидела на завалинке, подставив лицо под весеннее солнце. Рядом игрались дети.
– Привет, Ирина, - обратилась к ней Люба.
– Привет, - улыбнулась в ответ та, - Как хорошо-то на улице, солнце так припекает. Все равно у нас по-другому дышится, чем в городе. Там все такое серое, угрюмое, и вроде солнце выглянет, и все равно на душе тоскливо. Словно всю радость дементоры высосали.
– Да, есть такое, - Люба устроилась рядом с ней и с удовольствием наблюдала за ребятней. – Ты как?
– Да нормально, радуюсь, что дома. Хотя сложно назвать это домом, но рядом со своей семьей.
– А самочувствие? – спросила Люба.
– Слабость, но на домашних продуктах быстро поправлюсь.
– Если что, то ты ко мне заглядывай.
– Обязательно, - кивнула Ирина, - Жаль, что бабушка померла. Я же и не знала, мне никто ничего не говорил. И даже на могилку к ней не сходишь.
– Она в ту ночь отошла в Навь, когда мы тебя в больницу отвезли, - вздохнула Люба.
Она не любила вспоминать ту историю, чувствовала себя виноватой.
– Да ты так не переживай, я же понимаю, что она мне свои последние силы отдала. Ради детей и Николая меня спасла, - сказала Ирина и грустно улыбнулась.
Люба сразу поняла, что она не помнит, как все было. Рассказывать не стала, пусть она бабу Марфу помнит доброй старушкой, а не злобной старой каргой, которая хотела, чтобы невестка померла.
– Мне ведь там матку удалили. Так что не смогу я больше рожать детей, да и хорошо, мне и этих четверых хватит для полного счастья, - Ирина снова глянула на ребятишек, - Николай говорит, что дом так и стоит в воде. Решил пристройку здесь ставить небольшую, да чердак утеплять. Сейчас там весь хлам с дедом выгребут, да на лето детей туда отселим. Неизвестно, вода оттуда уйдет или нет, а нам уже сейчас тесно.
– Ну хоть немного места больше станет, - кивнула Люба, - Ты мне тогда все бумажки из больницы принеси.
– А давай я тебе сейчас все отдам, чтобы не бегать мне туда-сюда, - сказала Ирина.
Она подозвала старшую девочку и попросила принести ей сумку из дома.
– Ты мне про Юльку не рассказывай, мне уже Катя – золовка доложила, да и дети тоже, - вздохнула Ирина и посмотрела на свои руки, - Я вот даже жалею, что она уехала, вдвоем-то ловчее будет справляться со всеми домашними делами. Тем более я пока не могу с Николаем спать, а так бы замена была.
– Ира, может тебе уйти от него? – с тревогой спросила Люба.
– С четырьмя детьми? – с усмешкой спросила Ирина, - меня никто с ними не примет. У меня ни образования, ни стажа нет, и физически я пока работать не могу. Да и люблю я Николая, по-своему, но люблю. Не переживай за меня, все хорошо будет. Это я такая после больницы.
– Может витамины какие попьешь? – спросила ее Люба, - Я анализы твои посмотрю по программе, да подберу тебе подходящий комплекс.
– У нас вон ягоды в морозилке, да закруток полно, с прошлого года осталось. Дед с Николаем ничего в старом погребе не оставили, все вывезли. Здесь благо погребки хорошие, добротные, ничего не обвалилось. Кстати, тебе может дать баночку чего-нибудь?
– Да не надо, мне все баба Надя дает, - отмахнулась Люба.
– У бабы Нади погреб не резиновый.
– А у вас вон сколько народа, тем более еще неизвестно, что земля в этом году выродит.
– Все выродит, не переживай, - улыбнулась Ирина, - Дед сказал, тут и сад живой, и ягодники целые, и земля должна быть хорошая. А не будет хорошей, так сделаем, у нас удобрения своего полно, экологически чистое. Дед в сельском хозяйстве разбирается. Давай я хоть тебе пюре яблочное дам. Маленькие его любят. Девчонку свою кормить будешь. Кстати, если надо куда-то пойти, то можешь свою кроху к нам приносить.
– Да вот я еще буду на тебя вешать еще одного ребенка. У меня домовушки хорошо справляются с приглядом.
Пришла старшая дочь Ирины, принесла сумку.
– Всё, спасибо тебе, - сказала она дочери, - Иди.
– Спасибо? – с удивлением посмотрела на нее Люба.
– У меня своя вера, а к остальным я с ней не лезу, - ответила Ирина, - Вот, держи, тут, кажется, всё.
Ира протянула несколько свернутых листов.
– Хорошо, - кивнула Люба, убирая бумаги к себе в сумку, - Ты всё же ко мне как-нибудь зайди, я тебя осмотрю.
– Обязательно.
Во двор заглянул дед Степан. На спине он тащил вязанку хвороста.
– Доброго утра, сношенька, крепкого здравия, Любушка, - поздоровался он, - Косточки на солнышке греете?
– Конечно, принимаем солнечные ванны, - улыбнулась Люба, - И вам доброго здравия.
– Как там баба Надя поживает?
– Замечательно.
– Я слышал, Захар нам нового жителя привез.
– Пациента, - ответила Люба.
– Да нет, жителя, - покачал головой дед Степан.
– Это кто такое сказал? – удивилась она.
– Это мне так подумалось. Но если я ошибаюсь, то и хорошо, - он не стал спорить с Любой.
– Дед, - обратилась к нему Ирина, - Я тут Любе пюре яблочное обещала. Достанешь из погреба?
– Да чего бы не достать, достану, - кивнул он. – Любашка, зайдешь потом ко мне, вопросец есть к тебе деликатный?
– Зайду, - пожала она плечами.
- Ну болтайте, бабоньки, а я в погреб. Иришка, больше ничего не нужно?
– Картошки может, да компота.
– Вот и ладненько, - кивнул он и пошел в сторону своего дома.
– Что-то дед задумал, - глянула ему вслед Ирина.
– Не знаю, - пожала плечами Люба, - Кстати, я хотела спросить про Катю. Ни разу ее не видела. Она тут живет или в город уехала обратно к мужу?
– Нет, здесь, в деревне, - мотнула головой Ирина, - А что ты хотела?
– Так у нее ребенок маленький, тоже глянуть нужно.
– Понятно. Я ей тогда передам, чтобы к тебе заскочила.
– Да я сама к ней зайду, - махнула рукой Люба.
Она еще некоторое время посидела рядом с Ириной, поболтали с ней о детях, да о соседях.
– С одной стороны, усадьбу жалко, а с другой хорошо, что мы сюда перебрались, - вздохнула Ирина, - Мне там и поговорить не с кем было. Старики в соседях, а молодых никого нет. Теперь хоть вот с тобой, может, общаться буду, да и Катя иногда забегает.
Вернулся дед из погреба. Принес он Любе две банки с яблочным пюре и какой-то сверток.
– Это что? – спросила она.
– Это сала соленого кусок. Бери, а теперь идем пошепчемся с тобой.
– Ясно, взятка, значит, - рассмеялась Люба.
– Подарок, - улыбнулся дед Степан.
Они немного отошли от дома Николая и Ирины.
– Что случилось? – Люба строго на него посмотрела.
– У Ирки кровь плохая, - тихо прошептал он.
– Откуда вы знаете?
– Ты разве не знаешь, кто я? Чую, что кровь плохая. Я ей стал говорить, а она меня слушать не хочет. Николаю сказал, а он от меня отмахнулся. Помрет ведь, дети сиротами останутся. Кому они нужны будут? Мачеха ведь не будет их так любить, как родная мать.
– Хорошо, я гляну, что там с анализами, - кивнула Люба.
– И еще это, ты не рассказывай ей, что мы с бабкой учудили. Она-то в беспамятстве была, толком ничего не помнит. Незачем ей об этом знать.
– Ладно, не буду. Еще какие-то вопросы и предложения будут? – спросила Люба.
– Нет, Любушка, иди, голубушка. Кстати, тебе птица никакая не нужна? А то же мы с Николаем инкубаторы заложили.
– Если только несушки, и то надо сначала с сарайками разобраться.
– Да им много места не надо. Отдели им уголок, да они рады будут.
– Я подумаю, - улыбнулась Люба, - Благодарю вас за гостинца.
– Во благо, - кивнул дед Степан, - Ну, беги, голубка, и не забудь про мою просьбу.
– Точно не забуду.
Она помахала рукой Ирине и отправилась к себе в ФАП.
Автор Потапова Евгения