Старая ферма находилась сразу за деревней. Раньше к ней вела наезженная дорога, сейчас заросшая травой. Её практически не было видно в зарослях крапивы и лебеды. Само строение представляло собой огромный длинный кирпичный коровник, покрытый крышей с потрескавшимся шифером. Пустые глазницы окон сверкали, словно бриллиантами, осколками стёкол. Дальний конец коровника уже начали разбирать местные воришки. Мрачное здание плотным кольцом окружила крапива. Крапивища. Алёнка вздрогнула. Уж с крапивой она познакомилась давно, знала, что это за гадость. Ниже, ближе к реке, виднелся пруд с развалившейся водокачкой. Слева – высокое сооружение с крышей, но без дверей. Рядом с ним – остатки крохотной деревянной избушки.
- Это весовая, - пояснила Ира, - На ней целые машины взвешивали.
Ира жила здесь каждое лето, можно сказать была местным жителем, поэтому знала всё.
- Там – конюшня. Говорят, ночью здесь можно увидеть призрак старого конюха. У него был свой конь – скакун, по кличке Гром. Их бан.ди.ты зас.тре.ли.ли, когда ночью пришли телят воровать. У конюха только кнут и был – больше ничего, вот и зас.тре.ли.ли его. А Гром потом на них набросился – они и его у.би.ли.
- Бедные, - всхлипнула Алёнка.
- С тех пор, кто придёт сюда ночью, обязательно увидит призрак конюха, верхом на скакуне. Тут лучше сразу уйти, но не бежать, иначе конюх догонит, и заберёт к себе, - тихо, почти шепотом говорила Ира.
- Да ну, выдумки, - с наигранной весёлостью ответила Алёнка.
- И ничего не выдумки, - зашептала ей в самое ухо Ира, - Многие его видели, даже мой папа.
Алёнке стало страшно, даже история с котом забылась, как утренний сон. Она покорно пошла по узкой тропинке между зарослями крапивы - неприметной колее, оставшейся от широкой некогда дороги, по которой когда-то ездили машины и трактора.
- Ира, а днём он где прячется? В конюшне? – шепотом спросила подругу Алёнка.
- Может быть, - неопределённо ответила Ира, нагнав на Алёнку ещё большего страху.
Конюшня – длинное деревянное здание с чёрными потрескавшимися брёвнами, и такой же шиферной крышей – смотрело на девочек абсолютно чернильными прорезями окон. Это коровник из белого кирпича - там хоть светло, а здесь – тьма. С ужасом смотрела Алёнка на это мрачное здание, непроизвольно всё ускоряя и ускоряя шаг. Ей было видно, что и Ира тоже чувствует себя неуютно. Не ухмыляется над наивной подругой, а испуганно поглядывает на полностью лишённые стёкол узкие окна.
- А там – телятник, - со вздохом облегчения проговорила Ира, когда они миновали страшную конюшню.
У телятника крыши не было, она упала уже давно. В центре здания торчали остатки печной трубы.
- Ира, там что, печка была?
- Да, в ней для телят варили пойло. Они же не взрослые коровы, чтобы только сеном да кормами питаться.
- Как в детском саду, - повеселела Алёнка.
- Ага, - согласилась подруга, - Ну, что, заглянем?
- Давай! – охотно согласилась Алёнка.
Спрятав руки в рукава и зажмурившись, девочки двинулись к двери, ведущей на «кухню». Она была приоткрыта, значит, тут не заперто. Сразу остро запахло крапивой. Высокие ядовито-зелёные стебли нависали над головой, качались, стремясь попасть по лицу. Девочки продвигались вперёд боком. Вот и дверь. Открыть её полностью однако не получилось – та вросла в землю, девочки смогли лишь чуть увеличить проход, достаточный для двух третьеклашек. Протиснувшись внутрь, они остановились, затаив дыхание и заворожённо оглядываясь вокруг. Все заброшки обладают необъяснимой мрачной красотой и притяжением, и эта не была исключением. Застоявшийся горячий воздух пах старым деревом и пылью. Её частички, поднятые вверх человеческим присутствием, танцевали в солнечном пучке света, падающего из окна. На месте печи возвышалась груда красных колотых кирпичей. Котёл давно унесли ушлые дачники. Стены кухни когда-то были побелены извёсткой, которая местами сохранилась, как и большое окно, дававшее достаточно освещения. Вправо вела дверь в просторное помещение с огромными воротами, заколоченными толстыми досками. Из земли, словно фантомы, торчали бледные стебли какой-то травы, сбежавшей из душного общества крапивы.
- Тут сено хранили, - сказала Ира, направляясь дальше, к воротам, открывшим девочкам длинный просторный зал.
Чёрная бетонная дорожка убегала в самый его конец – туда, где светило солнце. Зал заканчивался воротами, которые были сломаны, и там тоже росла крапива. По бокам дорожки имелись две канавки. Остальное пространство занимали отсеки, разделённые кое-где сохранившимися деревянными перегородками. Именно в этих отсеках и жили телята. Над головами девочек висела длинная железяка, отдалённо напоминающая рельс.
- Ира, это зачем здесь? – поинтересовалась Алёнка.
- Не знаю, - смутилась девочка, в первый раз обнаружив в своих познаниях брешь, - Тут, наверное, тележка крепилась. Папа рассказывал, что на ней корма развозили и навоз убирали.
Самой тележки, к сожалению, нигде не было видно, так что найти подтверждение или же опровержение своей теории девочки не могли. Подруги прошли до самого конца. Крыши не было, но потолок ещё держался, однако тоже не везде. В двух местах он провалился, давая доступ солнечному свету. На другом конце телятника рельс не заканчивался, а, крепясь уже на бетонных столбах, простирался ещё на несколько метров, заканчиваясь уже в огромном котловане, заполненном мусором и гнилыми досками.
- Вот сюда навоз и вывозили, - довольная собой сказала Ира, - Тележка по этой штуке ездила, как трамвай по рельсам.
Алёнка представила себе милых телят с белыми, чёрными и рыжими мордочками, жмущихся к её ладоням, лижущих их. Представила, как гладит их по головам, на которых ещё нет рожек – только небольшие бугорки. Как варит кашу, как развозит её по кормушкам, как голодные телята набрасываются на еду, с аппетитом кушая её стряпню. Она даёт им сено, убирает навоз, складывая его на тележку. Потом она обязательно выведет их погулять на лужок, где они будут щипать сочную травку, бегать, смешно мычать. Она тоже станет играть вместе с ними.
- Алёнка, - словно издалека раздался голос подруги.
- Чего? – сердито ответила она, недовольная тем, что оборвали такую классную фантазию.
- Пойдём уже. Нам ещё в коровник заглянуть надо.
- Зачем?
- А тебе что, не интересно? – удивлённо спросила подруга.
- Там, наверное, то же самое?
- Пойдём-пойдём, не пожалеешь! – настаивала Ира.
Быстро миновав мрачную конюшню, девочки вновь приступили к шт.ур.му крапивного вала. Действительно, в коровнике было почти то же, что и в телятнике, только вместо кухни – пустые помещения, заваленные хламом, но тоже выкрашенные извёсткой. Здесь когда-то стояло доильное оборудование и хранилось молоко. Но Ира не стала здесь останавливаться, а сразу полезла на чердак: он был открыт, плюс сохранилась старая лестница. По ней Ира легко забралась наверх, Алёнка послушно залезла следом.
Чердак оказался шикарный. Если бы не множество деревянных вентиляционных труб, идущих на крышу, то здесь можно было бы играть в футбол или в баскетбол, да и просто носиться до о.ду.ри.
- Слышишь? – снова зашептала Ира, прижав палец к губам. Алёнка затихла, прислушалась. Из-под крыши раздавалось шебуршание, возня и тонкий прерывистый писк.
- Птицы?
- Мыши. Летучие. Сама посмотри.
Подставив старый пыльный ящик, позволивший заглянуть за обрешётку, Ира сначала глянула сама, потом уступила место Алёнке. Наверху, под шифером копошилось нечто чёрное, размахивая тонюсенькими конечностями, соединёнными тонкой, почти прозрачной перепонкой.
- Ух ты! – от радости воскликнула Алёнка, никогда до этого не видавшая летучих мышей.
- Это ещё что. Вот ночью они как вылетят.
Действительно, Алёнка не раз видела ночью летящих существ, которых принимала за птиц. Но ведь птицы ночью спят, кроме сов и филинов, конечно. То, что летало тогда, не было филином. Небольшое, размером со скворца, те.ль.це быстро-быстро махало крыльями. Не было в нем ни птичьей грации, ни лёгкости. Неужели, это и была летучая мышь?
- Ирочка, а они не вампиры? Не укусят?
- Не должны бы, - не очень уверенно ответила подруга, шмыгая носом, - Да, кто их знает?
Довольные собой и своей дерзкой выходкой, девочки возвратились в деревню. Завидев Алёнку, мать тут же позвала её в дом – обедать.
(продолжение - здесь)