Елена Воздвиженская

После кладбища, когда люди направились на поминки, Таня, опустошённая и бледная, подошла к Косте и, запинаясь, попросила проводить её до дома. - Мне нужно тебе кое-что рассказать, - сообщила она. - Провожу, конечно, только вот разговор может быть отложим на другой раз? Ты совсем неважно выглядишь. Отдохнуть бы тебе, лечь пораньше. Тем более завтра выходной, можно не подниматься спозаранку. Но та лишь покачала головой: - Я всё равно не усну, пока не поделюсь с тобой. Это очень важно. Ты сам поймёшь...

Костя молча наблюдал, как Виталик наполняет песком очередную формочку и переворачивает её на расчищенный от веточек и травы пятачок земли. Приятный тёплый ветерок с запахами парного молока и влажной почвы обдувал лицо, тихий майский вечер ложился на плечи мягкими сиреневыми ладошками, оглаживал непослушные вихры Виталика, раскачивал пустые качели за его спиной. Магазин уже закрылся и потому людей поблизости не было. Малышей разобрали с улицы родители, загнав по домам, и улица была пустынна. Трое девчонок лет десяти промчались мимо на великах, приветственно помахав друзьям...

Степан Захарович отдыхал на скамейке у ворот, вытянув вперёд ноги и поглаживая примостившегося у него на коленях Бимку. - Не пёс, а чисто кот какой-то, - завидев постояльца, усмехнулся он, - Всё бы ему ластиться, только что не мурлычет! - Погоди, ещё начнёт, - улыбнулся Костя, - Вон с какой любовью ты с ним тетёшкаешься, немудрено и замурлыкать. - Дак ить дитё, - старик бережно укутал щенка полой рабочей спецовки, как пледом, - Ну как сходил? С добром? - С добром. Всё, что наказывал купил, - Костя показал Степану Захаровичу два пакета с продуктами, - И свою посылочку забрал...

Слегка прихрамывая на одну ногу, Таня шла по обочине несмотря на то, что дорога была в этот час пустынна. Ни одной машины или путника не попалось пока им навстречу. Только парочка дворовых лопоухих «бобиков» с хвостами, свёрнутыми в бублики, пробежали мимо, в сторону полей, высунув языки и не обращая ни малейшего внимания на людей. Вдоль грунтовки тянулась полоса смешанного леса, зеленели травы, усеянные ярко-жёлтыми лютиками и голубыми глазками незабудок. Довольно жарко припекало солнце. - Как твоё...

- Граждане, просьба отойти от места происшествия. Костю и Таню оттеснили от тела Антона и медики, разделившись на две бригады, приступили к работе. С Антоном всё стало ясно уже вскоре, Татьяну увели в машину скорой помощи и после осмотра и инъекции успокоительного отпустили. Ехать в больницу она отказалась, написав расписку. Тихонько всхлипывая, она присела под ближайшим кустом шиповника, отрешённо глядя на бездыханное тело соседа и, раскачиваясь из стороны в сторону. - Костя?! А ты что тут делаешь? – один из сотрудников полиции удивлённо вгляделся в лицо бывшего следователя...

Костя смахнул с лица влагу. Дождь сегодня зарядил с самого утра и уже порядком успел намочить густую крону ольховника, под которым он свил себе «гнёздышко», так, что теперь капли проникали и сюда, и укрытие не спасало. Вот уже третий день Морозовец нёс вахту на проклятом перекрёстке. Чтобы не привлекать внимания, он выбрал себе местечко, которое отлично скрывалось с дороги зарослями кустарника, но при этом имело отличную наблюдательную позицию. Для лучшей видимости Костя проредил слегка кусты, сделав в них проплешины – «бойницы»...

Возле лампы, рыжим апельсином висящей под потолком веранды, роились мотыльки. Обволакивающие черничные сумерки с запахом цветущих вишен окружили светлое пятно круглого стола, покрытого скатёркой и двух сидящих за ним мужчин, уплетающих добротный ужин, приготовленный хозяином. Степан Захарович сосредоточенно пережёвывал пищу, слушая рассказ постояльца. - Вот такие дела, Степан Захарович, - заключил Костя, поведав старику и про свои ощущения на переезде, и про то, как мгновенно ушли в землю капли крови, не оставив на поверхности и следа, - Что вы думаете на этот счёт? Мужчина ответил не сразу...

Не по-весеннему тёплый вечер укутал деревню ласковым мягким предзакатным светом. Над обочиной в розовом свете солнца роилась мошкара, предвещая дальнейшее потепление. Густо пахло черёмухой и сиренью, в изобилии произрастающими почти у каждого забора. Лениво, будто нехотя, больше по долгу службы, перелаивались друг с дружкой через дворы собаки. На дощатых откосах крыш и воротах, тут и там, чуткими дозорными распикировались коты всевозможных окрасов. Прищурившись, они наблюдали за происходящим вокруг, делая вид, что дремлют, при этом тщательно бдили за всеми...

Время перевалило за полдень, и вязы вдоль дороги отбросили длинные серые тени, когда бывший следователь Морозовец прибыл на нужное место. Как добраться до переезда ему весьма подробно объяснил Степан Захарович, так что Костя без труда преодолел путь до железной дороги, что извилистой змеёй утекала промеж холмов за горизонт за каких-то пятнадцать минут. Остановившись чуть поодаль от рельсов, Костя огляделся. Грачёвка осталась за его спиной, где-то впереди должна быть деревня Савская, а за ней и село Батурино, в котором обучались дети, следовавшие в тот роковой день по этой дороге...

В эту ночь Костя спал без задних ног. Сон пришёл мгновенно, едва голова опустилась на подушку. Степан Захарович выделил гостю небольшую, но отдельную комнату, окна которой выходили в сад. Под мерный шелест листвы и шуршащих по стеклу ветвей ирги, шёпотом рассказывающей пришлому свои тайны, он и уснул. В видениях, обрывочных и коротких, являлись ему странные образы – собаки с высунутыми языками и горящими глазищами, пляшущие у костра люди в белых одеждах, юная рыжеволосая девушка с хвостом лисицы...

- У меня аккурат баня топлена, ступай с дороги. А потом и баять станем. Как там в сказках-то с добрыми молодцами? «Сначала в баньке попарь, попотчуй, а после и слово молви». А Баба-Яга напрасного не посоветует, это женщина мудрая. Костя сидел на кухне, привалившись к стене, с полотенцем на плечах, приходил в себя после парилки. Вот это банька у старика, что надо! Для каменки тот принёс ему домашнего пива на хмелю. «Плещи на камни-то. Дух будет хлебный стоять!». Банька была небольшая, тёмная, истинно деревенская, атмосферная...

Пыльный автобус прыгал по ухабам грунтовки так, что Константин то и дело поправлял выпадающий из уха наушник, едва успевая его ловить. Впрочем, тот служил больше для виду, совершенно не выполняя своей функции. Расслышать музыку, как не прибавлял Костя звук на смартфоне, не представлялось возможным. Движок ПАЗика тарахтел, как танк, а его попутчики – несколько женщин, трое мужчин, старушка с внуком и двое старичков – болтали без умолку, перекрикивая шум автобуса. Похоже было, что все они уже давно...